Владимир Мельников – Оскал Стикса (страница 29)

Знахари встретились возле палатки Аида, где он жил и принимал клиентов, которых пока что было очень мало. Тут же, за ширмами, находились Римма, которую он же и окрестил Русалкой, в память о своей первой встречи с ней, а также другие раненые.

– Давай знакомиться. Я Герыч, знахарь Табора и твой коллега. Ты, Аид, мне Марьяна уже вкратце рассказала. Ахрип сказал, что квартировать и работать вместе будем.

– Здарова. Он мне говорил, что для знахарей очень важно обмен знаниями. Но какие у меня знания за пяток дней в Стиксе? Смешно даже.

– Угу, трудно спорить. Я хоть и около года здесь, но опыта большого не имею. Так, по мелочи. То рану подлатать, то дар посмотреть, но силы своего дара маловато. Его, как Ахрип говорит, надо горохом развивать и практикой. А гороха в Таборе никогда не видели. Главная забота была от перезагрузки убежать и споранов собрать.

Он протянул Аиду руку и тот крепко пожал его ладонь. Оба замерли, глядя друг на друга и не разжимая рукопожатия. Они просто стояли и молча смотрели друг на друга. Долго стояли, минут двадцать. Если кто-то и проходил мимо, и видел это, то не придавал значения – мало ли какие тараканы у знахарей в голове. А «тараканы» были, да еще какие!

С первой секунды рукопожатия между ладоней возникло тепло, которое быстро охватило их руки. В самом начале контакта оба почувствовали тепло, а уже потом, внутренним зрением, ощутили энергетические потоки, которые двумя разными ручейками перетекали из одного знахаря в другого.

Когда потоки, постепенно угасая, исчезни, они отпустили руки и засмеялись.

– Я, откровенно говоря, мало что еще понял, – насмеявшись, от нахлынувших ощущений, сказал Герыч. – Это надо обмозговать в спокойной обстановке.

– Согласен. Я понимаю, что теперь знаю больше, но по полочкам как все это разложить, непонятно мне вообще.

– А я кое-что из ранее мне не понятного, уяснил. Особенно по выращиванию у больных фрагментов утерянных органов.

– У меня больше всего с этим и было связано. У девушки стопу пулей оторвало. Сейчас ее потоки энергии туда направляю и свои силы подкидываю. А давай попробуем другие руки? Левую с левой.

Они взялись левыми руками. – Совсем другое ощущение потоков пошло и другая цветовая гамма у них.

– Помолчим давай, – предложил Аид и закрыл глаза.

Когда к ним подошел Ахрип, до этого наблюдавший за их общением от своей палатки, оба знахаря лежали на траве, и раскинув в стороны руки смотрели в небо.

– А я смотрю, что-то у вас вырисовывается?

– Угу, – коротко ответил Герыч и закрыл глаза. – Сегодня все. Вымотались при обмене. Живца похлебаем и отдыхать. Остальной обмен позже, как восстановимся.

– Отдыхайте. Знахари, любимые дети Стикса. Он вам знания особые дает, но и спросит, если ему надо будет, по полной программе.

Глава № 24

.

Возвращение Воробья

Группа Воробья вернулась через день после возвращения Стержня. Колонна аж из двенадцати автомобилей, возглавляемая БТРом, на котором, обхватив ногами ствол КПВТ, сидел старший группы, обогнув пост, втягивалась на территорию стаба. Судя по довольному выражению лица, Воробей был доволен поездкой и его распирало от желания похвастаться.

По самом колоне было видно, что ему есть что рассказать и показать. Три рефрижератора на седельных тягачах Scania и MAN, явно были загружены продуктами питания. Еще три Volvo тащили длинные цистерны с надписью: «Огнеопасно». Четыре КАМАЗа с армейским камуфляжным окрасом, указывали, что группа нашла воинскую часть. Замыкали колону пикап и автобус, в салоне которого было видно не меньше двадцати пассажиров.

Матрос, приветственно помахав Воробью и указав, где находятся командиры, тут же показывал водителям, куда им следует перегонять технику.

– Плаха, давай сюда со своими бумагами, – крикнул Ахрип, обернувшись вглубь штабной палатки. – Иди, принимай добро. Тут тебе надолго работы привалило.

– Ух ты! – восхитился таким зрелищем Плаха. – И народу, судя по всему, добавится. Эй, Аленка, бери журналы и пошли. И Умника позови, народ смотреть будем.

Воробей, довольный произведенным эффектом, подошел к палатке.

– Ну, вот как-то так! – сияющий, как золотая монета, Воробей махнул себе за спину, показывая на пригнанную технику.

Дед Ахрип еще раз посмотрел на паркующиеся машины, ничего не сказав, скрылся в палатке.

– А что так? – выражение лица у Воробья сразу изменилось с радостного в озадаченное.

– Пошли, – кивнул ему Стержень, – проблемы у нас. Большие проблемы. Рог пропал и шансов, что живой, нет.

Глаза Воробья округлились. Они в Рогом попали в Улей почти одновременно и были очень дружны.

– Садись, Воробей, и слушай.

Рассказ Ахрипа о сложившейся обстановке занял пол часа. Воробей слушал внимательно, но в глазах было много разных эмоций.

– Суки, мочить их буду! – выдал он, когда Ахрип остановился.

