Владимир Меньшов – Судьба протягивает руку (страница 26)
Потом двинулись на электричке в Кисловодск, и постепенно до нас стало доходить, что наобум лазаря горные массивы не преодолеваются, что перейти Кавказские горы можно лишь по вполне конкретным перевалам, устоявшимся маршрутом. Когда я смотрел на карту, сидя у себя на кухне в Астрахани, этот процесс виделся значительно проще. Тогда казалось: сойдёшь с поезда – и вот они, горы, а за горами – море. Выяснилось, что путь нам следует держать по Военно-Сухумской дороге через Клухорский перевал, а добираться до него надо на машине, и это стоит денег.
Нам предстояло перейти через Кавказский хребет на высоте под три тысячи метров, а у нас ни спальников, ни палаток – пришлось на одном из этапов перехода даже оплатить ночёвку в палатке.
Помню, когда нас подняли на автобусе до тысячи метров, я предложил ребятам чуть прогуляться – взобраться повыше, осмотреться. И только тогда в полной мере мы ощутили, что такое горы. Кажется, впереди всего пригорок, рукой подать, но как бы не так. Чтобы добраться до самой близкой, доступной высоты, потратили часа полтора – вроде крепкие ребята, а язык на плече.
Горы произвели на нас необыкновенное впечатление. Позже стало понятно, что никакое морское побережье с его суетой, толпами народу не сравнится с величием гор. Озёра изумрудного цвета, ущелья, водопады, ледники, удивительная тишина. Эти пейзажи вошли в меня на всю жизнь.
По правилам, перед преодолением Клухорского перевала надо было остановиться в Северном приюте – специально организованном лагере для туристов. На другой стороне – Южный приют, откуда автобусом можно добраться до Сухуми. Оказалось, что переход разрешён только в составе группы под руководством инструктора. В лагере нас окружали альпинисты, люди в основном хорошо подготовленные, были и новички, но экипированные, подкованные теоретически. И вот среди этой массы профессионалов и любителей, стремящихся стать профессионалами, затесались мы – трое чудиков с чемоданчиками.
За переход через перевал из Карачаево-Черкесии в Абхазию тоже надо было платить проводникам-инструкторам, что показалось мне совершенно неразумным, и я убедил своих товарищей преодолевать трёхтысячник самостоятельно. И вот мы вышли из Северного приюта как бы погулять по окрестностям и пошли себе вперёд по тропинке, не оглядываясь. Но не тут-то было – за нами организовали погоню. Когда мы заметили преследование, не оставалось ничего другого – мы стали прятаться. Сидим в складках местности, не шевелимся, слышим разговор.
– Ну вот куда эти идиоты убежали?
– Ладно, давай возвращаться…
Я даже не знаю, чего больше было в наших действиях – наивности или действительно идиотизма.
И вот мы самостоятельно поднялись на самую высокую точку перевала, я смотрю сверху на Военно-Сухумскую дорогу, как она вьётся серпантином, спускаясь постепенно вниз, и говорю с апломбом: «Что за странная дорога? Кто так дороги строит?» Таковым был уровень моей подготовки, с такими представлениями о жизни в гористой местности я отправился в опасное путешествие. Как мы шеи себе не свернули по пути наверх, трудно сказать. А ведь надо ещё к Южному приюту спуститься.
Мы постарались успеть до темноты, но не вышло. Ночь в горах наступает мгновенно, как будто кто-то нажал выключатель. Солнце за гору зашло – и ничего не видать. Друг друга на ощупь ищем и не находим, и я ребятам говорю: «Всё, где стоим, там и ложимся до восхода, никуда не двигаемся». И очень хорошо, что моей рекомендации последовали: утром выяснилось, что мы в двух шагах от пропасти…
Довольно быстро мы дошли до Южного приюта, а там уже машина до Сухуми. Приходится платить, не помню уже сколько, но любая сумма для нас – прореха в бюджете. Приехали к морю, а там жара, мы потные, грязные, прямо в одежде полезли купаться, заодно и постирались.
Оставшееся время провели, передвигаясь на электричках по побережью – Сухуми, Гагры, Сочи. В этих местах есть что посмотреть. Ну и, конечно, загорали, купались в Чёрном море, пока товарищам моим не надоело, и они запросились домой. Мало того, что мы уложились в имеющиеся 30 рублей на каждого, но Владька с Димой ещё и захотели на обратный путь купить себе билеты. Идея эта показалась мне странной, но они убеждали, что хотят спокойно выспаться, не вздрагивая ночью от каждого шороха: вдруг идут билеты проверять. Ну что ж, это было их право, а я поехал из Сочи в Астрахань, как и планировалось изначально, зайцем. Тем более что в компании обилеченных передвигаться совсем не трудно.
