Владимир Николаев – Товарищ гвардии король (страница 7)

— Так вы говорите, Александр Фёдорович, что товарищи Архангельский и Раевский здесь не появлялись? — спросил Сталин, поглаживая бесцеремонно забравшегося на колени Такса.

— Нет, Иосиф Виссарионович, никого не было. Я этих товарищей хоть и не видел никогда, но посторонний человек у нас был бы сразу заметен, — рассеяно ответил председатель, разглядывая бутылку с шампанским. И как она открывается? В путешествиях по миру пить эту кислятину приходилось неоднократно, но там разливали официанты. А в мирной жизни приличные люди себе такого баловства не позволяют.

После недолгих размышлений Беляков отдал бутылку Будённому. Кому как не золотопогонникам разбираться в этих шипучках? Семён Михайлович привычно, как в молодости, потянулся за шашкой, чтобы попросту срубить горлышко, но был остановлен фон Таксом.

— Подождите, товарищ генерал-лейтенант, давайте я открою.

— Да пожалуйста. А может, всё же сначала коньячку? — в голосе бронетанкового командующего слышалось неодобрение. — А то сейчас пробка как хлопнет… Ещё ребёнка разбудим.

Стол был накрыт в заросшем вишнями палисаднике, и все невольно посмотрели на дом, где спала полугодовалая дочь председателя колхоза. Сам Александр Фёдорович отрицательно покачал головой.

— Коньяк мы ещё успеем. А вот рождение девчонки после шести сыновей надо непременно обмыть шампанским.

Сталин подождал, когда фон Такс наполнит все бокалы, и встал. Свалившийся на траву Такс настоящий недовольно заворчал и с некоторым сомнением посмотрел на сапоги вождя. Нет, нельзя, это хороший дядька.

— Давайте выпьем за вашу дочь, товарищ Беляков, — произнёс Иосиф Виссарионович. — И пусть над её головой всегда будет мирное небо.

Выпили стоя и с большим энтузиазмом, только баварский король вдруг поперхнулся и спросил сдавленным голосом:

— А как же я?

— Что вы? — Сталин поставил бокал на стол. — Сомневаетесь в советском миролюбии?

— Нисколько, — фон Такс наконец-то прокашлялся. — Но как быть с агрессивными планами буржуазной Европы неожиданно напасть на Баварию первого сентября?

— Уже и дата известна?

— Так точно, товарищ Сталин. Мы тут с товарищем Будённым посоветовались. Как раз успеем.

— Назначили, значит. Это хорошо, внезапность — штука серьёзная. Но по нашим сведениям у вас кроме пятидесяти танков…

— А-а-а…

— Да, согласен, скоро будет двести пятьдесят. Но больше, насколько мы знаем, ничего нет.

— А два пехотных полка? — возразил фон Такс. — Их не считаете? Да такими силами мы любого противника в блин раскатаем.

— Если он вас догонит, — ухмыльнулся Будённый. — Ты, величество, давай без лозунгов говори. Не на партийном собрании. С Сагалевичем говорил?

— С Соломоном Боруховичем?

— Ты что, другого Сагалевича знаешь? — удивился Семён Михайлович. — Забудь, настоящий только один.

Фон Такс кивнул и сознался:

— Он обещал мне добровольцев.

— Много?

— Не знаю. Сказал — сколько найдёт.

— Бедная старушка Европа, — печально вздохнул Будённый.

— Вы так думаете, товарищ генерал-лейтенант?

— Насколько я знаю товарища Сагалевича, — ответил фон Таксу уже Сталин, — вы можете рассчитывать на недорогую аренду всей армии Галицийского Каганата.

Баварец опять поперхнулся.

— Простите, но какие же это добровольцы? И чем я буду расплачиваться, в конце концов? Хотите верьте, хотите нет, но даже мои носки куплены в кредит всё у того же Соломона Боруховича. Я банкрот, товарищи.

— Не горячитесь, Эммануил Людвигович, — Сталин постучал вилкой по ножке бокала, прерывая дальнейшие жалобы на судьбу. — Или мы с вами не русские люди?

