Владимир Мороз – Ванильный альбом. II (страница 10)

– Весна, какие только чудеса не происходят в эту пору! – улыбнулся сидящий на скамейке невидимый ангел…

Совесть

Рано утром, вызвав следователя, начальник уголовного отдела майор Путилов почесал затылок:

– Ну что, специалист по «висякам», есть дело. Знаю, всё равно не раскроешь, так и будешь у меня вечным лейтенантом ходить, но работа есть работа.

Путилов лукавил, напуская грозный вид. Лейтенант Смирнов был у него лучшим сотрудником по сравнению с другими, большинство из которых с помощью знакомств пристроилось в отдел на тёплые места просиживать штаны да ждать неплохую пенсию, попутно занимаясь совсем не рабочими делами, используя для этого свои должности и звания.

Алексей был, как говорится, бессребреником, то есть относился к тому исчезающему виду служащих, которые работали за идею, не гоняясь за властью, деньгами и прочими прелестями, обещанными родным государством. Коллеги не любили Смирнова, считая его белой вороной; начальство терпело, так как лейтенант повышал статистику раскрываемости. И только участники преступного мира проявляли уважение, зная, что молодой следак будет зубами скрипеть, перероет всё до песчинки, чтобы найти улики, но никогда не опустится до банального выбивания их из подозреваемого при помощи электрошокера или мокрого полотенца, не оставляющего синяков на теле избитой жертвы.

Путилов нервно побарабанил пальцами по столу:

– Собираешь волю в кулак и впереди собственного визга мчишься на Ленина, дом девяноста три. Там человек с десятого этажа вывалился, тротуар помял. Ещё хорошо, что какая-нибудь бабуля в этот момент за хлебушком не топала или мамашка с коляской не гуляла. Твоя задача – разобраться, сам он додумался в окно выйти или добрые люди помогли. Погибший – Вячеслав Михайлович Панченко, известный поисковик в городе и за пределами. На его счету сотни «поднятых» бойцов, десятки установленных фамилий. То есть личность в своих кругах довольно значимая. И вдруг такое. Сейчас падкие до сенсаций журналюги набегут, а сказать-то и нечего. Так что, Лёшенька, бери свою тощенькую жопку в кулачок и галопом на место. Короче, не мне тебя учить.

Прибыв по указанному адресу, Алексей первым делом осмотрел труп, отбросив покрывало, принесённое кем-то из жильцов дома.

Невысокий тучный мужчина средних лет одетый в спортивные штаны и белую футболку лежал лицом вниз, в районе головы застыла небольшая лужица тёмной, почти чёрной крови.

– Никаких следов насилия. – Эксперт-криминалист, стоя около тела, лениво почесал пах. – Сейчас в морг на вскрытие отвезём. Хотя по виду могу сказать, что человек был трезвый и не наркоман, то есть не космическая белка в полёт позвала, а сделал это в трезвом уме.

Дождавшись, пока погибшего увезла «скорая», Алексей вошёл в подъезд, вызвал лифт.

Дверь в квартиру, где проживал Панченко, оказалась закрытой.

– Будем ломать? – неуверенно произнёс молодой участковый, совсем мальчишка.

– Для начала понятых пригласи, – следователь принялся внимательно осматривать замок, – и слесаря ЖЭКа найди! – крикнул он вслед участковому, рванувшему вниз по лестнице.

Вскоре при помощи топора и пары матных выражений дверь была вскрыта.

– Жене, детям сообщили? – Алексей вошёл в коридор и, обернувшись, посмотрел на топчущуюся сзади любопытную дородную председательшу ЖЭКа, по роду деятельности желающую засунуть нос в любую щель своего многоквартирного хозяйства.

– Кому сообщать? Семьи нет, всю жизнь один с мамкой жил. Она лет пять назад умерла от онкологии.

– Дружки, приятели были? Компании там какие-нибудь?

– Если бы, – хмыкнула женщина, – за все годы ни одной прошмандовки не привёл. Может, конечно, у него, как это сказать… – Она ехидно улыбнулась, глядя на молодого участкового, который вдруг сильно покраснел.

– А никак не говорите, – перебил Алексей, – свечку-то, поди, не держали. Или было?

– Я замужняя женщина! – резко ответила председательша и обиженно вышла в коридор.

Следователь облегчённо выдохнул, наконец-то можно было спокойно осмотреться. Он прошёлся по квартире, стараясь ничего не трогать. Сразу было видно увлечение хозяина. Везде лежали артефакты былых времён. На полках стеллажа блестела целая коллекция надраенных гильз и патронов всех мастей, на стене коридора, возле шкафа, макет автомата ППШ, рядом – солдатская каска.

– Ни ребёнка, ни котёнка, – пробормотал Алексей, рассматривая обложки многочисленных книг, высокой стопкой лежащих возле старого компьютера.

На столе, стоящем посреди комнаты, была распечатанная карта Себежского района 1938 года с пометками, сделанными шариковой ручкой, которая лежала с краю. Видимо, хозяин квартиры до последних минут работал над новой экспедицией.

Внимательно обойдя квартиру, Смирнов вышел на балкон и закрыл окно, из которого вывалился погибший.

