Владимир Моисеев – Мудрецы и таз (страница 14)

               — Ладно. Расскажи, что с тобой произошло? Зачем позвал меня?

               — Со мной случилось что-то важное. Я чувствую это, но понять не могу. Самому мне не разобраться. У фантастов своя профессиональная деформация психики. Там, где можно найти очевидное и понятное объяснение, мы почему-то накручиваем сложные, полные конспирологии сюжеты. Понимаю, что нужно быть проще, но не могу. Герберт Уэллс не позволяет. Зачем тебя позвал — не знаю. Догадываюсь, что ты мне помочь не сможешь, но мне страшно оставаться одному наедине с тайной.

               — Почему?

               — Предел «Ницше». Сам сказал.

               — Перестань говорить загадками.

               — Я тебе уже сказал правду, а ты мне не поверил. Он мне снится.

               И этот струсил. Просто эпидемия какая-то. Даров с сожалением посмотрел на бывшего друга. Бывшего. Хотя бы потому, что оказавшись в трудном положении, на труса нельзя положиться. Он предаст или продаст. Конечно, можно продолжать считать труса другом, но зачем?

               — Мой рассказ будет длинным, — сказал Полняев дрогнувшим голосом. — Но хочу сразу сказать, что я не придумал ни единого слова. Все это — истинная правда.

               Я, признаться, не люблю спать. Понимаю, что без сна обойтись нельзя. Такова человеческая природа — вечером надо лечь на кровать, прислониться ухом к подушке, закрыть глаза и попытаться отправиться в мистический и таинственный мир сновидений. Давно смирился с тем, что сон отнимает треть нашей жизни. Тысячи людей пытались и продолжают пытаться разгадать его загадку, но пока безрезультатно. Книг написано — страшно пересчитать, вот только и мистические, и научные теории сна получаются одинаково неубедительными.

               А есть еще люди, утверждающие, что могут толковать сновидения. Общеизвестна, например, девица Ленорман. Но я, признаюсь, сны вижу редко. Наверное, у меня плохая зрительная память, я не могу, закрыв глаза, увидеть предмет, даже если я заранее специально смотрю на него. Говорят, что таких, как я, всего два процента. Наверное, это мешает мне в работе над фантастическими текстами. Честно говоря, меня это не волнует. Но спать я не люблю. Предпочитаю закрыть глаза вечером и тут же открыть их, но уже утром. Вот это было бы идеально. К сожалению, не всегда удается. Иногда — хорошо, что это случается не часто, я провожу бессонные ночи. Лежишь в кровати как дурак, и жмуришься.

               Я рассказываю так подробно о своем отношении ко сну и сновидениям только для того, чтобы было ясно — я хорошо знаю, о чем говорю. И отличаю сновидения от бодрствования. Когда что-нибудь не любишь, обычно знаешь, о чем идет речь.

               Так вот, я проснулся и не смог понять, нахожусь ли я в сновидении или в реальности, в настоящем мире. С одной стороны, я видел перед собой не размытые черно-белые картинки, в которых различал отдельные предметы, только когда произносил их название, как это происходит со мной во сне. Нет-нет, передо мной были вполне полноценные цветные предметы, как в настоящей жизни. Я почувствовал чудной запах каких-то трав. Попробовал дотронуться до своего плеча, у меня получилось, и я ощутил прикосновение.

               Реальность, да и только.

               Что настораживало? Я оказался в тайге, и напротив меня сидел инопланетянин. Как-то это не вписывалось в привычную реальность. Никогда прежде я не испытывал желания отправиться в далекое путешествие. И уж во всяком случае, не отправился бы в тайгу. С другой стороны, если я оказался здесь не по своей воле, наверное, я бы об этом знал.

               Попытался сообразить, что последнее из случившегося со мной до того, как открыл глаза на лесной полянке, я помню. Так. Даров втравил меня в неприятную историю. Мы с ним допрашивали какого-то странного парня, объявившего себя инопланетянином. Его звали, вроде бы, Трофимом. Инопланетянин Трофим — со смеху помереть. Ничего путного, естественно, не получилось. Мы так и не смогли разоблачить самозваного Трофима, не хватило умения, а он продолжал упорствовать в своей фантазии. Это ужасно раздражало. Мне не понравился кандидат в инопланетяне, я не понравился ему. Причем не как человек, а как писатель. Это было уж чересчур даже для меня, хотя я давно привык к грубостям читателей, но выслушивать тупые поношения инопланетянина — я не нанимался. Конечно, я сказал, что моей ноги больше не будет на допросах этого клоуна, зачем попусту тратить время, да и сам Трофим отказался беседовать со мной. Помню, я даже обрадовался, что все так полюбовно закончилось. Однако, последовало продолжение.

