Владимир Мигунов – Истинная Стена: Книга два «Тень на троне» (страница 3)
Аня шла впереди, её связь с Троном была тонкой, но непрерывной нитью. Она чувствовала, как каждое её неверное движение, каждое колебание вызывает рябь в хрупкой ткани этого искажённого места. Она не шла наугад – она вела их, как живой лоцман, обходя очаги чистой аннигиляции, которые её восприятие отмечало, как клокочущие пятна леденящего жара.
Ловец шел позади, его взгляд, привыкший к Пустоте, безошибочно выискивал полу растворенные в эфире ловушки – остатки защитных чар, извращенные «Оно» до неузнаваемости. Матвей замыкал шествие, его заживающая рука была в постоянной готовности выбросить руну-вспышку. Он смотрел на спину Ани – прямую, негнущуюся, – и чувствовал не гордость, а леденящую тревогу. Она слишком уверенно вела их по этому аду. Как будто часть её уже стала этим местом.
Их цель была не точкой на карте, а слабым, прерывистым биением в хаосе. Чувство Ани привело их к полузатопленной арке из черного базальта – всё, что осталось от сторожевой заставы. Внутри, в пещере, пол которой был сухим лишь по чьей-то ослабевшей воле, они нашли их.
Хранитель Ирмин сидел, прислонившись к стене, словно корень старого дуба. Его доспехи, некогда сиявшие серебром Дома, были покрыты коррозией цвета запекшейся крови и странными, кристаллическими наростами. Лицо под шлемом, с которого осыпалась эмаль, было измождённым, но не сломленным. В глазах, глубоко запавших в орбиты, всё ещё тлел уголь воли. Вокруг него, на подстилках из иссохшего мха, лежали пять его стражей. Двое не двигались, их дыхание было поверхностным, а кожа отливала восковым мертвенным блеском. Остальные трое были в сознании, но их взгляды были пустыми, направленными внутрь, в борьбу с ядом Пустоты, медленно точившим их изнутри.
Увидев вошедших, Ирмин медленно, с трудом поднял руку, сжимая рукоять меча, лезвие которого было покрыто сколами и тусклыми пятнами.
«Стой… Кто…»
Ловец шагнул вперед, опустив капюшон. «Успокойся, старый червь. Это не они. Это – спасение».
Ирмин всмотрелся, и в его глазах мелькнуло недоверие, затем – потрясение. «Ловец? Ты… жив? Но отряд… все полегли…»
«Некоторым везёт больше», – хрипло бросил Ловец, уже наклоняясь к ближайшему раненому, оценивая поражение.
Аня подошла, и её присутствие, её аура, насыщенная свежей силой Трона, заставила Ирмина напрячься ещё больше. Он увидел в ней не просто человека. Он увидел источник. Свет, которого не было в Топинах. Его взгляд перебежал на её лицо, и он что-то уловил. Что-то знакомое в чертах.
«Ты…»
«Аня. Дочь Хранителя, что пал вчера. Наследница Престола», – сказала она, и её голос в гробовой тишине пещеры прозвучал как удар колокола.
Ирмин замер. Весть, казалось, была для него ударом тяжелее всех ран. «Он… пал?» В его голосе прозвучала не просто скорбь солдата по командиру. Личная, горькая потеря. Они были одного круга, одного времени. «А Лена…»
«Лена – враг, – сказал Ловец. – Она и есть ядро «Оно». Вся эта мерзость – её рук дело».
Ирмин закрыл глаза. Казалось, последняя опора под ним рухнула. Потом он открыл их снова, и в них осталась только усталая, холодная решимость выжившего. «Что нужно сделать?»
Эвакуация была жестокой проверкой для новой силы Ани. Она не могла просто «пожелать» их исцеления – яд был вплетен в самую суть их существ. Но она могла стабилизировать. Кончиками пальцев, почти не касаясь, она провела над каждым стражником, и её воля, усиленная Троном, создавала вокруг них тончайший кокон из порядка, сдерживающий распад. Это была не победа над болезнью, а её приостановка.
Когда она дотронулась до плеча Ирмина, чтобы помочь ему встать, он вздрогнул, ощутив прилив чужеродной, всеобъемлющей мощи. Его взгляд на неё стал сложным – в нём была благодарность, но и глубокая, недоверчивая настороженность.
Вернуться в Сад, ведя за собой этот хрупкий, полуживой отряд, было труднее, чем пройти в Топины. Сила Ани работала, как насос, вытягивая из неё энергию. Когда они, наконец, пересекли границу здорового пространства и увидели вдалеке сияющую сферу Трона, двое из стражников потеряли сознание. Но они были дома.
Весть о возвращении Хранителя Ирмина, которого давно считали погибшим, разнеслась по уцелевшим уголкам Сада быстрее, чем могла бы любая магия. Когда отряд, поддерживаемый Аней и Матвеем, добрался до площади перед руинами, там уже собрались те немногие выжившие, кто был способен стоять: несколько постаревших, искалеченных архитекторов низших кругов, пара испуганных, но не сломленных обитательниц Сада в одеждах из листьев и света.
Ирмин, опираясь на свой меч, шёл сам. Он шёл к Трону. Не как подданный. Как равный, пришедший подтвердить власть нового правителя или оспорить её. Ловец и Матвей обменялись встревоженными взглядами, следуя за ним.
