Владимир Мясоедов – Сибирский вояж (страница 28)

— И чем только такая мерзость тут питается?.. — пробормотал Олег, поднимая факел и направляясь туда, где валялись брошенные им зомби. Скорее всего, стрекательные лозы немало шипов обломали, прежде чем и без того мертвые тела замерли в полной неподвижности. И уж точно они выпустили в них весь свой яд, превратившись в относительно безобидные иголки. — Сомневаюсь, что мародеры бывают в руинах конкретно этого дома хотя бы каждое десятилетие.

— Лоза немертвого может спать веками, беря силы от рассеянной в пространстве магии. А уж чего-чего, но эманаций волшебства в городе хватает, — пожала плечами Доброслава, на каждом шагу взмахивающая секирой и с силой проводящая лезвием по полу. Не самый качественный металл боевого топора щербился, но, видимо, девушку это нисколько не беспокоило. — Я знаю, мы использовали таких в нашем селении как стражей старых и дальних подземных проходов, чтобы там ничего лишнего не завелось. Ну и мусор кое-какой им тоже скармливали, который даже свиньям не отдашь.

— Зачем вам тоннели, если чудовища не трогают кащенитов? — удивился чародей, шагая следом за напарницей. — От летучих кораблей прятаться?..

— От холода, — фыркнула девушка. — Когда зимой такие морозы стоят, что деревья трескаются и птицы дохнут на лету, ходить друг к другу в гости лучше вообще не показываясь на поверхности. Да и снег опять же чистить почти не надо, когда все улицы под землей…

Зомби, созданные Олегом, нашлись немного не там, где он ожидал. Прозрачные и почти невидимые в тусклом неверном свете факела лозы уже успели взять их под контроль и заставить сделать несколько шагов по направлению к людям. Доброслава вынесла этих созданий буквально за пять секунд, но потом отшатнулась назад со злобным рычанием, когда в нее вонзились неприятно свистнувшие в воздухе плети. Яда они в себе уже не несли и обрывались довольно легко, однако выковыривать из шкуры колючки оборотню явно не нравилось.

Впрочем, так было даже лучше, ведь если верить информации из книг, то стрекательные корни не могли находиться слишком уж далеко от главной части тела растительного монстра. Сразу становилось понятно, что надо двигаться дальше по коридору, чтобы найти корень. Магический мутант, с которым пришлось иметь дело напарникам, не отличался высоким интеллектом. Точнее, такового у него вообще не было. Данное существо, подобно обычным плотоядным представителям флоры, могло только жрать и драться со скоростью, больше подобающей представителям животного мира. А в остальном оставалось полено поленом. Только весьма опасным.

— Оу, смотри, а это что там в углу такое?.. Думаю, это по твоей части.

Острые глаза оборотня выхватили в темноте одной из комнат блеск металла, удивительно хорошо сохранившегося, несмотря на столетия запустения. Небольшой столик и разложенные на нем предметы когда-то давно защитили магией, и чары до сих пор выветрились не полностью, оберегая разложенные на нем предметы от разрушения и даже пыли.

— Похоже на рабочий верстак зельевара. Во всяком случае, в одном из госпиталей, где я работал, почти на таком же наш штатный алхимик-фармацевт работал. И зачарована та штука была чуть ли не сильнее, чем щит благородного европейского рыцаря, ибо с брызгами агрессивных субстанций, экстремальными температурами и всплесками неконтролируемой магии контактировала постоянно.

Олег осторожно приблизился к находке и принялся изучать древний, но, вполне вероятно, все еще работоспособный артефакт. Три высоких гнутых ножки с драконьими лапами на концах поддерживали длинный вытянутый овал столешницы, площадью около квадратного метра. К нижней части крепились идущие по периметру выдвижные ящички, а в верхней имелось несколько десятков углублений. Часть их пустовала, а в другой стояла посуда вроде высоких длинных колб, и рядом валялись в рабочем беспорядке щипчики, пипетки, палочки, ложечки, лопаточки и прочее подобное оборудование, что за тысячу лет особо не изменилось.

— Бессмертный ее у нас определенно купит: сырье для переработки — на редкость высококачественное. А может, и сами что интересное найдем, хоть не алхимик я совсем.

— Труху? — фыркнула насмешливо оборотень. — Даже такой профанке, как я, понятно, что без полной остановки времени ингредиентам и зельям давно пришел каюк!

— Органическим — возможно. Даже наверняка. Хоть и имеются некоторые используемые зельеварами вещества вроде меда, способные храниться практически вечно, но на них я и не рассчитываю. — Олег принялся по одному выдвигать телекинезом ящички, в которых лежали вещи давно умершего алхимика. — Но вот неорганические компоненты могли и дожить до наших дней. Что может случиться за лишнюю тысячу лет с той же солью, возраст которой и без того измеряется миллионами или миллиардами лет? А еще могут использоваться порошкообразное золото, жидкое серебро, мелкие драгоценные камни на худой конец… Проклятье!