— Яволь… натюрлих.

— Вот и я о том. Никто не собирается наживаться на временных, поверьте — временных, трудностях молодого государства.

— Да?

— Что вы так всё время удивляетесь?

— Просто боюсь поверить.

— А вот это зря. Коммунистической партии, которую я сейчас представляю, верить нужно обязательно.

— Точно, — подтвердил Будённый. — Большевики, особенно наученные военному делу настоящим образом — это вам не хрен собачий.

Беляков от такого заявления застыл с открытым ртом, но потом опомнился и схватился за коньяк. Пусть товарищ Сталин закусит лимончиком, а то его и так перекосило от слов Семёна Михайловича. Но надо отдать должное — промолчал. Да и возразить было нечего. Иосиф Виссарионович только рукой махнул:

— Вы, товарищ Будённый, даже такое серьёзное дело, как война, умудряетесь превратить в балаган.

— Это у меня от раздвоения личности.

— В каком смысле?

— А в прямом. Я вот хорошо помню, как белых гонял по Крыму, но из учебников точно знаю, что это мы с товарищем Врангелем интервентов оттуда выбивали. Что, не балаган? Цирк!

— Вы, Семён Михайлович, поосторожнее с такими высказываниями, — нахмурился Сталин. — Ладно здесь все свои. Но на будущее… И потом, вы не правы. Всё зависит от точки зрения. Вот скажите — летающие собаки бывают?

Будённый покосился на Такса, который на его глазах час назад нанёс сокрушительное поражение в воздушном бою стае наглых ворон. Пришлых, разумеется. Местных не было уже года полтора.

— Советская наука допускает их существование.

— Вот видите! Между прочим, история тоже наука, и даже более советская и передовая, чем остальные. Взять хотя бы ваш пример. Крым был? Был. Врангель и интервенты были? Непременно. А сейчас?

— Что сейчас? — не понял Будённый.

— Историю пишут победители, — пояснил Сталин. — А русский народ одержал победу в той войне. И это единственное, что стоит принимать во внимание.

Семён Михайлович подумал ещё раз и согласился:

— Точно. А кто думает иначе — тот козёл.

Все глубокомысленно помолчали, видимо, обдумывая новый научный термин. Вернее, аргумент в будущих дискуссиях. А потом фон Такс предложил выпить за непобедимую и легендарную Красную Армию. Но был одёрнут Иосифом Виссарионовичем, не клюнувшим на лесть:

— Наша армия, дорогой товарищ король, почти два года как Советская. А разделение её на красную и белую было придумано Троцким и Свердловым искусственно, в своих корыстных целях.

— Это официальная версия или возможны варианты? — уточнил баварец.

— Нет, это единственно правильная.

— Извините, товарищ Сталин, я не в этом смысле. Список виновных окончательный, или есть ещё кто-то невыявленный?

— У вас имеются кандидатуры?

— Как вам сказать… Мне кажется, что без швейцарских банкиров в восемнадцатом году никак не обошлось.

— Наверняка и австрийские, — поддержал гостя председатель колхоза. — Не просто так же меня ранили. Явный умысел.

Сталин задумчиво гонял вилкой по тарелке малосольный огурец. Потом поднял голову и внимательно посмотрел на собравшихся:

— Вы правы, товарищи, международный капитал должен ответить за свои преступления перед нашим народом.

— И перед моим, — фон Такс решительно стукнул кулаком по столу.

— Разумеется, — согласился Иосиф Виссарионович. — Только давайте договоримся — никаких аннексий и контрибуций. Слышите? Никаких незаконных отчуждений территории. Просто покажите на карте товарищу Булгакову все, что вас интересует, и он обеспечит нужными документами и результатами археологических изысканий, подтверждающими правомерность восстановления исторической справедливости.

— Спасибо, товарищ Сталин, — фон Такс залпом выпил свой коньяк, пытаясь скрыть волнение, и уточнил. — А насколько далеко продвинулись изыскания?