– Скоро дождь зальёт здесь всё, – пояснил участковому и взялся за телефон: – Товарищ майор, похоже на самоубийство, никаких следов постороннего присутствия в квартире не обнаружено, – доложил начальнику.

– Тьфу ты, опять «висяк», – ответил тот. – Давай поищи повнимательней.

На заднем фоне нервно хохотнула Леночка – молоденькая сотрудница отдела, – видимо, недовольный Путилов снова хлопнул её по упругой попе, подвернувшейся под руку в такой неподходящий момент.

Позвонив на следующий день в морг, Смирнов узнал, что следов алкоголя, наркотиков и прочих веществ у погибшего не обнаружено, его похороны хотят провести в ближайшую пятницу. С этой просьбой обратились участники поискового отряда, желающие проститься со своим командиром.

«Надо бы съездить», – подумал Алексей, почесав лоб. Душу крепко держало чувство неудовлетворённости, возникшее от непонимания мотивов самоубийства, если это было оно. Хотя в своей версии следователь не сомневался, но, как ни ломал голову, причину, толкнувшую Панченко на такой поступок, не находил. Человек, целиком живущий работой, мог совершить подобное только после какого-то сильнейшего стресса. Но, судя по отзывам сотрудников «Поиска», Вячеслав Михайлович отличался невероятной спокойностью и фанатичным отношением к делу. Отряд заменил ему семью, сублимировав душевные переживания, любовь, романтику, ухаживания, детский плач и прочие радости семейных ценностей в раскапывание тонн земли, ночные сидения с документами, звон комаров в экспедиции, счастье от установления хотя бы одного имени из тысячи найденных останков, чьи почерневшие кости аккуратно складывали в мешки дожидаться очереди на захоронение.

В назначенный день на городском кладбище было многолюдно. Попрощаться с Панченко пришли не только его подопечные, но и родственники тех, кого его отряд вернул из небытия, вытащив из новгородских болот, псковских лесов или ленинградских торфяников.

Смирнов стоял чуть поодаль, краем уха слушая траурные речи. Его больше интересовали присутствующие. Алексей интуитивно чувствовал, что разгадка смерти поисковика связана с кем-то из этих людей. Вскоре его внимание привлёк тучный пожилой мужчина в дорогом тёмном костюме, державшийся в сторонке. Заметив, как он украдкой вытер слезу, следователь решил, что посетитель как-то по-особому связан с покойным, и решил поговорить с ним после окончания церемонии.

– Мы со Славой дружим, вернее, дружили ещё со школы, – ответил незнакомец, представившись Сергеем.

– Он вам что-то говорил? Может быть, ему кто-то угрожал или были какие-то неприятности?

– Последний раз я ему звонил за три дня до смерти. – Мужчина грустно улыбнулся, не сводя глаз со свежего могильного холмика. – Слава рассказывал, что наконец-то вычислил точное место гибели РДГ, которое искал много лет.

– Разведывательно-диверсионная группа, – причмокнул Смирнов, вспомнив военный термин.

– Да, – Сергей кивнул и продолжил: – Так вот, Славик говорил, что собирается поехать туда в ближайшие выходные.

– Вам что-то показалось странным в его поведении?

– Наверное, он был более возбуждён, чем обычно. Но для этого была веская причина.

– Какая? – заинтересованно спросил Алексей.

– Дело в том, что про эту РДГ я слышал уже давно, мне Славик ещё лет двадцать назад все уши прожужжал. В её составе было десять человек. Один из них – дед Славы. Зимой тысяча девятьсот сорок второго года группа была выброшена куда-то в леса Себежского района Псковской области. Через неделю перестала выходить на связь. Как оказалось позже, разведчиков выследили и окружили литовские каратели. Во время боя все наши бойцы были убиты, дед Славы тяжелораненым попал в плен. Его долго пытали, затем отправили в какой-то лагерь, где он был до конца войны. Вернувшись, поселился в Ленинграде, женился, даже успел застать внука. Я хорошо его помню. Высокий, сутулый, худой старик с седой головой, который никогда не улыбался. Видимо, столько хлебнул – не дай Бог каждому. К сожалению, Слава очень переживал, что дед не успел рассказать о событиях того дня. Поэтому по крупицам искал всё, что было связано с погибшей РДГ, делал запросы, неоднократно лазил по лесам с миноискателем. И очень гордился, что назван в честь дедушки, прямо боготворил его.

– Как Вячеслав Михайлович стал поисковиком?

– В старших классах мы иногда ездили на электричке в Апраксин – гулять по лесам. Там много всякого военного железа валялось. А мы, мальчишки, были тогда идеализированы войной. В нашей компании парень считался неудачником, если у него не было немецкого штыка или настоящего пистолета. Это был самый ценный ресурс. В одну из таких поездок Славка нашёл кости убитого солдата. Они лежали прямо на болотной кочке, рядом с пробитой ржавой каской. Мы тогда внимательно побродили, нашли ещё с десяток погибших. После этого я больше в тот лес не ездил, как-то не по себе было от увиденного. А вот Славика будто переклинило. Замкнулся, говорил, нельзя, чтобы солдаты как брошенные собаки валялись. С тех пор это стало смыслом его жизни.