Сфера Трона была открыта. Аня сидела в его центре, и её фигура, слитая с темным камнем, казалась монолитом. Она была бледна от переутомления, но её осанка, её взгляд, устремлённый на приближающегося воина, не оставляли сомнений – здесь была власть.
Ирмин остановился у края сферы, не переступая границы сияющих линий. Его взгляд, тяжёлый, как свинец, скользнул по Ане, сидящей на месте, которое по всем древним законам должно было принадлежать ему или кому-то вроде него.
«Наследница, – произнёс он, и в его голосе не было ни почтения, ни радости. Только холодная констатация. – Я признаю твою кровь. Признаю силу, что вытащила нас из Топин. Но…»
Он сделал паузу, и его голос зазвенел сталью.
«…ты почти чужая. Взращённая в ином мире. Ты не знаешь наших законов, наших битв, нашей боли. Ты получила власть по праву падения, а не по праву долгой службы. И я вижу в тебе не только правителя. Я вижу в тебе девочку, играющую с огнём, который спалит нас всех».
Тишина повисла гробовая. Матвей сделал шаг вперёд. «Она спасла тебя! Без неё ты сгнил бы в той трясине!»
«И за это я ей благодарен! – рявкнул Ирмин, не отводя взгляда от Ани. – Но благодарность солдата и доверие подданного – разные вещи! Кто она, чтобы вести нас против Лены? Архитектор? Она едва познакомилась со своей силой! Хранитель? Она получила эту долю вчера! Она – дитя трагедии с тиарой на голове, и эта тиара может оказаться нам всем концом!»
Ловец попытался вступить, его голос был тихим и опасным: «Ирмин, остынь. Она – наша лучшая и единственная надежда. Трон принял её».
«Трон может ошибаться! – прогремел Ирмин. – Или ты забыл, кому он служил до этого? Её отцу! Который десятилетиями вёл нас от поражения к поражению!» Его слова были ударом ниже пояса, но в них звучала горькая, выстраданная правда старого фронтовика, видавшего лишь неудачи. Он повернулся к собравшимся, к своим ещё слабым, но уже вставшим в строй стражникам. «Я не буду слепо следовать за очередным светлым символом к очередной гибели! Нужен совет! Нужен военный совет, а не единоличное правление ребёнка, опьянённого властью!»
В его словах была искра, способная разжечь мятеж. Недовольство, страх, усталость – всё это было на лицах выживших. Аня наблюдала за этим, и усталость в ней медленно превращалась в холодную, безжалостную ярость. Она только что вытащила этого человека из ада, потратив свои силы, а он первым делом бросает ей вызов перед её же народом.
И в этот момент пространство вздрогнуло.
Не предупреждением. Ударом. Из леса на окраине площади, из самой тени, хлынули твари. Не прежние бесформенные тени. Новые. Разрушители Резонанса с визжащими, как пилы, конечностями. Прядильщики Реальности, за которыми воздух струился и рвался, как гнилая ткань. Поглотители Воли, плывущие бесшумными, гибельными зонтами.
Атака была стремительной, расчётливой, направленной на самое слабое звено – на измождённых стражников Ирмина и на растерянную толпу выживших.
Мать не стала ждать. Она нанесла удар именно сейчас, в момент раскола. Идеальное время.
«К оружию!» – заревел Ирмин, забыв на миг о споре, его меч вспыхнул бледным, но яростным светом. Его стражники, превозмогая слабость, встали в круг. Ловец и Матвей бросились вперёд, их заклинания – резкие, отрывистые вспышки – отсекали щупальца Прядильщиков, ослепляли хищные «лица» Разрушителей.
Но их было мало. Существа Лены были созданы для войны, и они превосходили уставших, деморализованных защитников. Один из Поглотителей навис над группой обитательниц Сада, и те замерли, обездвиженные нарастающей апатией. Ловец, отбиваясь от двух Разрушителей, получил глубокий порез по ребру. Матвей крикнул от боли, когда вибрация исказила его защитную руну и ожёг ему ладонь. Ирмин, могучий, но медленный в своих повреждённых доспехах, едва отбивался от трёх тварей сразу.
Аня наблюдала с Трона. Она видела панику, боль, неизбежность поражения. И её ярость, всё это время копившаяся – на отца, на мать, на эту невыносимую ношу, на этого неблагодарного, горделивого Ирмина – достигла точки кипения.
Она не встала. Не произнесла заклинания. Она просто провела рукой перед собой. Лёгкое, почти небрежное движение, будто она смахивала пыль со стола.
И пространство послушалось.
Там, где прошла её рука, возникла не линия, а принцип. Абсолютного, безоговорочного «Нет». Закон, на мгновение наложенный на реальность: «В этой области – никаких существ, рождённых волей Лены».
Армия химер не взорвалась, не рассыпалась. Она… перестала соблюдать законы своего существования. Разрушители Резонанса замерли, их собственные вибрации, лишённые связующей воли, обратились внутрь, и они сложились, как карточные домики. Прядильщики Реальности утратили связь с искажённой тканью пространства и повисли в воздухе беспомощными сгустками, прежде чем испариться. Поглотители Воли, лишённые источника для поглощения, сдулись, как проколотые пузыри.