Владимир Нестеренко – На Херсонском направлении (страница 3)

Он взобрался на сопку заранее и рассчитал всё до секунды: взовьётся в полёте в миг, когда ударят первые куранты. Целых двенадцать секунд, целую вечность ему парить в полёте!

Слада видела из машины, когда подъезжали к елке, стоящей у трамплина, лыжника, взбирающегося на кручу и наверняка собирающегося прыгнуть с трамплина. Она была уверена, что он прыгнет под бой курантов и посвятит свой полёт Новому году. Потому девушка торопливо выскочила из машины, вытащила лыжи и под голоса протеста своих спутников, которые готовили стол на капоте машины, быстро пошла к трамплину, чтобы поближе увидеть полёт этого романтика. Он прыгал для себя и для собравшихся зрителей, и для неё тоже. Кто он такой? Слада не знала, но была уверена, что он молод и красив, не такая зануда, как Буратинчик, которого палкой не загонишь на эту гору, чтобы в миг новогодней ночи спрыгнуть в новую сказку жизни, в которую по инерции наивной юности веришь. Слада думала о том своём собеседнике из Интернета, о его приглашении к полётам и была почему-то уверена, что именно он стоит на вершине и готовится к прыжку. Она торопилась не пропустить романтическое действо.

Вячеслав разогнался, а когда прыгнул и ощутил себя в полёте, увидел девушку в спортивном костюме: она шла на лыжах к елке и остановилась, заворожённая. Он приземлился рядом с нею. Взгляды их встретились, и он понял, что это тот единственный и драгоценный взгляд, способный превратиться в вечный. Он был ослеплен этим взглядом и приземлился у неё ног.

Она видела перед собой типичного русского парня, русоволосого, с серыми глазами, с тёмными вразлёт бровями, округлым лицом и волевым ртом, с едва заметной синевой щетины на подбородке.

– Ах, какой великолепный полёт, какое точное приземление! – воскликнула она. – Какое счастье видеть романтика у своих ног!

В руках она держала лыжные палки и бокал с шампанским.

– Назовите своё имя, я выпью новогодний бокал за вас!

– Вячеслав, – сказал он, припадая на одно колено, не спуская с девушки глаз. – Но скажите и вы своё, чтобы его именем я назвал только что состоявшийся небывалый прыжок.

– Любослада, – сказала девушка. – Я пью за вас, Слава!

– Слада, ну как ты огорчаешь! – услышал Вячеслав сердитый мужской голос. – Мы без тебя не можем встретить Новый год и опорожнить бокалы с шампанским!

Любослада сняла со своей изящной ручки перчатку и протянула Вячеславу.

– Возьмите на память о нашей встрече, к сожалению, меня ждёт компания. До встречи, отважный!

Двое парней подхватили девушку под руки и покатили к машине, что стояла неподалеку от елки с горящими фонарями. В первый же миг он успел заметить, что на безымянном пальчике нет обручального кольца, во второй миг он запомнил номер машины, которая вскоре увезла Любосладу.

Он не запомнил цвет девичьих глаз, точнее не успел разглядеть из-за сумрака ночи и слабых елочных фонарей, но он запомнил их красоту и глубину взгляда, проникнувшего в его сердце. Он разглядел все тонкие черты свежего лица, видел его одухотворенность и порыв сердца к необычному деянию этого новогоднего полёта, а может быть, встречей с летающим лыжником, той новогодней атмосферой, какая накачивает легкие озоном. Этот воздух приподнимает не только настроение, но и самого человека над его бесконечной мирской суетой в вечно движущемся времени. Но он запечатлел в своём сердце весь образ девушки. Схож ли он с тем образом компьютерной собеседницы, который складывался у него от общения с ней?

К Вячеславу бежали друзья, чтобы поздравить с прекрасным полётом в Новый год, но он сорвался с места и, как одержимый, бросился на сопку, чтобы побыть одному и совершить второй полёт в честь пророчества цыганки.

«Почему она сказала „к сожалению“? Ей не совсем мила компания, в которой она встречает Новый год?»

И через секунду он считал себя самым влюбленным человеком, но самым несчастным, потому что у неё уже есть своя компания и, конечно, любимый человек. Такая девушка не может не любить, не быть любимой.

А он только лишь влюбленный, ведь цыганка сказала о встрече, но ничего не сказала о том, ответная ли будет его любовь?

«Помни! – шелестел её голос листочками клёна. – Но остерегайся. Тебя ждут любовные приключения».

Да-да, эти слова он помнит. Чего уж тут остерегаться, когда жаждет любовных приключений. Они уже начались. Он встретил единственную, и это не сон, вот задаток – перчатка, приятно пахнущая тонким ароматом духов. Он помчится за девушкой и найдёт свою Любосладу. Только бы она не принадлежала никому!

Перчатка с правой руки не случайна. Это символ свободного сердца. Да-да, на пальчике не сверкало обручальное кольцо. Этот жест – дар надежды!

