Владимир Медведев – Хороший братец – мертвый братец (страница 56)
Он замолк на миг, хитро глянул на Володю, хулигански ухмыльнулся, взмахнул рукой, и… Лодку качнуло, Сенька присел, чтоб не упасть. Носилки с колоколом накренились, сдвинулись влево и поползли.
– Держи! – закричал дядюшка.
Сенька обернулся, выронив сухарь, потянулся к котлу и еще сильнее завалил набок нашу посудину.
– С другой стороны хватай! С другой!
Сенька крутанулся на корточках, разворачиваясь… Носилки поехали вправо. Сенька – за ними, ухватил за раму, рванул на себя, поскользнулся на мокром дне и рухнул на борт. Котел в деревянной оснастке соскользнул с кормы, как корабль со стапелей, и ушел под воду. Сенька плюхнулся вслед за ним, перекувыркнув лодку.
Когда я вынырнул на поверхность, Сенька неподалеку от меня старательно следовал сценарию, который природа разработала для не умеющих плавать: бил по воде руками, захлебывался, вопил… Я тоже последовал инструкции, и мы с ним реализовали жесткую версию программы спасения на водах: он цеплялся за меня руками и ногами и не слушал никаких уговоров, а я саданул ему кулаком по тыкве и, используя секундный шок, обхватил сзади за шею и отбуксировал к перевернутой плоскодонке.
Наши уже были там – держались за просмоленное днище, погрузившись в воду по самые рты.
– Сенька, сукин кот! – закричал Макарыч. – Гений наш, ты хоть понимаешь, что сотворил?!
Но гений только хлопал глазами и намертво прилип к лодке.
– Да тебя за такое…
– Ни к чему парня бранить, – пробулькал Володя. – Гляди: и так еле жив.
– Бранить?! Его озолотить мало! Сенюшка, милый, кабы не твой кувырок… Не было бы счастья, да несчастье помогло. Я как в воде-то оказался, тут меня и осенило. Новую методу нашел. Теперь местоположение клада определить – раз плюнуть…
Ишь, Архимед!
– Колокол-то утонул, – пробулькал Володя.
– Пустяки, – сказал дядюшка. – Серега, нырни-ка, пошарь.
Я стащил с себя одежду, пристроил ее на днище и нырнул. Мокрое оказалось гораздо глубже, чем я предполагал. Воздуха мне хватило лишь на то, чтоб зачерпнуть со дна пригоршню ила и, задыхаясь, вылететь на поверхность наподобие мифической гагары, добывшей материал для создания земной тверди.
Через пару-другую погружений ко мне присоединился Володя. Искали мы искали, но колокол как в воду канул.
– Шабаш, ребята. Идем домой, – скомандовал наконец Макарыч. – Видать, лодку отнесло в сторону. Приблизительное место я засек – по точкам на берегу. Вернемся с прибором и будем искать колокол по науке.
Пока мы толкали перевернутую лодку к берегу, дядюшка поведал нам свой научный план: использовать Сеньку в качестве эхолота, на этот раз – на воде.
– А второй колокол где взять? – спросил Володя.
– Есть у дядюшки котелок, – сказал я. – Тихий, правда.
– Я в озеро не полезу, – заявил Сенька, успевший уже немного оклематься.
– Что-нибудь придумаем, – сказал Макарыч.
И ведь придумал. Любо-дорого было посмотреть, как мастерил дядюшка самодельный стетоскоп. В боках консервной банки от килек в томате пробил две дыры и вставил в них трубки, какие нашлись среди хлама в его сарае – кусок поливального шланга и отрезок топливного. Приладил к шлангам втулки для ушей из камышинок, натянул на банку мембрану из обрывка полиэтиленового пакета и вручил корявое сооружение Сеньке:
– Будешь слушать из лодки.
– Может, рыбу научишься находить, – добавил Володя.
Взяли мы малый черный котелок, веревки и прочую снасть и отправились выручать затонувший колокол. Отплыли недалеко и остановились испытать, как работает новая аппаратура. Сенька вставил втулки шлангов в уши, перегнулся за борт и опустил мембрану стетоскопа на воду. Глаза он закрыл, чтобы лучше… не знаю, как сказать: то ли слышать, то ли видеть. Я выставил рядом котелок и тюкнул по нему молотком. Чистый печальный звон поплыл над водой.
– Ну что?
– Вроде вижу чего… – неуверенно проговорил Сенька. – Смутно. Слышимость плохая.
Я тюкнул посильнее. Семен, не открывая глаз, покачал головой: не то.
– Вдарь как следует, – сказал Макарыч.
– А если расколется?
– Лыком свяжем.
Я размахнулся и ударил по котелку что было сил.
– Вот это звон, – сказал Макарыч.
– Проясняется… – проговорил Сенька. – Комья какие-то на дне…
Я осмотрел котелок – не треснул ли. На месте удара сияло яркое пятнышко. От округлого черного бока отскочила чешуйка нагара и обнажился чистый золотистый металл, сверкающий на утреннем солнце.
– Колокольчик-то наш из латуни.
– Слишком тяжел для латунного, – сказал дядюшка. – Ну-ка, поглядим.
Он долго осматривал котелок, тюкал по дну молотком, колупал ногтем нагар. Вид при этом у дядюшки был озабоченный и, казалось, даже огорченный.
– Водки бы царской…
Сенька так и подбросило:
– Золото?!
– Кто его знает, – вздохнул Макарыч. – Может, оно, а может, и не оно.
– Дай! – Сенька выхватил у него котелок, глянул на золотое пятнышко и тут же поднял трезвон на все озеро, ожесточенно оббивая молотком черную корку нагара.
– Мягкий! – кричал он. – Металл, говорю, мягкий. Глядите, какие вмятины… А блестит-то, блестит! Братцы, да это же… Я ж говорил!
Он вскочил на ноги, прижимая котелок к груди.
– Нашли!
И, не зная, как еще выразить распиравшие его чувства, бросился в воду. Плюхнулся брюхом, плашмя, как бревно, подняв фонтан брызг.
Володя невозмутимо прокомментировал:
– Утонет. И второй котел утопит.
– Ничего, – сказал Макарыч, – пусть поостынет.
Сенька тонул на удивление радостно и безмятежно, не выпуская из рук котелка. Мы сделали пару гребков, пододвинувшись поближе, и за волосы втащили его в лодку.
– Ты на тот-то свет пока не торопись, – сказал Макарыч. – Глупо, из-за простой медяшки.
Он хотел было отнять котелок, но где там: хоть Сенька еще и не очухался, однако вырвать у него сокровище можно было только вместе с руками. На берегу общее достояние – пока еще неизвестно, какое именно: простую посудину или будущее богатство нашей артели, – все же отобрали, и Макарыч запрятал котелок под грудой хлама в своем сарае:
– Пусть пока полежит, где лежал. Здесь надежнее, чем в любом банке, – никто рыться не станет. Если, конечно, кто из нас не проболтается… Случайно, скажем…
– Чего это ты на меня косишься?! – взвился Сенька. – У меня как в могиле.
– Верно, верно, Сенюшка, – сказал Макарыч. – Но ты все-таки присматривай получше за могилкой-то. Оградку не забывай закрывать на замок.
И тут Семен опять меня удивил. Не завелся, не ударился в крик, а лишь глянул на дядюшку и улыбнулся сдержанно:
– Не забуду, Макарыч. А теперь пойду. Промок, переодеться надо.
И удалился с большим достоинством. Вот как изменяет человека даже иллюзия богатства.