Владимир Николаев – Товарищ гвардии король (страница 9)
— Слушай, Гиви, а чего крыльями зря махать? Заночую здесь. Так где, говоришь, стаканы?
Наутро мы стояли перед шефом. Против обыкновения он был вежлив и, тьфу-тьфу, почти ласков. И даже не обратил внимание на покачивающегося Израила. А может, и заметил, потому что сразу предложил присесть. Я с облегчением опустился в кресло.
— Итак, господа, — начал было Николай, но был прерван в самом начале речи.
— Мы товарищи, — недовольно пробурчал Изя.
От такой наглости шеф побагровел и прошипел сквозь зубы:
— А я сказал — господа!
— Протестую! Господь у нас один, и я не позволю! — что конкретно не позволит, мой напарник не уточнил. Но этого оказалось достаточно.
— Да, действительно, — пошёл на попятную Николай. — Так вот, товарищи архангелы, я пригласил вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. Что за смешки? Нет, ревизора не будет. Вместо него ожидается большой втык. И именно для нашего отдела. Всем понятно?
— Чего сразу мы? Что, плохо работаем? — возмутился Израил.
Шеф посмотрел на него добрым, укоризненным и одновременно всепрощающим взглядом:
— Есть мнение, что излишне хорошо работаем. И виноваты в этом вы оба. И примкнувший Лаврентий Павлович.
Тут уже я не выдержал:
— И кого не устраивает? Рвёмся за одну зарплату, как проклятые, себя не жалеем, недосыпаем, недопиваем, недоедаем… И это вместо благодарности?
— Успокойтесь, товарищ Гавриил, — Николай поправил всё время сползающий на сторону нимб. — Претензии ко всему отделу, и ко мне в том числе.
— А что конкретно?
Господи, как же не люблю вот такие вот подковёрные интриги. Наверняка какая-то сволочь из зависти настучала наверх. А что? Ничего человеческое нам не чуждо.
— Конкретики захотелось? Ладно, присаживайтесь поближе, — и тут неожиданно шеф сделал то, чего меньше всего можно было ожидать. Он вынул из ящика стола пыльную бутылку с истлевшей от времени этикеткой, три пузатых стакана и блюдечко с тонко порезанным лимоном. — Разольёте, товарищ генерал-майор?
От такого обращения у меня даже горло перехватило. Изя, тот вообще сидел в полной прострации. Ещё бы, сколько тысячелетий воюем, но ещё ни разу наши земные звания не были признаны здесь. Хоть трижды генералиссимусом стань, а хоть пополам разорвись, но любой столпник или отшельник, загрызенный клопами насмерть в своей келье, всё равно будет котироваться выше. Двойные стандарты, будь они неладны. И вдруг такое… Даже руки задрожали и бутылка выбивала по краю стаканов замысловатый фокстрот.
— Вы не ослышались, товарищи. Именно та самая командировка, а также последующая за ней, так сказать, спасательная операция, и вызвали недовольство там, наверху. Понимаю, что вы не виноваты в образовании нового мира, но именно непосредственное ваше вмешательство привело к тому, что он окончательно сформировался как самостоятельная реальность. И мало того — стал равноправным с нашим.
— Так не бывает, — Изя, не дожидаясь тостов, опрокинул в себя коньяк. — Мистика, противоречащая божьему промыслу.
— И тем не менее, — шеф сделал несколько мелких глотков и кивнул одобрительно. Но не Израилу, а коньяку. — И сейчас мы имеем два мира, каждый их которых служит точкой отсчёта для своей реальности. Слава Богу, они не пересекаются… Но есть главный момент — на вашу, да, именно вашу, Землю никто кроме вас попасть не может.
— И даже…, - осенило меня.
— Именно, — подтвердил догадку Николай. — Исключительно по вашему приглашению и никак иначе. Ему самому, по большому счёту, на это наплевать, но у некоторых сей факт вызывает немалое раздражение. Мало того что появился полностью неподвластный мир, так ещё работы прибавилось.
— Это как? — не сообразил напарник.
— Да элементарно. При всей независимости, души умерших всё равно попадают сюда. И если с посторонними всё ясно, их просто развоплощают, то с нашими приходится повозиться. Согласитесь, нехорошо будет, если после смерти человек, уверенный в своей неповторимости, столкнётся нос к носу с самим собой.
Понятно. Сейчас на нас навьючат что-нибудь эдакое, отчего адские муки покажутся не более чем пикником на обочине. Но оказалось, всё не так уж и плохо. Шеф продолжил:
— Поэтому принято решение — чтобы не раздражать сами понимаете кого, вы оба отправляетесь в почётную ссылку. Куда? В свой мир. Старший — Гавриил. С сегодняшнего дня оклады удваиваются. Доплата за воинское звание и боевые награды дополнительно. Вопросы?
Какие могут быть вопросы? Да я готов шефа в лысину расцеловать за такие слова. Если ко мне по человечески… В смысле, с такой божественной обходительностью. И сразу интересуюсь:
— Аванс будет?
— Да, в бухгалтерию я уже позвонил.
— Когда отправляться?
— Лучше бы прямо сейчас, но принимая во внимание некоторые организационные вопросы… По готовности.