               Что-то со мной произошло. И вот открываю глаза и обнаруживаю, что лежу на полянке в лесу, а рядом со мной сидит самозваный инопланетянин Трофим. Именно он. Я его узнал.

               Сон? Неужели, этот ип так меня разозлил, что теперь я могу видеть цветные сны, как нормальный человек? Это легко проверить. Осторожно нажал пальцами на глаза. Картинка раздвоилась. Передо мной на миг оказались сразу два инопланетянина Трофима. Раздвоение — это не очень хорошо. Как говорят знающие люди — это верный повод считать, что я не сплю, а действительно попал в неприятную ситуацию. Впрочем, не все так просто. Если, например, я заранее знал о существовании такой проверки (а я знал), то нельзя исключать, что мне только приснилось, что я ее успешно прошел. Не удивительно, что получился ожидаемый мной результат. А это значит, что я все-таки вижу неприятный сон.

               Такой вариант меня устраивал. Если это на самом деле сон, то оставалась крошечная надежда, что этот кошмар не будет длиться вечно и рано или поздно прервется. Когда-нибудь я все равно проснусь. Так что паниковать пока рано. Однако разобраться, где я и как сюда попал, было бы неплохо.

               Я огляделся. Нас окружали высокие лиственницы, внизу, под ногами, произрастали папоротники, мох и какие-то непонятные кустики, украшенные яркими синими ягодами. И одет я был соответственно: кирзовые сапоги, армейская пятнистая форма. И рюкзак был рядом, под боком, наверняка тяжелый, набит пожитками под завязку. К нему был прислонен охотничий карабин. Тоже, надо полагать, мой. Оказывается, я охотник. Ничего себе! Неприятное открытие.

               Трофим сидел рядом и держал меня за левое запястье двумя пальцами, словно щупал пульс. Я посмотрел на него и вдруг вспомнил, что он меня ненавидит. Но сейчас такого ощущения не возникало. Трофим смотрел на меня, пожалуй, равнодушно. Или даже с легкой иронией. Будто бы я пьяный и вот-вот начну куролесить, если дать мне слишком много воли. А ему было и забавно, и противно одновременно, потому что успокаивать меня и приводить в норму, чтобы я не наломал дров, придется именно ему, Трофиму — единственному трезвому и ответственному человеку поблизости. Постойте, но дрова бы нам сейчас не помешали, мы могли бы развести костер, подумал я про себя, но вслух произносить не стал. Так себе шуточка получилась. Не смешная.

               Трофим заметил, что я за ним наблюдаю, отбросил мою левую руку, как ненужную ветку, и сделал шаг назад. И на этот раз получить доказательства того, что Трофим меня ненавидит, не удалось. Ни злобы, ни презрения, ни отвращения в его взгляде не обнаружилось. Свободной правой рукой я полез в карман куртки (что я хотел там обнаружить, — непонятно, компас, что ли?). Трофим улыбнулся.

               — Что я здесь делаю? — спросил я.

               — Пытаешься выжить.

               — Давно?

               — Скоро уже месяц. Сегодня двадцать девятый день.

               — А ты мне помогаешь?

               — Можно и так сказать. Меня попросил проследить за тобой твой друг астроном Даров.

               — И он вместе с нами в тайге?

               — Нет. Он дома в Петербурге. Работает в Комиссии. Но это не помешало ему попросить присмотреть за тобой. Как будто ты маленький мальчик. Я прислушался.

               — В какой комиссии?

               — В хорошей. В Комиссии по контактам с иными цивилизациями. Можно сказать проще. Чтобы было понятнее, в Комконе.

               — Понятно. Но как же он попросил? По телефону?

               — Нет. Здесь сеть не ловит. Мобильники не работают. Даров заранее понял, что без меня тебе к человеческому жилью не выбраться. Еще когда допрашивал меня в бункере. Можно сказать, предсказал будущее. Я сгоряча согласился, не знал, что мы попадем в такое сложное положение. Думал, что ты умнее. Однако, вон как оно повернулось. Не знаю, выдержишь ли. А помощи нам ждать не от кого. Придется выбираться самим.

               — Мы попали в беду?

               — Пока еще нет. Но до ближайшего населенного пункта триста километров. Вон туда надо идти, — он махнул рукой, показывая направление.

               — Триста километров! Далеко.

               — За два месяца доберемся, как я думаю. Если будем придерживаться верного направления.

               — А как мы сюда попали?

               — Обычное дело, произошла авария.

               — Какая авария.

               — У вертолета, на котором мы отправились на охоту, отказал двигатель.

               — Мы упали в тайгу?