Владимир Медведев – Хороший братец – мертвый братец (страница 32)

– Трезор, – сказал дедушка. – Хорошая была собачка. Теперь вот храню. А в той, маленькой, – Пушок. Ласковый был котик. Я прежде ими не мылся, просто как память держал, но теперь, видать, придется. Трудно жить без ласки…

– Оно и верно, – произнес Василий, стоявший в дверях и слышавший их разговор.

– Помру, возьмешь моих дружков себе, – сказал дедушка.

Когда Маша уезжала, старик обнял ее на прощание, чего никогда прежде не делал. Маша ощутила исходящий от него слабый аромат лимона. Она знала, что означает этот запах. Бабушка Таисия объяснила ей, что в старости человек начинает неприятно пахнуть и с этим невозможно ничего поделать – какие-то химические реакции в организме. Чем ни прыскайся, запах не заглушить. Единственное, что помогает, – лимонное масло. Маше стало очень грустно.

Дома она пересказала странную историю мужу. Он не стал ее комментировать, только покрутил пальцем у виска.

– А ты стал бы мной мыться? – спросила Маша.

Муж понимал: она хоть и кокетничает, но, как ни ответь, ей не понравится, а потому как мог выкрутился:

– Ты же знаешь, я вообще не моюсь.

Отчасти это было правдой. Мыться он не любил и душ принимал только раз в неделю, ссылаясь на какие-то научные исследования о том, что мытье вредит коже.

Надо сказать, что история с бабушкиным мылом расхолодила Машино желание заняться эксквизитным мыловарением, и она за заботами даже не вспоминала о визите к дедушке.

В один прекрасный день, в субботу, когда все были дома, в дверь позвонили. Маша пошла открывать. За дверью стоял Василий, дедушкин друг и работник.

– Павел Степанович отдал Богу душу, – сказал он. – Перед смертью наказывал, чтоб вам не сообщали. Чтобы вы, значит, на похороны не приезжали. Ни к чему… А это вам от него.

Михаил указал на коробку среднего размера, стоящую у его ног.

– Ну, прощайте, – он повернулся и поплелся к лестнице.

– Куда же вы?! – крикнула вслед Маша. – Зайдите, хоть чайку попейте.

Но Василий даже не обернулся.

Маша внесла коробку в квартиру, поставила на сиденье стула и распаковала. В коробку были плотно уложены бруски мыла, от которых исходил слабый лимонный запах. Маша поняла, почему Василий сказал, что ни к чему было приезжать на похороны. Подошел муж и спросил:

– Что это у тебя?

Заглянул в коробку, усмехнулся:

– Будешь использовать по назначению?

Маша воскликнула:

– Мыться дедушкой?! Никогда в жизни.

Ящик поставили на антресоль и забыли о нем.

Нет, не забыли. Что-то разладилось в их жизни – Маша начала ссориться с мужем, сделалась раздражительной, ее пугали громкие звуки, ей снились тревожные сны и постоянно казалось, что кто-то стоит за спиной… Она и мужа заразила неврозом, который у него принял агрессивную форму. Как знать, может, они даже разошлись бы, но однажды Маша поняла причину разлада. Сама того не сознавая, она постоянно думала о спрятанной над их головами страшной коробке с переработанным трупом. То, что это останки родного дедушки, ничего не меняло. Она никогда не была по-настоящему близка с ним, а труп есть труп.

– Да выброси эту парфюмерию к бесу, – посоветовал муж.

– Дедушку на помойку?! – воскликнула Маша. – Никогда в жизни.

– Табу? – иронически спросил муж. – Хорошо, не хочешь выбрасывать – похорони. Хотя не вижу особой разницы, в любом случае мыло окажется в земле.

– А что ты предлагаешь? Завести здесь у нас вторую могилу? Одна-то уже есть в Корнеевке. Я уверена, что Василий кости захоронил.

Муж усмехнулся:

– Ну и добавь к ним, так сказать, тело. Прах к праху.