Сейчас он совершит второй прыжок в честь пророчества цыганки и разопьёт с друзьями новогоднее шампанское, которое спрятано под елкой.

Он прыгнул. Он летел, и ветер свистел в ушах голосом цыганки. Он кричал ей слова благодарности за пророчество и готов был щедро позолотить ручку.

У елки стояли его мама и друзья. Они кричали, восхищаясь его полётом, торопили быстрее выпить бокал шампанского за Новый год. Расспросить о незнакомке, что подарила ему свою перчатку и укатила в неизвестном направлении.

– Мама, друзья мои, цыганка сказала мне правду! Я разыщу девушку и приглашу на пир своего счастья!

– О какой цыганке, о какой правде ты говоришь?

– Я расскажу вам всё, друзья мои, с этой минуты я влюблён! Давайте выпьем за любовь с первого взгляда! – и он в нескольких словах поведал свою историю. Восхищенные, они наполнили бокалы и выпили за любовь с первого взгляда. За его любовь!

Вячеслав чувствовал, что за неё придётся бороться. Кто его соперник, не имел понятия, номер автомашины поможет навести справки.

2

Полковник Иванов отбивал с гвардейцами десантно-штурмового полка упорные атаки укронацистов, стремившихся расширить плацдарм на реке Ингулец. И тем и другим доставалось на орехи изрядно. В окрестностях полыхало осеннее цветение, дни укоротились, мягкая прохлада воспринималась организмом легко и даже с благодарностью, с реки и лиманов ветры приносили влажный воздух, чаше всего утрами. Но бывали солнечные по-летнему жаркие дни, приносившие с передовой тяжёлые запахи трупов. Павших с поля боя враг всех забрать не успевал, поскольку штурмовики полка то и дело контратаковали, стремясь вернуть утраченные сотни метров, а иногда десятки метров плацдарма. Он, как меха баяна, то сжимался, то расширялся. Нацисты к вечеру откатывались под крыши опорников, которые быстро создавали на отвоёванной площади.

Вражеские трупы штурмовикам полка приходилось самим убирать ночами и хоронить. Иначе на передке задохнёшься от приторно-сладковатого воздуха, настоянного на мертвечине. Павших перед погребением досматривали, отыскивая документы. Их частенько у многих не было, у тяжелораненых, не сумевших самостоятельно убраться к себе, – тоже. Счет велся скопом, раненые могли назваться любым именем с целью отгородиться от причастности к нацистской когорте, от тех зверств, какие творили бандеровцы с русским населением и теми пленными солдатами, что нередко оказывались в руках противника на всей длинной линии соприкосновения. Сознавать такое положение полковнику в его зрелые годы тяжело, закалённому схватками в горячих точках страны, особенно в Чечне, тем более ощущать на своей шкуре, имея в полку без вести пропавших четверых солдат из мобилизованных. Он требовал от начальника штаба подполковника Санина и непосредственного командира роты подробности случившегося. Андрей Осипович такого же возраста, как и он, энергичный и вдумчивый, с широким носатым лицом, чёрными широкими усами, с твёрдым командирским голосом, выглядел моложе благодаря поджарой невысокой фигуре. Он сам вел тщательное расследование потерь бойцов и доложил командиру о разработанных мерах, позволяющих не допускать вопиющих проколов. Офицерский состав полка обязан глубоко вникать и планировать до мельчайших подробностей любую операцию, не полагаться на удачу и ложное самосознание, что мы гораздо лучше подготовлены, мотивированы и по всем параметрам превосходим противника. Своя переоценка возможностей зачастую обходится боком. Эту неприятную тему Иванов держит под прицелом и заостряет её в требованиях к своему новому заместителю по военно-политической подготовке майору Подлесному, в недавнем прошлом интенданту. Он назначен приказом комдива в сентябре после ранения прежнего заместителя, отличного боевого офицера. Послужной список майора пестрит переводами из части в часть, что настораживало. Почему? Не справлялся с обязанностями? Судя по проявленной энергии при первом знакомстве, вряд ли что-то другое. Это другое предстояло выяснить в ходе службы, а пока дарёному коню зубы не смотрят. Придётся работать с таким, каков есть, находить общий язык, натаскивать на боевой лад.

Иванов это делать умеет. Боевой опыт позволяет на своём примере доказывать многие истины. Федор Иванович был из тех офицеров, которые учились при советской власти и в школе, и в училище. Поскольку присягал советскому народу и правительству, то обязан служить в новом государстве с новым капиталистическим строем, жить и работать с теми же людьми, довольными или недовольными переменами, бессмысленно ворчащими или чего-то добивающимися, перестраиваясь в новом течении. Точнее, умеющими приспосабливаться жить в новых условиях, ибо деться им некуда с приписанным народу одним и тем же отечеством. Он же обязан продолжать служить или уйти в отставку. Он решил служить, поскольку народ вокруг него тот же что был всегда невезучий и оболганный, но стойкий в невзгодах, как и он сам, и всё же требующий защиты.