Владимир Никитин – За шаг до близости (страница 14)
Она показала на кафе на втором этаже. От солнца там укрылись местные, искавшие отдых в законную сиесту. Они оживлённо говорили, смеялись, словно и не было на улице жары.
Один из них подошёл к девушкам, ловко жонглируя подносом.
В уголке рассматривал меню непривычно бледный молодой человек. Он напомнил Лёле незадачливого рассказчика с историей о двух влюблённых на маленьком островке. Девушки пошли вымыть руки, а когда вернулись, парня уже не было.
Ближе к пяти вечера подруги покинули номер. Лёля настояла на прогулке вместо пляжа, неопределённо махнув рукой вместо ответа куда идти. Они вышли за ворота гостиницы и зашагали по дороге к соседней «деревне». Мимо проносились редкие малолитражки с туристами, едущими на самостоятельные экскурсии. Почти в каждой из них сидел пассажир с огромной картой.
Они обошли всю соседнюю деревню за часа два, а когда Алёна собралась обратно, подруга ей сказала: «Если мы пройдём ещё, то день будет казаться больше». Но и второй точкой в маршруте история не ограничилась. Лёля всё звала и звала идти дальше, а уже на полпути к горам предложила посмотреть закат в высокогорной деревне.
– Мы туда сами не дойдём.
– Плевать. Солнца нет, пойдём, пока хватит сил.
– Ты не понимаешь, нам гид говорил – только на машине можно добраться или автобусе. Это долгий подъём вверх по серпантину, без тротуаров.
– Дорога сама куда-нибудь выведет, – весело заверила Лёля.
А потом без перехода спросила:
– Помнишь, два года назад – последний день весны – слова того психа?
– Слова не помню, да и зачем?
Лёля как будто не услышала.
– В чём-то он был прав. Я скучаю по неизвестности, по чужим берегам, дороге в неизведанные места. Если в ночи горит фонарь, я думаю, а что там дальше, куда не достаёт свет? Жизнь идёт по расписанию. Любые изменения скорее прихоть – они ничтожны. Я не хочу, как он говорил, не знать, доживу ли я до завтра, не хочу умирать от голода, но я хочу другую неизвестность, не хочу знать наверняка, как пройдёт мой завтрашний день.
– А сейчас знаешь?
– Может, без мелких подробностей, но знаю. Хочется пере… – она скакнула вперёд, – …прыгнуть сразу много ступенек, увидев конец дороги и обрыв, разбежаться и…
– Разбиться?
– Нет, оказаться на той стороне или в водопаде! Который вынесет туда, где ни разу не была. Я хочу всё делать впервые!
Я помню небольшой дедушкин участок, там стояли качели, на которых я взлетала до небес, а иногда просто раскачивалась туда-сюда, и меня переполняла бьющая энергия, а рядом в гамаке лежал дедушка и улыбался: мне, теплу, своим мыслям – светлым, как занавески солнечном утром. И мне казалось, что вот она я – способная на всё и даже больше, а он смирился или устал и доволен малым. А потом я поняла: у него в душе был мир, а у меня не будет.
– У тебя шило, – пошутила Алёна.
Подруга не откликнулась на шутку.
– Если в походе на севере застигает метель или снежный буран, самое важное – идти что есть сил, не останавливаться, чтобы не замёрзнуть насмерть, погрузившись в спасительный, казалось бы, сон. И только тогда есть шанс выжить. У меня такое же ощущение – если не буду бежать, упаду замертво.
– Убедила, – засмеялась Алёна. – Ради твоего здоровья я готова идти дальше, пока сама не рухну без сил и по мне не проедет пара мопедов.
Девушки продолжили путь,
Девушки проголосовали. Лёля узнала Роба, Алёна – нет. А он их вряд ли запомнил после той мимолётной встречи.
***
Утром их друг засобирался в гостиницу и предлагал уехать вместе. «Так странно, – думала Лёля, – спать с обеими, не имея ни малейшего расположения ни к одной, он может, а отплыть без них – нет». «Какая неуместная галантность», – думала она, отказываясь садиться в лодку вместе с Робом. Он их даже не вспомнил, а ведь оказался рядом в тот самый день. И когда она увидела его за рулём машины по дороге в горную деревню, то подумала, что это неслучайно. Но он был влюблён, этот парень, и не в её подругу Алёну, которая его очаровала лишь на время, пока горит закатное солнце, смеётся серебристая чайка и каллистемон пахнет лимоном.
Прохладным утром на острове стало легче дышать: сероуглеродные испарения от тумана не так били в нос, и воздух стал чище. Шлюпка Роба растворилась на горизонте, и глаза у девушек закрывались сами собой. Солнце ласково согревало – Лёля улеглась на плед, который они позаимствовали в кафе под честное слово. Рядом, недолго повозмущавшись, устроилась Алёна.
