Владимир Моисеев – Астрономы идут (страница 39)

— Ну, это совсем другая история.

— Конечно. Не обижайтесь, вы — молодец. Главного вам удалось добиться — отвести от себя ответственность за оскорбительное военное поражение. Да, господа мои, теперь в глазах обитателей Монастыря вы не виноваты, каким бы страшным образом не развивались дальше события. Пусть теперь болит голова у магистра и его бывшей прославленной воительницы высокочтимой Айрис. Настала их очередь пострадать за Монастырь! А мы уж проследим, чтобы вину накрепко связали с их именами!

Он замурлыкал мотивчик веселой песенки, которую недавно услышал в кабаке на базарной площади. Очень прилипчивая мелодия. Но д’Иванову было не до смеха. Ему пора было привыкать к насмешкам и оскорблениям. Конечно, со временем их станет меньше. Любые дела, даже злые, рано или поздно приедаются. Но пока надо было терпеть.

Феликс крепко схватил д’Иванова за руку и продолжал развлекаться.

— Самое смешное в этой истории, что магистр — этот противный молокосос — в самом деле, намерен спасать Монастырь! Экая самонадеянность. Что ж, посмотрим, как у него это получится. Неужели рассчитывает, что Айрис — эта нахальная, невоспитанная девчонка разобьет в открытом бою отборные отряды наемников короля Генриха? Какая чушь! Магистр ставит не на ту карту!

— Неужели вы ему тоже предлагали предать?

— Обязательно. Мы добрые, любой человек, какое бы высокое положение он не занимал, может стать нашим вассалом. Мы всех принимаем.

— Но он же фанатик!

— Ерунда, если бы он согласился поделиться с нами хотя бы частью своей власти! Это пошло бы ему на пользу. Объединив наши возможности, мы могли бы самым чудесным образом изменить жизнь наших подданных. В конце концов, задача Монастыря — бороться с ересью, отстаивая принципы, завещанные святым Иеронимом. Не более того. Кто сказал, что укрепление государства может помешать монастырской жизни?

— Я согласен, — сказал д’Иванов на всякий случай. — Не вижу ничего страшного в том, что король Генрих согласится стать нашим руководителем и покровителем. Не исключено, что мы еще от этого и выиграем. Король Генрих, чтобы там ни говорили его враги, является законным представителем династии Наблюдателей, а потому, вправе претендовать на мирскую власть в нашем мире. Включая Монастырь.

— Здравые мысли. Хорошо сформулировали. Потом научите наших парней.

— Король Генрих, — продолжал д’Иванов, — показал себя твердым и справедливым правителем, в ереси не замечен и заинтересован в развитии наследия святого Иеронима ничуть не меньше прочих. И пусть мне попытаются доказать, что я, под руководством короля, справлюсь с руководством Монастырем хуже нашего нынешнего магистра!

— Да, это было бы странно.

— И еще! Никогда не поверю, что король Генрих собирается уничтожить Монастырь. Неужели будет гадить самому себе? Монастырь же теперь его собственность. Это противоречит здравому смыслу! Правда?

— Интересно с вами беседовать, д’Иванов. Обязательно продолжим, если выпадет подходящий случай.

— Вы не о разговорах думайте, — осмелел д’Иванов, — а о том, как будете защищаться от достопочтимой Айрис, когда она вернется со своим отрядом в Монастырь. Срубит вам головы, и говорить нечем будет.

— Эта проблема уже решена.

— И как, разрешите спросить?

— Когда придет время, вам сообщат.

Возможные перспективы вооруженного столкновения отряда Айрис с наемниками короля Генриха д'Иванова больше не волновали. Феликсу виднее. Он посчитал, что военная мощь Замка достаточно велика, чтобы ей мог противостоять маленький отряд пусть даже и блестяще подготовленных бойцов. Он не сомневался в конечном результате. Теперь, когда Феликс подтвердил, что его личная ответственность за военный конфуз исключалась, пора было заняться более насущным делом.

В последние месяцы д'Иванов успешно поработал над восстановлением родословной, опираясь на свидетельства официальных летописей, хранящихся в монастырской библиотеке. Выяснилось, что у него есть веские основания связывать свое происхождение с одним из великих Отцов основателей Монастыря (некоторые утверждали, что и Замка) знаменитым хлебопашцем Рудиком, личностью легендарной и достойной во всех отношениях. В конце концов, именно такие богатыри как Рудик сумели выжить после Вонючего рассвета. И именно они заложили основы современной жизни. Конечно, д'Иванову хотелось узнать, не являлся ли Рудик близким соратником святого Иеронима, не принимал ли участия в обдумывании знаменитого Обещания? Пока получить доказательства не удалось, но монах Амвросий, древний служитель архива, обещал продолжить поиски.

