Владимир Мясоедов – Ноша Хрономанта. Книга 6 (страница 12)

– Вот вроде и хочется древних магов покрыть последними словами за то, что они держали всех нас за обезьян, недостойных даже знать правду о мире, и отдельно за то, что эти паразиты с возложенной на себя задачей не справились… А вроде чего-то у них и получилось, раз очередь до Земли только сейчас дошла, – вздохнул Максимилиан, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику своего кресла. Появление бесконечной вечной империи предоставило ему такие возможности, о которых он раньше и мечтать не мог… Впрочем, забрало тоже немало. Хотя по жене он особо скучать, наверное, не будет, благо заменившая ее девица ничуть не менее смазлива, подарки себе не клянчит, в управление бизнесом пролезть не пытается, родственников своих к бесплатной кормушке пристроить не норовит, а в постели так и вовсе вытворяет настоящие чудеса в прямом и переносном смысле слова, опасаясь вновь оказаться на улице. По алиментам, которые приходилось платить двум бывшим супругам, слезинок пролито тоже не будет. Вот разве только дети… Их было жаль. Но, возможно, они все-таки выжили, ведь были вполне себе взрослыми людьми, пусть даже местами глуповатыми… Да и новых завести ему теперь будет никогда не поздно, ибо в его распоряжении отныне как минимум века активной жизни… – Больше тысячи лет такая проблема в подвешенном состоянии висела, пока то ли люди не расплодились чрезмерно, то ли маги к своей работе не стали относиться спустя рукава, а то ли планете нашей просто не повезло оказаться на пути нового вектора экспансии, ну или как там бесконечная вечная империя расширяется… А вот если с чисто практической точки зрения, что это для нас означает?

– Что у нас есть очень хорошие учебники по техномагии и примыкающим областям вроде материаловедения или конструирования волшебных инженерных систем, ибо механизмы, сделанные в экранированном помещении с участием волшебства, а потом работающие уже на чистой физике или природных свойствах некоторых веществ, более тысячи лет считались чародеями Земли наиболее безопасной для изучения ветвью магии, – отозвалась Дария, откладывая в сторону прочитанную книгу и доставая из маленькой сумочки на своем боку здоровенный фолиант, который бы туда нормальным образом ну никак не поместился. Название «Сопромат обыденных материалов и наиболее распространенных аномальных типов сырья» было почти нечитаемым, ибо этим томом явно часто пользовались. – На втором месте у них была менталистика, помогающая делать марионеток из лидеров обычных людей и получать все необходимые ресурсы без приложения усилий. Есть еще довольно впечатляющие материалы по биомантии и алхимии живого, ибо наши волшебники никаких обелисков не имели, а жить любили хорошо и желательно вечно… Некоторые из тех, кто в начале двадцатого века оказался вырезан взбунтовавшимися искусственными людьми, еще в те самые темные века родился…

– А что они из себя представляли, эти искусственные люди? – уточнил Лайан. – Как с ними сражаться, если мы их встретим?

– Не встретим. Всех бунтующих андроидов маги тогда передавили, а более поздние модели жестко ограничили либо в интеллектуальном развитии, либо в возможности существовать без каких-то специальных стационарных приборов, – успокоила его Дария, не отвлекаясь от чтения книги, вызвавшей у волшебницы неподдельный интерес. – Вот кого-то из обучавшихся ранее в Оксфорде чародеев найти можем… Однако я тоже не стала бы всерьез считать их проблемой. Если верить Бальтазару, то верхушка скрытых правителей Земли должна быть уничтожена, а это как раз наиболее сильные, умелые и опытные маги. Ну а оставшиеся, во-первых, ничего принципиально нового после тренировочного лагеря нам не покажут, а во-вторых, столь же разрознены, как и остальные жители Земли. Да и мало их… В найденной нами школе обучалось меньше полусотни человек. Это абсолютно вся молодежь магической Англии возрастом от восемнадцати до двадцати пяти лет. И они – изнеженные мажоры, привыкшие к фамильным особнякам, верным до гроба слугам с промытыми мозгами и большим деньгам, копившимся не одно столетие.

– Если верить Бальтазару, правящая верхушка магов Земли должна быть уничтожена, – сделал важное уточнение Лайан. – Скажите, а хоть кто-нибудь из вас уверен, что верить ему можно? Нет, как глава наших вооруженных сил я, конечно, вынужден признать – если бы он хотел Оксфорд завоевать, он бы завоевал. Сейчас нам особо нечего противопоставить Убежищу…

– Сейчас нам особо нечего противопоставить и самому Бальтазару! – хмыкнул Сломанное Перо. – Вы видели, на что он способен в бою, но вряд ли поняли, насколько тяжело его прикончить.

– Тот взрыв его неплохо потрепал, – нахмурился Лайан, которого, видимо, задело то, что индеец абсолютно не верит в силу своего коллеги и соперника.