Облако ядовито-желтой летучей субстанции, внезапно окутавшее верстак, стало стремительно расширяться. Доброслава-то успела, благодаря реакции оборотня, отпрыгнуть на безопасную дистанцию, а вот Олег всей кожей прочувствовал контакт с какой-то агрессивной дрянью, принявшейся разъедать его плоть. Хорошо хоть задержать дыхание додумался и глаза закрыл. Впрочем, жгущая не хуже кислоты взвесь как поднялась, так и опала. Похоже, это была не ловушка, а просто некое очень агрессивное и вместе с тем довольно легкое вещество, пережившее контейнер, в котором хранилось, и взвившееся в воздух из-за резкого рывка.

— Это… очень… хорошо… что я по основной специализации целитель… — кое-как произнес он, осторожно отступая подальше и начиная счищать с себя жгучую дрянь, заставившую кожу в один момент покраснеть и пойти пузырями, а кое-где и слезть клочьями. — Иначе на этом наше маленькое приключение и пришлось бы заканчивать. А так подождем минут пять-семь, и буду полностью в порядке. Ну, если слегка просевший резерв не считать.

— Действительно… — насмешливо оскалилась Доброслава, которая вряд ли знала, каково это — ощущать боль и слабость целыми днями и неделями. Все же на оборотне с рождения все заживало куда лучше, чем на дюжине собак, вместе взятых и в пучок связанных. — Нашел чего-нибудь ценное?

— Вроде да. Но все равно же придется сдавать добычу оптом… — Олег осторожно пошевелил шеей, проверяя, успели ли восстановиться поврежденные ткани. Судя по мгновенно вспыхнувшему неприятному ощущению, процесс регенерации был еще далек от завершения. — Ты же сможешь на обратном пути весь этот верстак целиком унести, когда я его дистанционно от этой едкой гадости очищу?

— И два, и три осилю, если появится возможность получить за них броню предков. Ну, хотя бы один предмет из брони. Лучше подумай, как протащить его через ту дыру в ограде или перекинуть поверх нее, — фыркнула девушка, уверенная в своих нечеловеческих силах. — Только зачем напрягаться, если дохлятина рядом валяется? Поднимешь шакалов снова, да и загрузишь по самую маковку.

— Не хочу, — покачал головой Олег. — Понимаешь… противно. Видишь ли, мне не нравится управлять мертвыми. Порождения некромантии становятся в некотором смысле продолжением самого чародея, и возникающие при этом ощущения сложно назвать приятными.

— Однако ты все же поднял тех гноллов, чтобы они собрали на себя возможные ловушки, — заметила Доброслава. — Как-то это не вяжется с образом человека, испытывающего отвращение к темной магии.

— Что поделать: мне нравится жить куда больше, чем не нравится копаться в трупах… — развел руками Олег и наконец-то ощутил, что его кожа полностью восстановилась. — Этот мир, увы, очень несовершенен. И иногда в нем приходится делать то, чего ну вот совсем-совсем не хочется.

Местом обитания Лозы немертвого оказалось следующее помещение, бывшее оранжереей или чем-то подобным. Только выращивались там отнюдь не кабачки или георгины, судя по тому, что большая часть металлических горшков и кадок не только не рассыпались в пыль, но даже и не особо проржавели. Да и выложенные вокруг них на полу серебряными нитями круги или магические звезды указывали на то, что здесь выращивалось сырье для алхимических опытов. Один из углов просторной комнаты вообще оказался огорожен настоящим забором из наклоненных внутрь под углом кольев, явно мешавших выбраться наружу чему-то большому и не слишком умному. Увы, к настоящему моменту почти все представители волшебной флоры давно истлели. Исключением являлся большой фиолетово-черный корнеплод, давно разодравший свою кадку и проросший прямиком в каменный пол.

Внешне его лоснящиеся в свете факела стенки казались монолитными и не представляющими никакой опасности, но Олег знал, что за ними скрывается громадная вакуоль, способная извергнуть из себя струю едкого пищеварительного сока. Подобное свойство своего организма Лоза немертвого почти не использовала как оружие, поскольку дальность поражения составляла всего несколько метров, однако же защитить себя от слишком близко подобравшейся опасности, прорвавшейся через стрекательные корни, растение вполне могло. Пучки ботвы, на самом деле являющиеся видоизмененными корнями, неярко мерцали, создавая в помещении загадочную и чем-то даже уютную атмосферу. И было их много, очень много. От макушки корнеплода почти двухметрового диаметра отходили сотни, если не тысячи побегов, что становились невидимыми лишь на расстоянии в пару метров от основного тела.