Владимир Мединский – Рассказы из русской истории. Профессионалы Империи. Книга седьмая (страница 4)
В созданном Государственном совете Сперанский занимает должность статс-секретаря. Официально должность называлась государственный секретарь, он отвечал за общую организацию работы совета. То есть Сперанский по названию должности был при Александре примерно как Бурбулис при Ельцине, но с несравненно большими полномочиями.
Навел порядок с финансами
Сперанский проводит очень эффективную финансовую реформу. К окончанию первых наполеоновских войн финансы Российской империи пришли в совершеннейшее расстройство. Десятки лет не было в российской экономике такой неразберихи.
Колоссальный внутренний долг. Бюджетные расходы превышали доходы. При этом никаких заначек у государства не имелось: никаких резервов, никакого золотовалютного запаса, никакого фонда национального благосостояния. Весь этот колоссальный дефицит плюс еще выплата процентов по долгам перекрывались только одним способом – печатанием денег. Можете себе представить, какова была инфляция.
Если ранее государство успешно продавало ценные бумаги под 3–4–5% годовых, то теперь гособязательства никто не приобретал.
И вот со всем этим Сперанский разобрался. Он работал как наш Минфин.
Он ввел:
а) секвестр бюджетных расходов – требовал экономить на всем;
б) дополнительные налоги, главным образом на имущих.
Впервые зашла речь о налоге на дворянские имения. Этого дворяне никогда не простили Сперанскому: почти весь XVIII век они были выведены из-под любого налогообложения.
Теперь имения обложили существенным налогом. Богатые дворяне платили больше, чем бедные. Это им не понравилось;
в) налог на винокурение, то есть производство алкоголя. Этим тоже занимались главным образом в дворянских имениях. Любителям выпить, а особенно поторговать алкоголем, пришлось раскошелиться;
г) наконец, важной мерой стало прекращение выпуска бумажных ассигнаций. Уже выпущенные ассигнации постепенно изымались из оборота, масса бумажных денег уменьшалась.
В комплексе с большим количеством других мер[26] финансовая реформа Сперанского привела к тому, что в кратчайший срок, буквально в два года, дефицит госбюджета был ликвидирован[27].
Доходы казны выросли.
Так же как выросло и число врагов Сперанского.
Самая непопулярная реформа
Наверное, самое большое негодование дворян Сперанский вызвал своей реформой государственной службы.
Получение новых чинов, то есть движение по карьерной лестнице, стало зависеть от образования чиновника.
Впервые в истории России любое производство в новый чин становилось возможно только на основании специального образовательного экзамена[28].
Экзамен сдавался уже на восьмой чин Табели о рангах: на чин коллежского асессора. Это был первый чин, который давал в XIX веке личное дворянство.
Мы очень любим приводить в пример мудрых китайцев, которые не повышали в должностях чиновников, пока те не сдадут специальный образовательный экзамен. У нас то же самое ввел Сперанский. Хочешь вырасти выше восьмого чина – сдай специальные экзамены либо предъяви диплом об окончании университета.
Далее… Пятый чин по Табели, чин статского советника, на тот момент давал потомственное дворянство. Для получения пятого чина опять новые экзамены. И выше пятого чина без университетского диплома вообще нельзя.
Эта реформа дворянству совершенно не понравилась. Многим, будучи уже в летах, приходилось идти учиться, зачастую повторно. Они вроде как образованные, но получили-то только домашнее образование! А тут в серьезном возрасте надо сдавать своего рода ЕГЭ, причем тяжелый – ведь экзамен принимала соответствующая комиссия.
Фактически отменялась придворная служба. Все придворные титулы становились просто почетными, не более того. Обладатели их отныне не имели никаких обязанностей при дворе, им предлагалось заняться каким-то более полезным делом – перейти на чиновничью либо военную службу.
Опыт Финляндии
Нельзя не рассказать еще об одном успешном эксперименте Сперанского. После очередной русско-шведской войны (1809 год) вся Финляндия стала частью Российской империи. Правда, ей был предоставлен особый статус. Как планировали Сперанский и Александр, он мог стать положительным примером для всей страны. Ведь на большой по территории, но малонаселенной Финляндии можно отработать те реформы, которые потом будут задействованы везде, по всей России.
В Финляндии не было крепостного права. В Финляндии имелись собственные органы местного самоуправления. В Финляндии был свой парламент, своя конституция, собственная полиция и даже собственные территориальные воинские подразделения.
Россия же давала защиту, единую отлаженную систему госуправления и огромный рынок для финских товаров.
