Владимир Меньшов – Судьба протягивает руку (страница 23)
Когда эйфория от самого факта поступления в Школу-студию МХАТ стала проходить, когда я немного осмотрелся по сторонам, меня то и дело начали одолевать мрачные мысли. Это ещё не было творческим кризисом, разочарованием в профессии, поначалу я просто почувствовал себя не в своей тарелке. Вроде бы, если рассуждать здраво, всё отлично: я оказался в институте, о котором мечтал долгие годы. Но всё-таки трудно было избавиться от раздражения, связанного с тем, как складывались отношения у студентов нашего курса. А отношения эти не ограничивались занятиями по актёрскому мастерству, литературе или фехтованию, они продолжались во внеурочное время, в общежитии, и заполняли собою почти всё жизненное пространство.
11
Об особой ленинградской породе, проблеме выбора койки в общежитии, отсутствии страха потерять лицо, дендизме, садизме и сексуальном скандале
Поселили меня в одну комнату с ленинградцами Андреем Мягковым, Рогволдом Суховерко и Володей Салюком (раньше практиковались выездные экзамены, и эта тройка была отобрана комиссией Школы-студии МХАТ в самом Ленинграде). Спустя какое-то время я решил сменить дислокацию – занял пустую койку в комнате, где жил мой земляк, астраханец Дима Попов, крупный сильный парень, он потом сыграл в картине «Москва слезам не верит» товарища Гоши в эпизоде драки.
Я подумал, что проще мне будет жить там, где есть хотя бы один знакомый человек. После того как я переселился, мои недавние соседи поинтересовались, почему, мол, съехал, и я всё по-честному объяснил. «Ну ладно», – ответили мне. Причина выглядела правдоподобно, да и лучше им так – они ведь остались втроём в комнате.
С первых же дней учёбы «ленинградцы» обозначили себя отдельной группой. Конечно, они не делали специальных заявлений на этот счёт, но как-то сразу всем стало ясно: существует граница, пусть и невидимая, но для всякого встречного-поперечного непреодолимая. Именно эта компания и стала у нас задавать тон. Завоевать статус законодателя моды было довольно просто, потому что на первых порах ещё не обозначились лидеры – ни в творческом отношении, ни в человеческом. Ситуаций, которые бы позволили проявиться таланту и лидерским качествам, ещё не возникало – этюды не выявляли даже в минимальной степени, кто же из нас наиболее даровит. Единственное поле, на котором первокурсник мог заработать очки, – капустник.
Знаменитые капустники Московского художественного театра – отдельный жанр, традиции этой больше века. Капустники делают и актёры театра, и студенты, но именно капустник первокурсников вызывает особое внимание: на нём можно увидеть, чего стоят новички, кто из них интереснее и чем выделяется.
Для меня эстетика капустника была абсолютно неведомой, я совершенно не понимал, с какой стороны подходить к решению подобной творческой задачи. И тут оказалось, что Володя Салюк пишет очаровательные миниатюрки, именно по его сценарию мы и сделали очень симпатичное представление, смогли заявить о себе довольно громко. Таким образом у нас обозначился один из лидеров – Володя Салюк, невысокий, ушастый ленинградский интеллектуал.
Было у нас на курсе несколько человек «в возрасте»: мне, Мягкову, Салюку и Попову стукнуло двадцать два. Остальные помладше – Лёше Борзунову так и вообще исполнилось только семнадцать, а в этом возрасте лишние четыре-пять лет – серьёзный багаж, чаще всего рождающий у старшего чувство превосходства. Впрочем, я ничего подобного не ощущал, и с Лёшей Борзуновым мне было безумно интересно.
По отношению к Борзунову в очередной раз проявилась моя увлечённость талантливыми людьми, к которым Лёша, безусловно, относился. В Студию он поступил сразу после школы, но у него уже имелся кинематографический опыт: шестиклассником он сыграл главную роль в фильме Ильи Фрэза «Необыкновенное путешествие Мишки Стрекачёва». Сыграл не просто хорошо, а блистательно, виртуозно. Илья Фрэз в одном из интервью так определил своё отношение к юному артисту: «Если бы у меня было пять сыновей, я хотел бы, чтобы все они были похожи на Лёшу Борзунова». А уже когда мы поступили, на экраны вышла картина «Друг мой Колька». Там у Лёши небольшая, но запоминающаяся роль, и сыграна она блистательно – умно, эффектно, сатирично.
Я был просто счастлив, что имею возможность общаться с этим ярчайшим талантом, наблюдать за ним. Актёрское начало было в Лёше невероятно развито, это был настоящий природный дар. Лёша мог показать любого, но, надо отдать ему должное, проявлял чувство меры, не злоупотреблял способностью к пародированию. Лёша знал себе цену, но был скромным парнем. А ещё – принципиальным. Он не выпендривался попусту, но по значимым вопросам мог пойти на конфликт. Возможно, поэтому к семнадцати годам он ещё не был членом ВЛКСМ. Этот факт биографии выяснился на первом курсе, и в комсомол мы его принимали уже в Школе-студии МХАТ.
