Владимир Москалев – Карл Любезный (страница 10)
– Я заставлю ее силой, мой король, коли не выйдет добром.
– Она поднимет крик, сбегутся соседи…
– Она не успеет: ее прикончат на месте, а труп выбросят в Сену.
– Ах, как не по нутру мне прибегать к таким методам. – Подушечки пальцев обеих рук короля снова занялись своей игрой, а на его губах заиграла язвительная улыбка. – Поэтому я и принял твое предложение.
– Но что делать с девочкой, которую родит королева? – спросил верный слуга. – Коли на то пошло, я не собираюсь относить ее в дом безутешной матери.
– С девочкой? – изобразил на лице удивление Людовик.
Внезапно глаза его сузились, пальцы в очередной раз встретились, но теперь уже плотно сошлись обеими ладонями. Вслед за этим последовал быстрый, пронзительный взгляд на собеседника.
– Я понял, сир, – кивнул великий прево равнодушно, словно речь шла о надежности кирпичной кладки камина, у которого сидел король. – Сена с удовольствием примет еще одно подношение.
Людовик коротко, отрывисто рассмеялся:
– Она, по-моему, уже сыта, мой друг. Скормишь малютку собакам, так будет вернее. – Помолчав и вновь заиграв пальцами, он внезапно прибавил с дьявольской усмешкой: – А впрочем, отчего бы королеве не родить сразу двух?
– Не вижу в этом ничего удивительного, сир. Собственно, можно бы так и с булочницей, однако не хотелось бы применять силу. И потом, что она ответит мужу и детям, когда те спросят ее, куда подевался младенец?
– Не будем заглядывать так далеко вперед, друг мой, – согласился король. – Время все расставит по своим местам. Главное – ты знаешь, что, когда и как тебе нужно сделать в той или иной ситуации.
– Я верный раб вашего величества и королевства, – поклонился Тристан.
– Вот и хорошо. А теперь начнем действовать. Первый визит – на улицу Глатиньи, второй – туда же, третий – на улицу Крысоловки; через день-другой – в Амбуаз, к Шарлотте. Ах, бедная моя женушка, она, поди, уже заждалась своего любимого супруга.
И оба понимающе улыбнулись друг другу.
Все вышло так, как и было задумано. В положенный срок Ангелика Лесер родила мальчика, которого вместе с кормящей матерью отвезли в замок Амбуаз. Через день Шарлотта Савойская родила девочку, которую она так никогда и не увидела; вместо нее повитухи показали обессиленной, но счастливой матери младенца мужского пола. Королева облегченно вздохнула: наконец-то! Ах, как обрадуется супруг! В ту же минуту в покои роженицы вошел, сияя от радости, король.
– Ах, Людовик, какая удача! – мокрыми от слез глазами глядела на него королева. – Бог смилостивился и подарил нам мальчика. Вот и верь после этого астрологам. Не напрасно я все эти месяцы провела в беспрестанных молитвах.
– Господь не мог не услышать вас, ибо вы просили даровать дофина государству Французскому, дорогая моя женушка, – цвел в улыбке Людовик, держа на руках спеленатого младенца.
– Да ведь и вы постарались на славу, – ответила, слегка смутившись, Шарлотта. – Однако отчего он не кричит? – внезапно забеспокоилась она. – Все мои дети кричали в первые минуты.
– И четверо из них плохо кончили, – тотчас нашелся Людовик. – Этот примолк, стало быть, ему долго жить.
Одна из повитух, поймав взгляд роженицы, не преминула привести более весомый аргумент:
– Он чистенький, ему тепло, чего ж орать-то? Вот он и притих, ваше величество. Не все подолгу кричат, уж вы поверьте. А подойдет время, накричится еще.
Успокоившись, королева вновь повернула голову к супругу:
– Когда его унесли, мне как будто послышались из комнаты два детских голоса вместо одного. Что бы это могло значить?
Людовик в растерянности выразительно посмотрел на повитуху.
– Сонм ангелов небесных вторил наследнику престола, ваше величество, – немедля выдала та. – Такое нередко слышат роженицы, в особенности те, которые мечтали иметь сына. Одна, помнится, в такие мгновения увидела воочию лик святого Михаила, а другая услышала глас самого Господа, вещавшего о благостном будущем ее первенца.
– Ах, вот что значит усердная молитва, – устало и с блаженной улыбкой промолвила королева.
– Мы назовем его Карлом, и это будет восьмой по счету! – воскликнул радостный отец.
Вся сияя счастьем, с подушек глядела на него бледная, умиротворенная Шарлотта Савойская.
Неделю спустя в дом на улице дю Ратьер вбежал ликующий хозяин.
– Ну вот, я так и знал, что произошла ошибка! Меня приняли за другого. Чуть было не вздернули, обвинив в государственной измене и подговоре к мятежу. А всё Оливье, брадобрей короля. Спасибо, выручил из беды наш великий прево, мессир Тристан. А еще говорят, что он свирепый палач, прямо-таки бездушный каратель. Злые, дрянные языки! Да продлит Господь дни этого замечательного человека!
– Ах, я так рада! – расплылась в улыбке супруга. – Но ты, стало быть, еще ничего не знаешь? Да ведь я разрешилась от бремени.