Шеф не перестаёт удивлять — штатский человек, а такое глубокое понимание сути воинской службы! Знает, что без обмытия никак нельзя обойтись. Но это уже без него.
— Наши обязанности там?
Николай неторопливо допил коньяк и ответил:
— Вы не должны допустить… Да чего там, просто сделайте так, чтобы меньше ваших попадало сюда. Вот и всё, в принципе. В остальном вольны поступать, как заблагорассудится. И это, без фанатизма, коллеги. В отделе развоплощения и утилизации тоже живые души работают. Штат я им, конечно, увеличу минимум втрое, но всё равно — не увлекайтесь геноцидом.
— Да я…, - проклятье, от нахлынувшей эйфории даже толком оправдаться не могу, а на расплывшуюся в довольной улыбке физиономию Израила лучше вообще не смотреть.
— И, тем не менее, — шеф улыбнулся и налил ещё по одной.
Мог бы и не говорить. Давненько не случалось у нас таких удачных заданий.
— Только вот о чём хочу попросить, — продолжил Николай. — Дело личного характера. Даже не знаю, как объяснить.
— Тут все свои, не стесняйтесь, — пришёл на выручку напарник. — Что нужно? Храм в Лондоне построить? Или на месте Лондона?
— Понимаете, — начальник оглянулся по сторонам и перешёл на шёпот, — меня бы там похоронить по-человечески.
— В каком смысле?
— В прямом. Сейчас мои мощи в Италии хранятся. Знаете, неприятно чувствовать себя музейным экспонатом.
— Привезти сюда?
— Нет, не надо. Просто похороните на родине.
— Это где, в Турции, что ли?
Николай грустно вздохнул:
— Если она дорога вам как память… Но при жизни я такой страны не знал.
Я посмотрел на Израила. Сидит, уставившись в стакан, а на лице кроме ехидной улыбки ещё напряжённая работа мысли читается. Видимо, тоже рассуждает: потерпит ли товарищ Сталин возрождение Византийского государства, и если да, то кто сможет претендовать на престол. Или должность? Скорее всего так, потому что две империи, пусть одна из них так ещё не называется — перебор. Тогда что, княжество? Нет, не пойдёт. Великое уже есть, а простые опошлены существованием всяческих Монако и прочих Люксембургов. Хотя, если память не изменяет, что-то слышал о предложении организовать на месте Турции Великую Армению. Кто там у меня из знакомых армян есть? Микоян? Нет, уж лучше Каганович. Если в профиль посмотреть, так вылитый армянин. Или не торопиться? Плюс-минус сто лет в нашем случае ничего не меняют. Ладно, там видно будет.
— Сделаем, шеф, — отвечаю Николаю таким же тихим шёпотом. — Вот только втроём быстрее бы справились.
— Имеете в виду Лаврентия Павловича? Да, он тоже может проходить между мирами. Если сумеете договориться с его начальством, ничего против иметь не буду.
— Я поговорю, не думаю, что такая большая проблема.
— Тогда на посошок?
Надо же, совсем обрусел. Я против тоста не возражал, действительно засиделись, поэтому с удовольствием выпил, краем глаза наблюдая, как хозяйственный Израил прячет за пазуху наполовину полную бутылку. Правильно, мало ли чего может приключиться в дороге? Правда, идти совсем ничего, но вдруг в бухгалтерии какие-нибудь неполадки? А заявиться в гости с пустыми руками просто неприлично. Нас хоть и поймут, но не одобрят.
Ну, прощай, товарищ Никола Чудотворец. Не знаю, когда увидимся в следующий раз. Сколько лет пройдёт? Про то только Господь ведает. Интересно, вспомнит ли он о нас? Чай не чужие… Ладно, что теперь, инда побредём…
Хорошо Гавриле говорить: "побредём". Сказал и смотался делать закупки для будущей экспедиции, свалив на меня самую тяжёлую работу. Преимущественно она заключалась в том, чтобы не щадя печени серьёзно поговорить со знакомыми из технического отдела и запастись на дорогу некоторыми мелкими безделушками, значительно облегчающими жизнь. Сам он, видите ли, не обладает достаточной степенью наглости для подобных мероприятий. Будто я обладаю.
Вся моя деятельность заключалась в посредничестве. Помните сказку про Иванушку-дурачка и серого волка? Вот, один в один. Чтобы получить три штуки ГБР-30 [1] в одной лаборатории, пришлось доставать им деревянные вставные челюсти Авраама Линкольна, которые, в свою очередь, сменял на коврик, погрызенный лично Адольфом Алоизычем после получения известий из Сталинграда. И дались технарям эти коврики, специально за ними к потенциальному противнику спускался, ладно для размена хватило случайно завалявшейся в кармане зажигалки. Той самой, с помощью которой разводили костёр под Джордано Бруно.
Не смейтесь, от сердца отрывал. Ковриков за войну много накопилось, только успевали менять, а раритетная зажигалка одна. Да, совершенно правильно, китайцы уже тогда владели секретом изготовления пластмассы. Этикетку, правда, пришлось содрать и выкинуть. А на случай неудачи был ещё в запасе оригинал доноса, написанного на графа Монте-Кристо в бытность его ещё Дантесом. Сам Александр Сергеевич написал по старой дружбе четыре часа назад.