Владимир Николаев – Американцы. Очерки (страница 49)

Генри Пэссоу, возможно, и не знает (а то и не хочет знать) этих точных цифр и, видно, стремится отстоять до конца вахту потомственного хлебороба. Он был явно польщен тем, что я не только жил у него, но и интересовался его кровным делом. Потому он с большой охотой провез меня по своим друзьям-фермерам.

Один из них Роберт Андерсон. Вместе с братом хозяйничает на молочной ферме. Пятьдесят коров. Братья-фермеры корм обеспечивают сами, на своих угодьях. Здесь электрифицирована дойка и автоматизирована погрузка, разгрузка, приготовление и подача кормов в кормушки, выгрузка навоза из помещений, подача молока в бак, охлаждающий его, водоснабжение, автопоилки с электроподогревом воды, обогрев молодняка и т. п. И при всем при этом дел хватает. Вдвоем управляются, но, как заявляет Роберт, «работаем без выходных». И так у всех фермеров, у каких удалось побывать, я прежде всего подмечал одну главную общую черту — трудолюбие, которое в крови, трудолюбие, без которого при их нелегкой и хлопотливой профессии просто не проживешь. Примечательно, что никто из них, как правило, никуда никогда не выезжал дальше родных мест: поле держит цепко круглый год и не отпускает от себя. Единственные воспоминания о других краях связаны у них с годами армейской службы. И только.

Побывали мы и на ферме у Дана Вайли (кукуруза, коровы, свиньи). Здесь несколько иные принципы хозяйствования. Дело в том, что ферма принадлежит дельцу из Чикаго. Он получает половину доходов, а Дан Вайли — другую половину. Хозяйство немалое, и поэтому у полувладельца-полуарендатора Вайли есть наемный работник, колумбиец Фрэнк Мартинес. Он тоже, можно сказать, полубатрак, поскольку является родным братом жены Дана Вайли. Но отношения между Даном и Фрэнком деловые: первый платит второму зарплату. На наш взгляд, она не соответствует тому, что делает Фрэнк,— ему положено больше.

— Фрэнк,— шутя говорю ему,— а ведь Дан тебя эксплуатирует, платит меньше, чем надо.

— А я знаю,— отвечает Фрэнк.— Но я его тоже эксплуатирую.

— Каким же это образом?

— Я пишу книгу о нем, каждый день он дает мне такой богатый материал, какой и за деньги не найдешь.

Оказывается, Фрэнк задержался здесь только на несколько месяцев. Два года назад, покинув родину, он решил побродить по миру, пока молод, набраться впечатлений и затем стать писателем. На примере отношений между Даном и Фрэнком в который раз убеждаешься в почти, наверное, непреложной истине: трудно душевно сойтись американцу и латиноамериканцу. С обеих сторон чувствуется настороженность и какая-то неприязнь, хотя на первый взгляд они запанибрата. Фрэнк не без сатирических ноток рассказывает о том, как пишет книгу с «помощью» своего хозяина, а последний при упоминании о писательстве Фрэнка только пожимает плечами и крутит пальцем около виска.

В результате бесед с соседями Генри Пэссоу я убедился, что его настроения и заботы весьма характерны и типичны для местных фермеров: налоги, рост цен и инфляция, а отсюда неуверенность в своем будущем. Все без исключения фермеры, с которыми я встречался, искренне и горячо ратовали за развитие торговли с нашей страной. В этом они видят и путь к добрым отношениям между СССР и США, и определенный выход из собственных трудностей. В лице нашей страны они видят надежного партнера, торговля с которым обещает фермерам то, что им нужно так же, как земле вода и солнце,— стабильность и уверенность.

С пребыванием в этом фермерском доме связано еще одно воспоминание о двухэтажной Америке. Именно там довелось четвертого июля встретить самый большой национальный праздник страны — День независимости.

С утра, после завтрака, супруги Пэссоу повезли меня «а своем видавшем виды автомобиле в городок Шеридан, куда стекались на праздник жители окрестных ферм. Двухэтажный зеленый городок встретил нас крепким настоем бензиновых паров и выхлопных газов. И не оттого, что в Шеридан прибыло много машин. Нет, они мирно стояли там, где им положено, и моторы их уже не работали. Но зато воздух содрогался от рева других автомобильных моторов — Шеридан готовился к гонкам на картингах. Это было главным событием празднества, и низенькие машины на маленьких колесах юрко сновали повсюду с диким ревом и сизым дымом. Тихий, почти сонный в обычные дни, городок отмечал национальный праздник буйством современной техники. Сталь, одушевленная горючим, и скорость движения (чем быстрее, тем лучше!) — вот компоненты той всеамериканской страсти, которой подвержены в равной степени и Америка небоскребов, и Америка двухэтажная.

