Владимир Мирнев – Жажда мести (страница 2)

Они, болтая, прошлись по периметру двора, постояли на пороге здания, переглянулись. Затем прошли на кафедру, где Татьяна Козобкина сидела, склонившись над пишущей машинкой. Волгин познакомил ее с Борисом, а сам отправился в деканат за студенческим билетом. Подписанные синие новенькие студенческие билеты уже стопками лежали у секретарши.

Вернувшись на кафедру, он застал Бориса, который показывал Тане Козобкиной свой билет студента Московского инженерно-физического института. Увидев Волгина, Борис, возбужденно стал говорить о том, что Татьяна Козобкина не верит, что он, Борис Горянский, учится в МИФИ.

— Хороший институт, — отметила Козобкина, глядя снизу вверх на Бориса. — Знаю. А что ж тогда такие глупости говоришь?

— Конечно, любовь — чушь полная, пустая болтовня, и я, Танечка, с тобой полностью согласен.

— Я не говорила, что полная чушь, — со смехом отвечала Козобкина, с несомненным интересом глядя на Бориса.

Они засмеялись, и по тому, как Борис запросто касался руками плеча девушки, Волгин определил, что между ними существует какая-то своеобразная близость, которая бывает между давно знакомыми.

— Из-за вас я сегодня работу не сделаю, — простонала ласково, но с некоей долею довольства Козобкина.

— Мы тебя ждем на улице, — бросил Борис, блеснув тем поверх летящим взглядом, таким новым для Волгина, но таким, видимо, характерным для Бориса. То был взгляд победителя, говоривший, что выполнена главная задача на сегодняшний день, и уже в полутемных узких коридорах, спускаясь на первый этаж, Борис хмыкал и полушепотом доказывал извечную истину, что женщина — это та крепость, которую можно взять штурмом.

— Откуда ты знаешь? — с испугом проговорил Волгин, останавливаясь на выходе.

— Я знаю, — шепотом отвечал тот, оглядываясь. — Я чувствую. Она ляжет! Сегодня же! Хочешь об заклад? Ты только молчи, подыгрывай, ничего от тебя не требуется, идет сражение между мужчиной и женщиной. Настоящая битва. Понял?

— Она с тобой не пойдет, — сказал Волгин, возбуждаясь от этих таинственных слов своего приятеля, его плотоядной улыбки.

— Она со мной пойдет, куда я захочу. Мне не хочется, но я тебе покажу, — пробормотал Борис. И как только Татьяна появилась на пороге, он привстал, заулыбался приветливой добродушной улыбкой и направился навстречу.

На лице девушки тоже сияла улыбка.

— Ну что, мальчики, пора домой, — проговорила радостно.

— Домой мы всегда успеем, — отвечал весело Борис, присаживаясь рядом с ней, закидывая ногу на ногу. — Если женщина улавливает момент сегодняшнего дня, то в ее мыслях должно быть желание, перед которым в изумлении останавливались все великие мира. Например, Пушкин мог сказать: «Я помню чудное мгновение!..» Он восхитился сладким ароматом, несущимся из страны рая, именем которой можно назвать только одно существо на планете — женщина!

— Вы так говорите, заслушаешься, — хихикнула Татьяна. — Пойдемте, мальчики. У меня столько дел, я домой взяла работу. Завтра в одиннадцать кафедра!

— Ну, вот так на! Кафедра! Ради такого случая, я живу рядом, можно зайти ко мне и обычным способом отметить начало нового учебного года!

— Нет-нет, у меня сил завтра должно быть много, — капризно топнула она ножкой, и только тут Волгин, в душе желавший, чтобы Борис ошибся в Татьяне, понял, что ошибся он сам.

— Кстати, на юг в этом году вы катали? — спросил неутомимый Борис. Он выжидал момента, говоря какие-то пустяшные слова, смеялся, призывая смеяться и Волгина, наблюдая, что тот совсем закис. — Имейте в виду, в Ялте очень хорошо. Ах, как дует свежий морской бриз! Ах, кипарисы!

— Ой, я в этом году так запарилась, поступая, работая, лето пролетело незаметно, загореть, как следует, не успела, вот. Ей-богу, что это за жизнь?

— Свежего морского бриза не вдохнули, — подхватил Борис со смешной торопливостью. — Как я вас понимаю, Таня, это надо восполнить. В столице имеются некоторые возможности. Мой папа, генерал, отдыхая на даче под Москвой, и то находит что-то прелестное в каждом прожитом дне. Надо наверстать, вечером посидеть с друзьями в хорошей компании и за бутылочкой отличнейшего «Эрети». Кстати, отличное вино. А? Не веришь? Давай Володю пошлем, пусть купит, а мы с тобой здесь подождем.

— Ой, домой надо, мальчики, столько дел, — простонала Татьяна, оглядываясь на молчаливого Волгина.

— Дела в лес не убегут, — игриво произнес Борис. — Кстати, я купил новую пластинку с хорошей музыкой, — Борис пытался понять, на какую наживку рыбка клюнет.

— Ну, ладно, Борис, вы меня уговорили, у вас хорошее вино, отличная музыка, папа генерал, морской бриз и кипарисы! Пойдемте. Расскажете про свой отдых на юге?