Талант Борзунова был очевиден всем. И студенты, и педагоги понимали, что он станет актёром МХАТа, куда Лёша в итоге и получил распределение. Старики его приняли и полюбили, а во мхатовской традиции это весьма важный момент – преемственность поколений.
Уже после учёбы я смотрел во МХАТе спектакли с Лёшиным участием и, как ни странно, не увидел того фееричного, искромётного Борзунова времён Школы-студии. Мне показалось, что МХАТ его раздавил. Прозвучит парадоксально, но, думаю, Лёша излишне уважительно относился к авторитету МХАТа, его старожилам. Относился как к чему-то святому, а такое преклонение мешает. И это замечание я отношу в равной степени и к себе. Неумение относиться к маститым артистам как к коллегам может стать тормозом в развитии. Нужно быть в этом смысле немножко циником, чтобы тебя не парализовало величие твоего заслуженного партнёра по сцене.
На творческой судьбе моего товарища драматическим образом сказался приход в театр Ефремова: Олег Николаевич начал твёрдой рукой устанавливать свои порядки, а Лёша, ставший к тому времени секретарём парторганизации, со всей своей принципиальностью вступил с ним в конфликт. Наверное, стоило Лёше быть дипломатичнее или уйти в другой театр, но он остался и, как теперь стало понятно, проиграл. Артист с уникальным дарованием вынужден был в 90-е годы зарабатывать дубляжом хлынувшей в страну зарубежной кинопродукции, в том числе телесериалов. Впрочем, на этом поприще он проявил себя блестяще. Борзунов стал одним из самых известных мастеров дубляжа, записывал аудиокниги, работал на радио.
После конфликта с разделением МХАТа Лёшина жизнь, по сути, пошла наперекосяк. Помню, он как-то позвонил, обратился за помощью, пожаловался, что дал под проценты деньги одной нашей общей знакомой, а та не отдаёт – весьма распространённый сюжет 90-х. Я, к сожалению, помочь ему не смог, и он потерял значительные средства – десятки тысяч долларов. А личная жизнь сложилась у Лёши так и вовсе трагически – жена уехала за границу и там осталась, а потом за ней последовала и дочка. В 2013 году мне позвонили и сообщили о Лёшиной смерти. Он умер от сердечного приступа, один в квартире, тело стало разлагаться, соседи забили тревогу… Я поехал на похороны, где собрался очень узкий круг – ни жена, ни дочка в последний путь моего товарища не провожали. Такой несправедливый финал для человека, которому судьба сулила подняться на вершину.
Вообще, мне кажется, что процесс обучения в творческом вузе процентов на восемьдесят состоит из взаимообогащения, когда один ученик делится с другим впечатлениями, опытом, представлениями о прекрасном. На основании рекомендаций – что посмотреть, что почитать – и формируется вкус. А значит, результат каждого в отдельности во многом зависит от того, какая компания подобралась, кто станет твоим окружением. В этом смысле у нас был необычный, по-своему интересный конгломерат, в котором, впрочем, намечались противоречия и даже назревали конфликты.
Судить, насколько верным оказался выбор приёмной комиссии, стоит не только по формальным результатам, количеству удавшихся творческих судеб, статистике успеха, хотя и в этом отношении наш курс оказался урожайным. Народными артистами РСФСР стали Ася Вознесенская, Андрей Мягков, Ира Мирошниченко, Вера Алентова и я. Думаю, если бы прежняя система сохранилась, большинство из этой пятёрки получили бы звания народных артистов СССР.
Но и среди тех, кто не стал широко известен, были яркие, талантливые ребята.
Училась у нас на курсе прелестная девушка Маша Стерникова, хороша была необыкновенно. Сразу после учёбы снялась в двух культовых картинах 60-х – «Мимо окон идут поезда» и «Нежность». Предложений было много, но она на несколько лет уехала с мужем-переводчиком в Иран, вернулась, развелась, позже вышла замуж за Валеру Носика; их сын, Александр Носик, сегодня популярный актёр. Маша так ярко ворвалась в кино, но удержать позиции ей не удалось. Уехав за границу, она, к сожалению, выпала из обоймы, режиссёры о ней забыли.
Ещё одна наша сокурсница – Наташа Власова. В театре она себя не нашла, но стала одной из самых ярких актрис озвучания, за кадром сыграла роли самых знаменитых мировых звёзд: Анны Маньяни, Софи Лорен, Мэрил Стрип… Мисс Марпл Агаты Кристи тоже говорит в русской версии голосом Наташи.