– Успокойся, Воробушек. Все мы их бить будем и совсем не из-за мести. Это война и вопрос выживания. Я тоже, как о них от Костыля узнал, думал в бой рвануть, ибо нельзя им тут дать закрепиться. Но потом остыл. Тут точный расчет нужен. Вот и товарищ твой и мой в разведку пошел и не вернулся. Расскажи лучше, что из военного добыл? Есть что путевое?

– Для этих тварей у нас теперь есть два миномета и по тридцать мин к каждому. В КАМАЗах они. Сто двадцать миллиметров.

– Это «Сани» что ли? – уточнил Стержень. – Хорошие машинки. До семи километров кидают пудовые мины.

– Я в классификации не разбираюсь. Из их расчетов только один иммунный оказался. Сержант. Он в лесу отсиживался, пока его коллеги бывшие, друг друга жрали. Споровое голодание сильно подкосило парня. Может в кваза обратится. Случайно заметили, когда машины смотрели. Он нас из ельника увидел, понял, что мы не людоеды, и полз в нашу сторону. Живцом отпоили, но слабый. По крайней мере, с оружием разобраться нам поможет.

– Иммунных смотрю, подсобрал.

– Да. Мы по границе черноты далеко прошли. Местность в ту сторону ровная. Самолет посмотрели, на котором Летун свалился. Кстати, хвост самолета, который оторвался на черном кластере, уже почернел. А километров через тридцать от самолета уперлись в большое озеро. Не понятно, один это кластер или Улей несколько озер соединил. На озере прогулочный теплоход был с кучей народа. Старпом там молодец оказался. Как только люди обращаться начали и агрессию проявлять, наплевав на мораль и законность, начал таких за борт вышвыривать. Вначале кое-кто из пассажиров был против, но как покусали нескольких, сами стали помогать. Потом они еще несколько человек в лодках подобрали. Так и дрейфовали, пока нас на берегу не заметили.

– А как же эти со споровым голоданием справились?

– Команда «подрабатывала», переправляя фальсифицированный коньяк из одного порта в другой. Там весь трюм этим суррогатом заполнен был. Суррогат оказался спасительным. Все, кто выжил, раз пять-шесть за день по стаканчику принимали от головной боли, так сказать. Народ самый разный собрался: комерсы, офисный планктон, студенты, матросы, пара курсантов, супруги-стоматологи, трое детей. В общем, это пока не бойцы, а так, пушечное мясо.

– Нам сейчас каждый человек дорог. Потом видно будет, кто и на что сгодится. А Стикс, как всегда, свои расклады дает. То кнут, то пряник. Вот и сейчас то же самое. Подкинул нам «нолдов», но и тут же, нам попались минометы и люди дополнительные. А уже нам решать, как все это использовать.

– Так рассуждать, он и им должен что-то подкидывать.

– Конечно подкидывает. Мы этого не знаем, но и они, возможно, тоже не понимают. Ты новичков, надеюсь, в курс дела уже ввел?

– Обижаешь, Дед Ахрип! Конечно. Провел ликбез на привале. Большинство, как обычно, в шоке, но оклемаются.

– Эй, Матрос. Давай, собирай народ на совещание. А через час всех, кто только есть в стабе, на холм. Общее собрание проведем. Пора уже.

Глава № 25

.

Собрание

– Ну что, друзья мои, – начал Дед Ахрип. – С активом нашего стаба мы практически определились. И теперь перед нами стоит задача по разработке наших планов на ближайшее время и на дальнейшую перспективу.

В руководство, кроме Деда Ахрипа, вошли Стержень, Воробей, Умник, Плаха. На общем собрании от участия в принятии решений отказались оба знахаря – Аид и Герыч, а также ксер Неля, заявившие, что с их дарами им очень редко будет выпадать время для общественной работы. Другие кандидатуры либо не нашли поддержки, либо люди заявляли самоотвод по своим внутренним убеждениям, как правило, нежелания принимать решения, от которых будут зависеть чьи-то жизни.

Ахрип тоже артачился, заявляя, что руководство Табором за последние годы у него уже «в печенках» сидит, что он «устал сопли и зады всем подтирать», а хочет ходить в рейды и изучать новый мир. Кроме того, долгие годы, проведенные среди черных кластеров, создали в его знаниях огромную «черную дыру» о процессах, технологиях и нравах в мирах-донорах.

– Отстал я от реальной жизни. Сильная пропасть между моим знанием и большинства из вас. На самом деле кто я такой? Простой деревенский парень с образованием трех классов воскресной школы при сельском храме попавший сюда сто лет назад. Кластеры и твари – вот мои учителя. Я же только в Улье толком писать и читать научился. А кругозор свой расширял за счет общения с новыми иммунными. Опять же, в изоляции наш Табор очутился, когда в донорских мирах была середина восьмидесятых годов. Я телевизор несколько раз видел! И то не работающий. Мне на пальцах объясняли, что это и для чего. А сейчас уже двадцатые года другого века! Вон ребятня наша, несмышленая, об инете каком-то твердит, который все знает. А пощупать его не могу. А компьютеры, коптеры, квадроциклы, мобилы? Слова слышу, а понимания нет. И знания, и техника далеко ушли. Нет, не догнать мне всего этого.