Волгин видел, что ей приятно находиться среди парней и что ею мало-помалу овладевали неясные одурманивающие чувства.

— Проводите меня до Центрального телеграфа и — домой. Мне нужно сегодня отправить телеграмму в Воронеж, тете. Мама велела.

— Вон, Танечка, видишь дом, то мой дом, на глаз он неказистый, а на самом деле нам скоро дадут хорошую квартиру. Трехкомнатную!

— Так вы тут живете? — удивилась радостно она и громко засмеялась. — Все у вас! Как вам не подчиниться! Только подождите, я сейчас телеграмму отошлю.

— Мы тут временно, — разъяснял Борис, почему дом, в котором он живет, такой непрезентабельный.

— Только я вас ждать не буду, — проговорила она. — Дамы не ждут.

— Не ждут, — повторил Борис, поглядывая на нее своим удивительно чистым насмешливым взглядом, как бы все понимая, поощряя принятое ею решение, и во всем соглашаясь с ней.

— У тебя денег ноль? На «Эрети» хватит? — спросил Борис, доставая кошелек и принимаясь отсчитывать. Волгин отдал свою десятку, полагая неудобным не поучаствовать в покупке вина, хотя с деньгами у него как раз было туговато.

Засунув бутылку в карман и весело напевая, Борис направился из магазина, и Волгин, глядя на него, пожалел, что не обладал таким вот веселым и легким нравом.

Они перешли улицу и остановились на условленном месте. Вскоре появилась Татьяна.

— Ну что, мальчики, купили винца?

Волгину стало весело безо всякой на то причины.

— Я так устала с этими экзаменами, просто один ужас. Так устала. И, конечно, разумеется, какой там морской бриз, в зачуханную болотную лужу под Москвой, на Истре, не имела времени и сил окунуться. Ах, черт побери! Вот Борис ездит по югам с девочками! Ай, молодец-удалец! Ай, жить умеет!

— Каждому по уму, — отвечал скромно Борис, напружинив свою крутую грудь. — Молодым везде у нас дорога.

— А нам, старухам? — засмеялась она.

В коммунальной квартире под вечер кипела жизнь — запах жареных кабачков чувствовался уже на пороге. Борис определил, что Аня, водительница троллейбуса и любовница мудрого академика, готовит свое любимое кушанье. Войдя в комнату, хозяин включил стоящий в углу торшер, и в мягком полусвете лица молодых людей словно выплыли из темноты, испарилась убогость обстановки и вещи приобрели значительность. Борис водрузил бутылку вина на стол, посадил Татьяну на диван, Волгина отослал мыть огурцы и помидоры. Как только Волгин вышел, он спросил у Татьяны:

— Ты хочешь у меня остаться?

— Нет! Но! — отвечала она, опустив глаза.

— Если женщина говорит мужчине «нет», считайте, что она говорит «да», — произнес Борис со значительностью. Неожиданно он поцеловал ее голое колено. — Ты мне так понравилась, Танечка, я прекраснее не встречал женщины. Это сон наяву и как говорил один поэт, что он помнит то самое чудное мгновенье, милая ты моя.

— Ну уж, — только и сказала она с нежной полуулыбкой.

Вернувшийся Волгин застал их весело беседующими. Таня уютно устроилась на диване, подвернув одну ножку под себя, предварительно сбросив туфельку, и объясняла, как правильно резать хлеб.

— Ты что молчишь? — спросил Борис у Волгина сердито, когда девушка вышла в коридор позвонить подруге. — Не молчи, говори. Женщина боится молчания, как американцы водородной бомбы. Понял?

— Что именно?

— Чем банальнее, тем лучше, тем это будет приятнее женщине. Говори глупости. Это ее уровень. Говори. Просто так, любую глупость: умное она не поймет.

— Но что говорить?

— Первое, что придет на ум. Слушай, Володь, я учился с Гафтом. Он умен? Балабол. Тут рядом дом членов Политбюро, их дети в нашей школе учились. Они умные? Чур, о политике я не говорю, не говорю. Все. Чур меня, чур! — Он оглянулся, как будто его кто-то мог подслушать.

— Зачем тебе это? — Волгин пожалел, что вообще пришел на этот спектакль.

— Зачем? Любовь — происходит каждый час, день, минуту, секунду, а ты говоришь: «зачем». Затем, что так надо, ибо я не хочу выглядеть в ее глазах идиотом. Причем полным!

— Ты?

— Да! Я! Потому что если я не удовлетворю ее желание, о чем она страстно мечтает, буду выглядеть полным суперкретином.

— Откуда ты знаешь? — Волгину захотелось, чтобы вернувшаяся девушка хлопнула дверью и отправилась домой. Но Таня заявила, что созвонилась с подружкой, и та может появиться через час-два, так как ехать надо с другого конца Москвы, и они могут продолжить веселую пирушку. Волгин пытался объяснить, что ему сегодня надо уже отправляться в общежитие, но остался, и, мило беседуя, они допили вино. А когда Борис с Татьяной уединились в смежной комнате, Волгин решил исчезнуть, но, к сожалению, его чемоданчик находился в занятой комнате.