– Тот взрыв, что мог бы разнести к дьяволу целое здание и какой мы вряд ли повторим, даже если сложим в одном месте все имеющиеся запасы взрывчатки, доставил ему не более чем легкие временные неудобства, – возразил умелый рейнджер, чьи сканирующие навыки были выше, чем у остальных присутствующих, вместе взятых. – Я видел, как исчезали его раны, и это была не какая-то сверхбыстрая регенерация, а нечто более… Концептуальное. Р-р-раз – и вместо изуродованной глазницы вновь здоровая плоть. И даже осколок из нее исчез, словно не было его. Уверен, точно так же он смог бы поступить с любыми другими ранами, даже смертельными. Моя интуиция буквально кричала об этом, когда для пробы планировал как бы половчее ему зачарованный кинжал в висок вогнать. Про то, что в прямом бою как-то зацепить эту бешеную машину смерти еще надо умудриться, а доспехи Бальтазара не пробил ни тот взрыв, ни прицельная пулеметная очередь, – вообще молчу…

– Летающая машина, которую этот тип единолично заломал, была до крайности устойчива к прямым магическим воздействиям. Не думаю, что сумела бы ее остановить… А вот та крылатая драконья сучка, возможно, смогла бы, – с неохотой признала Дария. – Я видела, как металл начал плавиться под мощью ее огня… Она точно сильнее меня, и сильнее намного. И умеет летать. А значит, могла бы даже и в одиночку ночью просто поджечь наш город с четырех сторон и смыться раньше, чем раззявы-часовые вообще ее заметят. Нет, если бы нас хотели подчинить силой, то это бы уже случилось. А значит, Бальтазар действительно желает того, о чем говорил. Нашего добровольного и взаимовыгодного участия в восстановлении цивилизации Земли и ее защите от внешних угроз.

– Ну, вести дела из удобного офиса с кофемашиной, кондиционером и видеосвязью, позволяющей получать отчеты от работников на местах, было бы действительно куда удобнее… Особенно если иметь твердые гарантии, что никакие бандиты с ножами наперевес вдруг не ворвутся к тебе или твоим деловым партнерам, поскольку покой и безопасность честных налогоплательщиков обеспечиваются большой и сильной армией, – высказался Максимилиан, что честно признавал: он любил власть. Однако куда больше он любил то, что эта самая власть может ему обеспечить. И быть даже не вторым, а двухсотым в сверкающем мегаполисе куда комфортнее, веселее и продуктивнее, чем единоличное владение каким-нибудь убогим хутором на окраине мира. А всего лишь двухсотым он быть не собирался, ибо кому, как не ему, стоит попытаться взобраться повыше в обществе, где главное не сила, а мозги… – Что ж, думаю, внезапно заявившаяся прямо к нашему крыльцу проблема – действительно скорее удобная возможность… И стоит помочь Бальтазару в его, без сомнения, праведном деле восстановления цивилизации, даже если он и попытается стать единоличным лидером созданного государства. В конце концов, о том, кому будет принадлежать контрольный пакет акций созданного предприятия, можно поговорить и после того, как все уже начнет работать и прибыль приносить. Да и просто владеть парой процентов структуры, столь выгодной в плане финансовом и политическом, тоже очень даже неплохо…

Интерлюдия. Производственные процессы

Внутри стоящего на окраине Лондона завода впервые за довольно долгое время вновь кипела жизнь. Ну, местами. Все-таки это сооружение, значительная часть которого была законсервирована, а может, даже и заброшена, задолго до конца света имело довольно впечатляющие масштабы. Даже несмотря на то, что примерно половина его строений разрушилась и ремонту не подлежала. Однако оставшихся помещений, которые люди и нелюди старательно привели в порядок, вполне хватало на то, чтобы в них шумели станки, стучали молотки, дребезжали конвейерные ленты и даже проводились такие эксперименты, какие английская промышленность, во всяком случае официальная, никогда прежде не видела.

Небольшая домна, сложенная из кирпичей в уголке одного из цехов, полыхала жаром так, что подходить к ней ближе пары десятков метров не хотелось. Облаченные в спецодежду люди и не подходили. Они бросали заранее составленные связки трав или куски каких-то странных минералов в наклонный бетонный желоб, что вел пламя к источнику ужасающих температур. Каменный уголь, набранный из запасов какой-то английской котельной, давал достаточный жар, дабы найденные на складах стальные прутки арматуры вновь расплавились и стали жидкими, а люди смогли их отлить уже в несколько другую форму. И пламя, что столь щедро принимало многочисленные подачки, весьма заметно реагировало на них, то чуть меняя свой цвет, то усиливая интенсивность, а то вдруг вообще замедляясь до такой степени, что это казалось невозможным, но зато начиная буквально впитываться в металл.