Для финнов это была совершенно идеальная система.
Финский эксперимент так и не распространился на территорию всей Империи. Но вот как интересно получилось… В начале XIX века финны были намного беднее среднероссийских губерний. А сто лет спустя, на момент выхода Финляндии из состава нашего государства, они жили гораздо зажиточнее, свободнее и спокойнее, чем народы остальной России. За эти сто лет благодаря реформам Сперанского финны сильно разбогатели.
Со Сперанским связана и такая любопытная история. В том же Эрфурте государь как-то спросил его: «Вот ответь мне, Михаил Михайлович, а где все-таки лучше? Во Франции, в Германии или у нас дома? Где жить лучше?» Сперанский дал остроумный ответ. Он никого не обидел, отчасти даже польстил государю, но, с другой стороны, был правдив: «Ваше Величество, в России лучше люди, а в Европе лучше установления, то есть лучше законы». Вот вам, как говорится, и намек, вот вам и программа действий. Надо менять установления, надо сделать их еще лучше, чем в Европе.
Друзья и враги
Насчет того, что в России люди лучше, Сперанский, безусловно, прав. Мы с этим согласимся. Но не все. У Сперанского были и завистники, и ненавистники. Он неизбежно порождал зависть и ревность. Мол, выскочка, безродный, ниоткуда. А его действия, реформы, его убеждения порождали идеологическое сопротивление.
Считал реформы Сперанского вредоносными, пропитанными духом вольтерьянства
В числе его врагов был даже историк Николай Карамзин, убежденный, что реформы Сперанского – это подражание пагубной Франции, этому бессмысленному вольтерьянству, безбожию и революционной заразе.
Cреди членов семьи императора Александра тоже многие терпеть не могли Сперанского. Говорили, посмотрите, какой он заносчивый, этот попович. Он с нами разговаривает практически на равных! Сперанский действительно держался гордо, плюс его еще князь Куракин в свое время научил хорошо одеваться.
Выглядит скромно, а вещь дорогая
Непременные атрибуты каждого столичного франта
Когда он поступил на службу к Куракину, тот в первый же день службы посмотрел на него, всем своим видом говорящего «я префект семинарии, сын сельского попа», посмотрел грустно, да и говорит: ладно, кидай вот эту всю одежду в камин, куплю тебе все сам. Будешь отныне на службу ходить, как я тебя одену.
С тех пор Сперанский сделался большим франтом, появлялся везде щеголем, всегда носил перчатки и цилиндр. Любил красивую мебель, аксессуары. Вот у нас на столе канделябр со свечой.
Вот такой вот канделябр стоял на столе у Сперанского. Это, собственно, начало XIX века… Ампир европейский. Кстати, дорого стоил тогда. Это вам не какая-то сальная свеча, которая в плошке плавает.
Дочь маркграфа Баденского приняла православие и вышла замуж за великого князя Александра Павловича. Он стал императором, она – императрицей
Подчеркнутое чувство собственного достоинства у Сперанского, конечно, раздражало и членов императорской фамилии, и прочую знать. Ну все так понемногу на Сперанского Александру капали-капали, капали-капали, но царь поначалу не реагировал. Но ничего. Капля камень точит, как говорится, не силой, а частотой падения.
Падение
Итогом стала отставка Сперанского, причем скандальная, с намеком чуть ли не на измену[29]. Отставка, которая была при дворе названа высокопарно – падением. Придворные толсто намекали, что экс-Госсекретарь является агентом влияния Запада, чуть ли не шпионом[30].
Неправильные, нерусские реформы предлагает.
Технически отставка была организована следующим образом. Поздно вечером государь пригласил Сперанского к себе в рабочий кабинет. Двери закрыли, и никто не знает, о чем эти двое говорили при закрытых дверях более двух часов.
Сперанский, ему к этому моменту 40 лет, вышел на полусогнутых. У него в буквальном смысле тряслись руки, градом катился пот. Он оставил портфель с бумагами в приемной. Пытался его застегнуть. Портфель не застегивался; он запихал туда бумаги, потом схватил свой цилиндр, в беспамятстве пробовал засунуть его тоже в портфель. Наконец, смял цилиндр, впихнул, туда же засунул перчатки. Все это обхватил руками и упал в кресло. К нему бросились с водой, нюхательной солью. Всем казалось, Сперанский сейчас прямо на месте потеряет сознание и умрет от разрыва сердца.
Старинный недоброжелатель имел удовольствие препроводить нашего героя в ссылку