Это путешествие стало для моих товарищей знаковым, в каком-то смысле вехой. Может быть, из-за того, что в молодости экзотические события переживаются особенно остро и запоминаются крепче. А может быть, не так часто в жизни им приходилось таким образом поступать: по одной шкале – смело, по другой – авантюрно, но в любом случае нарушая привычный ход жизни. О своих незабываемых впечатлениях они сложили семейные легенды, и уже их дети говорили мне с восторгом: «Дядя Володя, а папа рассказывал, какое у вас было приключение, как вы на море ездили…»
Но для меня каникулы после первого курса не стали революцией. Может быть, потому что много раз в жизни я рисковал и по мелочи, и по-крупному, не боялся потерять лицо, выглядеть глупо. А большинство людей, по моим наблюдениям, подобных историй избегают, с проторённой дорожки предпочитают не сходить – чревато неловкими, незнакомыми ситуациями. На самом деле панически боятся всего незнакомого, неизведанного.
Из-за этого страха люди и расстаются со своими детскими мечтами. Потому что на пути к мечте можно оказаться в положении, когда на тебя взглянут косо, когда ты будешь выглядеть не комильфо, а раз так, мечту можно признать не такой уж и важной. Рассудить здраво, оценить трезво: какие там ещё существуют формулы предательства детской мечты?
Есть и другой путь – романтический, как в «Двух капитанах». Упереться, но всё-таки стать полярным лётчиком. Сказать себе: я хочу быть лётчиком. Или космонавтом, поэтом, режиссёром… Но для этого, правда, придётся пуповину перегрызть, порвать с привычным образом жизни, со своей уютной средой обитания.
Оказывается, для большинства это непреодолимое препятствие. Как? Расстаться с привычным миром? Со знакомым кругом общения? Этот мир, этот круг может быть коммуналкой на десять квартир, но зато – привычная обстановка, где ты уже занял место в иерархии, где ничего не надо доказывать, где не стоит опасаться неловких ситуаций, косых взглядов. Выйти за границы знакомой обстановки – целое событие! Куда-то уехать? Зачем? Здесь всё хорошо, вот кровать, в которой просыпаешься, отсюда уходишь на работу, сюда возвращаешься с работы и снова ложишься спать в тёплую удобную кровать. А это – ловушка, в которой человек фиксируется намертво, которую принимает за единственно возможный вариант существования.
Хотя вполне вероятно, в таком жизненном подходе больше естественного и, в конце концов, полезного для человеческого рода. Ведь неясно, что было бы с нами, если бы всякий срывался с обжитого места в погоне за детской мечтой, легко расставаясь с привычным укладом. Может быть, именно такой порядок вещей и не даёт миру пойти вразнос…
Но всё-таки я доволен, что рисковать не боялся.
13
О том, как выбирали комсорга, о неумении выигрывать любой ценой, отношениях с Евгенией Морес и подслушанном через отдушину разговоре
Когда мы пришли на занятия после каникул, нас ожидала новость: Андрей Мягков и Ася Вознесенская теперь живут вместе, они ещё не поженились, но отношения и намерения серьёзные. Официальных объявлений не последовало, но как-то нас уведомили, вероятно, чтоб не возникало лишних разговоров. До этого Ася с Андреем репетировали самостоятельный отрывок «Ромео и Джульетты», который вышел не очень убедительным, потому что и он определённо не Ромео, да и она не Джульетта, но Андрей всё-таки показал намётки большого артиста.
В начале нового учебного года у нас состоялись выборы секретаря комсомольской организации, и я не дал этому мероприятию превратиться в рутину. Решил, что Наташа Власова в качестве комсорга нам не подходит, что нужен другой комсомольский вожак. Я напомнил об истории с Салюком и отчисленной девушкой, отметил, какую важную роль сыграла в этом скандале комсомольская организация. Сказал, что в случае очередного конфликта у нас могут возникнуть проблемы, потому что курс раскололся на две части, а Наташа принадлежит к одной из них и не сможет быть объективной. Я предложил компромисс – выбрать кого-то нейтрального.
Разумеется, началось выяснение отношений, и выглядело это собрание странно, вызывало чувство неловкости. Ещё и потому, что после долгого перерыва среди нас появилась Валя Малявина, приехавшая только что с Венецианского кинофестиваля – вся такая воздушная, нездешняя, неземная, а мы тут на повышенных тонах скандалим, и со стороны особенно заметно, как всё это мелко…
В итоге выбирают секретарём комсомольской организации меня, и, хотя выступление моё было вызвано отнюдь не желанием занять этот пост, а необходимостью обозначить и обсудить проблему, отказываться я не стал. Задним числом понимаю: мои настойчивые поиски справедливости процентов на восемьдесят были обусловлены уязвлённым самолюбием, завистью, ведь я не мог освоить то, что мои конкуренты делали с лёгкостью, я чувствовал, что уступаю им в остроумии, в умении поставить себя в компании.