В Бога Маша не верила, но ей не понравилась ирония непонятно по какому поводу. Сама идея, правда, была хорошей, а потому Маша поморщилась, но предложение одобрила и сказала холодно:

– Давай съездим в Корнеевку в ближайшие выходные. Заодно посмотрим, в каком состоянии дом. Надо бы подремонтировать и продать.

Муж заинтересовался:

– А мыловарня? Он ведь тебе ее оставил?

– Предлагал, но я отказалась.

– Машка! – гневно вскричал муж. – Ты же знала, как я мечтаю завести собственное дело. А тут само в руки шло. На халяву!

Машу покоробило мерзкое слово. Она представить не могла, что услышит его от мужа.

– Ну вот сам поезжай и узнай, кто теперь владелец, – бросила она раздраженно. – Василия, может, уже нет в живых. А если мыловарня моя, а ты непременно хочешь стать буржуем, перепишу ее на тебя. Только занимайся бумажками сам.

Обещание было несколько опрометчивым и недальновидным, но, в конце концов, подумала Маша, какая разница, на кого оформлены документы, – семья-то одна.

Взять с собой дедушкино мыло муж отказался.

– Будет недосуг, да и хоронить наспех нельзя. Надо торжественно, а не абы как…

Из Корнеевки он вернулся окрыленный. Василий был жив-здоров, но мыловарню дедушка отписал Маше. Чтобы самой не возиться с нудной канителью, она вручила мужу генеральную доверенность – если захочет, пусть оформит собственность на себя.

Муж погрузился в деловую активность. Теперь все его разговоры были только об одном – о мыловарении. Дело дошло до того, что Маша приходила в бешенство при одном только слове «мыло». Но муж не унимался, его распирало от идей и необходимо было с кем-нибудь поделиться. Однажды он сказал:

– Я тут прочитал на днях, оказывается, еще совсем недавно, в семнадцатом веке и даже в восемнадцатом, в Европе делали лекарства из костей, крови и жира покойников.

– Фу, какая гадость! – воскликнула Маша, довольная тем не менее, что речь идет об отвлеченном предмете, а не о ненавистном продукте. – Уверена, ты это сам только что выдумал.

– Исторический факт, – отозвался муж.

– Не верю. Никогда б не подумала, что у тебя такая больная фантазия.

– А ты почитай сама. Такие зелья считались чуть ли не панацеей. От ста болезней. Даже кровь пили, ради здоровья. Правда, из живых людей. А у кого не было денег на донора, те приходили на казни с чашками.

– Прекрати сейчас же! Мне аж дурно стало.

– Так то в Европе было, – с сожалением сказал муж. – В нашем богоспасаемом отечестве до такой фармации не доросли. Ни тогда, ни сейчас.

Маша заподозрила неладное.

– Ты к чему это рассказываешь?

– Видишь ли… У меня тут одна мыслишка возникла… Мы так до сих пор и не отвезли в Корнеевку…

– Даже не думай! – отрезала Маша.

– Маша, ну чего ты… Все равно зря пропадает.

– Не зря. Просто руки не дошли похоронить.

– Это как деньги в землю зарывать.

– Нет, нет и нет! Тема закрыта.

Через пару дней муж сделал вторую попытку.

– Маша, мы можем поговорить серьезно? Как взрослые люди.

– Не уверена. Но давай попробуем…

Она заранее знала, о чем он заговорит, и не ошиблась.

– Выслушай, пожалуйста, спокойно, не перебивай. Я прекрасно понимаю, родственные чувства и прочее… Ты чтишь память покойного прародителя, и это хорошо, это естественно. Более того, это правильно. На таких чувствах зиждется не только семья, но и общество, страна…

Впервые он был так велеречив. Только послушайте: «прародитель», «зиждется»… Маше стало неловко за мужа, но она решила выслушать до конца, чтобы поставить окончательную точку и больше никогда не возвращаться к неприятной теме. Муж продолжал:

– Но скажи, что ты лично сделала для своего дедушки?