– Меня уже поздравили, – потирал руки булочник, – и теперь я спешу заключить в объятия мою дорогую женушку. Ведь у нас родилась дочь!
– Как ты и хотел, дорогой.
– О, какое это счастье, когда исполняется заветное желание! За это я буду любить мою Ангелику во сто крат сильнее! Правда, теперь придется потуже затянуть пояса…
– Не придется. Мало того, мы купим или отстроим новый дом, в этом нам будет уже тесно. Затем мы отдадим наших деток в коллежи, пусть постигают науки.
– Коллежи? Новый дом? – в недоумении воззрился на супругу булочник. – Но где взять столько денег? Ты получила наследство?
– Мессир Тристан не только исправил ошибку цирюльника, но и возместил моему мужу моральный ущерб. Совсем недавно он подарил мне кошель, полный золотых монет на сумму… Впрочем, достаточно и того, что их хватит и на обучение, и на дом.
– Хвала Господу! – осенил себя крестом обрадованный супруг. – Да ниспошлет Господь Бог этому человеку удачи в делах! И да избавит Он от всякой хвори и недугов господина Тристана, нашего благодетеля и слугу доброго короля Людовика!
Часть первая. Хозяйка королевства, или Великая Мадам
Глава 1. Непослушная корона
Замок Амбуаз стоял на обрывистом мысе, где речка Амасс впадает в Луару. Когда-то графы Анжуйские возвели на этом месте крепость, позднее здесь вырос замок, и граф Фульк за верную службу пожаловал его семье Сюльписа Амбуазского. Последний потомок старшей ветви в игре против Карла VII потерял замок, зато выиграл жизнь. Ныне Амбуаз (спустя два года после казни Жанны д'Арк) – владение короны. Сюда в августе 1483 года умирающий король Людовик и отправил свой двор, не желая никого видеть, подозревая повсюду клевету, измену и обман. И двор, затаившись, ждал: вот-вот прибудет гонец с известием, что король желает видеть избранных, дабы огласить свою последнюю волю. А пока придворные прохаживались по Тронному залу, стояли кучками у окон или гуляли в парке. Все ожидали выхода короля, по-иному тринадцатилетнего дофина Карла никто уже не называл; сам Людовик, выпроваживая царедворцев из Плесси, заявил:
– Отправляйтесь все в Амбуаз и будьте с королем; но не смейте приближаться к нему и заговаривать с ним: дурных советчиков сотни, хороших – единицы. А вы все дурные. Убирайтесь вон! Ступайте к королю!
Качая головами, придворные вспоминали, как в этом самом зале в сентябре прошлого года Людовик давал юному Карлу наказы по управлению королевством.
– Все ли ты понял? – пытливо глядел на сына отец. – Обещаешь ли делать, как надо, как я говорил? Поклянись же, что будешь любить государство и не отступишь от того, на что наставлял тебя.
И будущий монарх поклялся, что будет беречь земли Франции и приумножать их, равно как и жить в мире с соседями и безжалостно карать тех, кто пойдет против его воли. При этом бросил быстрый и короткий взгляд на знатных сановников, на принцев крови и их жен. Те, мягко улыбаясь до этого, вмиг пригасили улыбки и поторопились отвести взоры от обоих – короля и его преемника.
Ныне в зале – ни того, ни другого: один чахнет в Плесси, другого покуда скрывает дверь; справа и слева от нее два стражника в шлемах и с алебардами. За дверью тот, кто очень скоро – быть может, и месяца не пройдет – отправится в Реймс на свою коронацию. И с ним верный Этьен де Вержи, его друг, фаворит, человек, которому юный принц обязан жизнью. Так вышло, что дофин чуть было сам не бросился ему на шею, ограничившись, впрочем, тем, что назвал его своим лучшим другом. Этьен только улыбнулся в ответ, не без трепета пожав протянутую ему руку наследника престола. Вероятно, сейчас они играют в шахматы или читают Тацита. Не исключено также, что оба строят догадки и планы в отношении тех, кого, по словам отца, надлежало «поприжать, придавить, а станут противиться – так лишить жизни».
Вержи был властелином при юном короле, который мог исполнить любое желание своего фаворита, не исключая и расправы над неугодными: тому стоило только шепнуть – и того, на кого он укажет, могли схватить и упрятать в одну из клеток короля Людовика. Любимец принца Карла мог иметь все, чего бы ни захотел, но он не хотел ничего, ни о чем не просил и ни на что не претендовал.
Стремительный фавор сына Гийома де Вержи объяснялся просто. Он дважды спас жизнь дофину. Первый раз – этим летом, на охоте, в Венсенском лесу. Егери выследили оленя и указали охотникам путь. Принц Карл, его троюродный дядя Людовик Орлеанский и Жан Бурбонский бросились в погоню, за ними, со свистом и с криками – придворные. Герцог Орлеанский не очень-то поспешал и советовал дофину не торопиться: местность ухабистая и коряжистая, не случилось бы беды – того и гляди лошадь споткнется либо провалится копытом в яму. Выжлятники тем временем, руководствуясь данными им указаниями, продолжали подстегивать гончих, и те, оглашая воздух неистовым лаем, умчались далеко вперед.