Гонки на картингах были рассчитаны на целый день. Трасса, отмеченная цветными флажками и раскрашенными бочками из-под бензина, была проложена по улицам городка. Утренние заезды были отданы младшим школьникам. В гоночных шлемах и костюмах, мальчишки лет десяти в последний раз перед стартом запускали моторы, пробовали их на разных режимах работы, еще и еще раз забирались в стальное чрево, чтобы оно не подвело в минуты состязания. Рядом с ними суетились у стальных коротышек на колесах их взволнованные отцы. Они, как и малыши, беспокоились об одном — не подвела бы машина. И папы вместе с сыновьями в последний раз что-то осматривали и подкручивали.

И вот первый старт! С десяток картингов выстраивается по ширине улицы, вдоль которой стоят сотни зрителей. Команда стартера тонет в ужасающем грохоте моторов и сплошном синем дыме. С лицами, чем-то теперь похожими на лица космонавтов, какими их видят люди на экранах телевизоров в момент запуска, почти лежа на спине, стиснув штурвалы своих ревущих крохотных монстров, малолетние гонщики устремляются вперед. Трасса нелегкая. Она проходит по улицам городка и изобилует множеством поворотов. В этих опасных местах маршрута смотреть на гонщиков мальчишек просто страшно: их легкие машины резко заносит, пронзительно визжат тормоза, вот-вот один картинг наскочит на другой. Но на детских лицах не видно страха! Через защитную прозрачную пластмассу шлемов на трассу, и только на трассу, внимательно смотрят ставшие вдруг недетскими глаза. И, наверное, только о поворотах и победе думает несущийся с огромной скоростью мальчишка.

Один заезд сменяется другим, после мальчишек соревнуются подростки, к полудню настает черед юношей. Уже во время первого заезда я спрашиваю зрителей:

— Не случится ли несчастья? Слишком рискованная трасса и большое количество участников.

— Вполне возможно,— спокойно отвечают мне.

К вечеру, после завершения гонок, торжественно чествуют победителей, вручают им кубки и другие награды, а в местной больнице хирурги борются за жизнь двух юных гонщиков, разбившихся на трассе.

— Выживут! Все будет в порядке,— сказали мне о них в толпе, приветствовавшей победителей.

Гонки были главным, но отнюдь не единственным праздничным мероприятием в Шеридане. В перерыве между утренними и дневными заездами был устроен парад. Его открыл... клоун. Он, естественно, вызвал восторг у самой юной части собравшихся зрителей. Затем по главной улице городка промаршировали особым шагом школьный оркестр и пестро наряженные, голоногие старшеклассницы. Этот номер программы типично американский, без него здесь не обходится, пожалуй, ни один праздник. Затем за двумя машинами местной пожарной команды проехало несколько грузовиков, на одних были представлены живые картины, на других исполняли свои номера небольшие инструментальные ансамбли. Подчеркивая сельский колорит этих краев, в параде приняла участие кавалькада всадников и довольно внушительная колонна разнообразной сельскохозяйственной техники на колесах.

Праздник привлек в городок много окрестных фермеров. Где их всех накормишь в святое для американцев время ленча — в полдень? Местные власти удачно нашли выход, устроив временный «пищеблок» в гараже пожарной команды. Красные машины выкатили на улицу, их место заняли простые столы и стулья, а цыплят и мясо жарили у входа в гараж.

Заключительным массовым мероприятием праздника был большой фейерверк, после чего каждый продолжал развлекаться уже сам, в меру своих сил и возможностей. Прямо на улицах начались танцы под очень громкий аккомпанемент (причина — электроусилители). Танцы ультрасовременные, такие же, какие в ходу сейчас и в Америке небоскребов.

Но вот наконец мы в машине. Возвращаемся на ферму. Перед сном сидим на кухне, обсуждаем долгий прошедший день, еще больше подруживший нас.

 Олд Бридж — городок в штате Нью-Джерси. Такого типа захолустье сами американцы метко называют «спальным городом». Почему? Потому, что взрослое, жизнедеятельное население не имеет там никаких возможностей для службы или бизнеса и вынуждено ежедневно, с утра пораньше, отправляться на работу в ближайшие настоящие города — государственные, деловые и финансовые центры, под своей же родной крышей взрослые жители Олд Бриджа только ночуют. Отсюда и это выражение «спальный город», каких в США тысячи. Но даже в их полусонную и по-американски патриархальную жизнь все равно врываются свежие ветры современности. Таким ветром в Олд Бридже на меня пахнуло в стенах местной школы.

Для сравнительно небольшого населенного пункта школа эта велика — две тысячи учащихся. Все они из самого городка, а также из прилегающих к нему окрестностей. Школа, по американским понятиям, самая обыкновенная, государственная (в стране немало и частных школ). Можно сказать, что это средняя школа второй ступени, в ней учатся ребята 9—12-х классов (обучение не десятилетнее, а двенадцатилетнее).