Но даже, несмотря на то, что о связи Рудика со святым Иеронимом пока ничего не было известно, его заслуги и без того были велики. Так, например, кроме всего прочего полезного, Рудик изобрел ярмо, что позволило успешно использовать лошадей для вспашки земельных наделов, а потому значительно упростило крестьянский труд. Говорят, что сам Святой Иероним придумал Рудику новую фамилию — Ярмов, чтобы последующие поколения знали, что это выдающееся открытие совершили члены именно этой замечательной семьи. Аристократическую приставку «де» выторговал себе внук Рудика Макс Ярмов, в свое время с успехом обосновавшийся в Монастыре и быстро сделавший головокружительную карьеру. Он стал первым представителем семьи в Тайном Совете, и ему хотелось, чтобы особое положение его самого и его предков было увековечено в самой фамилии, чтобы любой человек, уже при знакомстве, немедленно понимал, с какими великими людьми имеет дело. Потом Грег д'Ярмов (сын Макса, тоже член Тайного Совета), сумел изменить фамилию на более благозвучную — д'Иванов.

Конечно, именно так все и было, но для того, чтобы исключить недоразумения и возможные насмешки при вступлении в должность магистра, д'Иванов хотел лично познакомиться с документами. Важно было иметь веские доказательства того, что он — нынешний д'Иванов — является законным потомком самого великого Рудика и первых д'Ярмовых и по праву носит фамилию д'Иванов. Амвросий обещал за скромное вознаграждение сделать нужные выписки и представить копии документов в самое кратчайшее время. Скорее бы…

Какие ничтожные проблемы иногда возникают на пути к заслуженному величию.

С трудом сдерживая волнение, д'Иванов вступил под каменные своды библиотеки, он не мог дождаться утра, ему хотелось узнать о своей судьбе немедленно. Поздним вечером библиотека выглядела совершенно не так безопасно, как в дневное время. Полумрак, который были не в состоянии разогнать редкие факелы, выглядел не загадочным, а скорее мрачноватым. Д'Иванову было не по себе. У него слегка дрожали руки, и на лбу выступили капельки холодного пота. Немудрено. Вот-вот должен был наступить исторический момент провозглашения его магистром. Если генеалогические изыскания закончатся успехом, это укрепит его позиции не только у короля Генриха и деятелей администрации Замка, но и у людей из Монастыря: монахов, специалистов и обслуживающего персонала. До поры до времени д'Иванов боялся даже себе самому признаться в том, как страстно он желает стать магистром. Теперь же, после того, как в его руки попадет долгожданная справка, дорога к славе будет окончательно открыта! И уж будьте уверены, он сумеет определить судьбу Монастыря. И не потерпит сопротивления.

— Я пришел, Амвросий! — выкрикнул д'Иванов. — Готова ли моя справка?

Ему никто не ответил. Амвросия в зале почему-то не было. А ведь должен был встретить с подобострастием. Не каждый день к нему в архив приходят важные персоны. Такая необязательность неприятно поразила д'Иванова. Вот с какими несерьезными людьми придется строить новый Монастырь. Как много нужно будет переделать и изменить. Но сначала нужно объяснить Амвросию, что портить отношения с будущим магистром невыгодно. Человеческая неисполнительность раздражала д'Иванова сильнее, чем другие прегрешения.

Он понимал, что пройдет совсем немного времени, и Амвросий окажется целиком в его власти. Вот когда удастся примерно наказать нерадивого служителя. Да так, чтобы другим было неповадно. Например, выпороть на базарной площади. Нет, это было бы мелко и недостойно высокого звания магистра. Пожалуй, следует лишить его возможности продвигаться по служебной лестнице! Вот это — дело! Д'Иванову это понравилось! Он представил, как Амвросий обращается с просьбой посодействовать повышению. В ногах валяется. Да не один раз. А в ответ получает справедливый и мотивированный отказ: «Надо было лучше относиться к обязанностям архивиста. А ты, Амвросий не проявил должного рвения. Заставлял себя ждать, гадина, пришла пора понести наказание»! И это будет правильно, поскольку главная задача руководителя всегда — следить за подчиненными, чтобы они выполняли порученное дело наилучшим образом!

Неожиданно в самом темном углу зала скрипнул стул. Д'Иванов насторожился. В круге света от дальнего факела появилась слегка сгорбленная фигура. д'Иванов никогда раньше этого человека не встречал. А это значит, что незнакомец был одним из приближенных людей короля Генриха. После оккупации беспрепятственно расхаживать по Монастырю разрешалось только высшим чинам из Замка. Д'Иванов испугался. Ничего хорошего ждать от этого визита не приходилось. С другой стороны, если бы его хотели убить, то сделать это можно было уже тысячу раз.