Оставалась пара часов до тех пор, пока земля и воздух нагреются. Тогда же должен был подойти следующий по расписанию теплоход. Заснули они прямо там же, в тени дерева. Сон опустился, как туман, и мгновенно захватил Лёлю. Ей снились горделивые высокие корабли, бриз с моря, тугие паруса и залитая солнцем палуба. Ей снился отстранённый Роб, правивший судном, на котором они были одни. А потом каким-то образом в сон закралась змея. Она извивалась и шипела.
Лёля проснулась. Рядом лежала Алёна, а над ней нависал, словно собираясь поцеловать или укусить, какой-то мужчина и шептал малопонятные слова. Лёля закричала, тот быстро отпрянул от подруги и уставился на неё.
– Змея! – крикнула она, смотря за его спину.
Нападавший обернулся, и этого мгновения хватило Алёне, чтобы подтянуть к животу ноги и резким движением отбросить его от себя. Он отлетел на метр и, перекувырнувшись, стал подниматься. В его руке в солнечном свете сверкнуло лезвие. «Нож!» – поняла Лёля. Но страх не парализовал её – всё это уже происходило, но тогда было много хуже. Они оказались связаны, и нападение произошло неожиданно. Сейчас они обе здоровы, могут двигаться, готовы к атаке. Они быстры и спокойны, не так слабы – и нет смысла впадать в панику. Это, по сути, ещё одно соревнование, но с очень высокими ставками, что должно помочь собраться и победить, если получится. Или убежать, протянуть время, притвориться мёртвыми. Не так далеко кафе, правда, до него ещё надо добежать и в такую рань там никого нет, но на кухне есть ножи.
Мужчина приблизился, и Лёля узнала его – она видела его в кафе в порту, а ещё раньше на корабле. Это тот, кого так небрежно и легко отбрила Алёна.
«Эх, Алёна, танцы на палубе корабля перед мужчинами и одновременно надменность к ним до добра не доведут».
А вслух произнесла:
– За что?
Лёля хотела разговорить его, потянуть время, рассчитывая на то, что он успокоится. Но человек перед ними не был зол или взбешён; он выглядел собранным, знающим, что он делает, разве что немного раздосадованным прытью жертв.
– Вините его, – он кивнул в сторону моря.
– Кого?! – спросила Лёля, с ужасом ожидая услышать «Бога» или «Посейдона», но не услышала.
– Этого Роба, – он задумался, а потом, рассмеявшись, добавил: – Нет, меня. Он – это я. Для всех он это я, он убил, все будут винить только его.
И если бы не нож, он бы потёр ладони – настолько довольным выглядел.
– Вы пытаетесь отомстить Робу, но при чём тут мы? – выкрикнула Алёна.
– Отомстить?! О нет, он мне ничего не сделал. Ведь как можно причинить вред тому, кто для тебя не существует? Меня для него нет. Он живёт так, что, пробегая по мосту, не заметит и столкнёт медлительного прохожего в воду просто потому, что торопился, а тот оказался у него на пути. Как было жаркой ночью, когда ветер пришёл из Сахары.
– Какой ветер, из какой Сахары… – попыталась собрать мозаику Лёля.
– Неважно. При чём тут к чёрту Сахара?! – разозлился он. – Мне нужна жизнь Роба, но не он сам. Его жизнь, в которой он убил старого грека и эту лицемерку, отказавшую мне в ночной прогулке на лодке. Она сказала, что замужем! Она, которая за ночь до того на моих глазах бегала по острым валунам, лишь бы быть с ним. Тогда её не смущала кровь – что ж, я дал ей, что она хотела: и кровь, и позор. Мне нужна жизнь Роба, в которой он убивает сразу двух девушек после ночи с ними обеими.
И хотя это было совсем неуместно, Лёля пошла румянцем. Напрямую о произошедшем с Алёной она не говорила – да и сейчас вряд ли стоило. Сложно понять, что это было: предательство по отношению к подруге или взаимная дурость, помутнение или наваждение. «Стоп, – осекла себя Лёля. – Если захочешь узнать о помутнении, посмотри на человека перед собой. Его глаза напоминают того, от кого их пас Джерри, и хотя это совершенно другой человек, но во взгляде у них много общего. Один блеск, одно выражение, а потому не стоит надеяться ни на отрезвление, ни на мгновенное просветление».
Отсутствие ложной надежды помогло им не умереть сразу.
Первый удар пришёлся в молоко, лезвие рассекло воздух, но рука нападавшего не сразу вернулась на место. Противостоял им явно не злодей из боевиков – Алёна успела быстро ударить ногой, но сил чуть не хватило. Нож он не выронил. Она пнула его ещё раз и угодила противнику в бок.
Лучше было бежать, но Алёна поверила, что сможет справиться, и постаралась выхватить нож. Лёля не успела подскочить, и тяжёлый удар в голову отбросил Алёну к самому краю пропасти. Она упала на колени, а когда встала, то слегка покачивалась и трясла головой. Он явно трусил подходить к ней ближе, держа нож по направлению к Лёле. А потом попробовал пнуть Алёну; та увернулась. Отошла назад, зашаталась и упала в обрыв.