Владимир Набоков – Скитальцы. Пьесы 1918–1924 (страница 5)

                                           Э, полно, полно, друг!              Хоть ты у нас боец небезызвестный, —              но мнится мне, что воду правды пресной              ты подцветил вином невинной лжи.              Ничуть… Ничуть!                                                    Твой подвиг беспримерен,              и ты – герой; но, друг мой, расскажи,              как это так, что в мыле смирный мерин,              а сам герой без шапки прискакал?              Оставь, отец: меня он развлекал              лишь вымыслом приятным и искусным.              Он говорил…                                          Я говорил одно:              я говорил, что Сильвии смешно              умильничать с бродягой этим гнусным,              я говорил, что кровью все леса              измызгал он, что я его, как пса…              Довольно, друг! Задуй свой гнев трескучий,              не прекословь девическим мечтам;              ведь сто очей у юности, и там,              где видим мы безóбразные тучи,              она увидит рыцарей, щиты,              струящиеся перья и кресты              лучистые на сумрачных кольчугах.              Расслышит юность в бухающих вьюгах              напевы дивья. Юность любит тьму              лесную, тьму высоких волн, туманы,              туманы и туманы, – потому,              что там, за ними, радужные страны              угадывает юность… Подожди,              о, подожди, – умолкнут птицы-грезы,              о сказочном сверкающие слезы              иссякнут, верь, как теплые дожди              весенние, и выцветут виденья…              Давно я жду, и в этом наслажденья              не чувствую; давно я, как медведь,              вокруг дупла душистого шатаюсь,              не смея тронуть мед… Я допытаюсь,              я доберусь… Я требую, ответь,              насмешливая Сильвия: пойдешь ли              ты за меня?..

Стук в наружную дверь.

                                         Слыхали?.. Этот стук…              Он, может быть…                                                  О нет; наш вольный друг              стучит совсем иначе.

Стук повторный.

                                                        Отопрешь ли,              телохранитель Вакха?                                                            Это он, —              хоть стук и необычен. Стречер, милый,              куда же ты?                                          Я очень утомлен,              пойду я спать…                                              Открой! Промокли силы…              Ох, жизнь мою слезами гасит ночь.              Я, право, утомлен…                                                      Ступай же, дочь,              впусти его; а нашему герою              тем временем я норку покажу.

Колвил и Стречер уходят.

             Да это гроб, а не кабак!.. (идет к двери)                                                                  Открою,              открою…