Владимир Майоров – Тетрадь. Находка при отягчающих обстоятельствах (страница 5)
– Здравствуйте, Ольга Петровна… занимаемся, Ольга Петровна… родители дома, Ольга Петровна… обязательно, Ольга Петровна.
– Перед выходом позвонишь, – сообщила Олеся, положив трубку.
И откуда она узнала, как зовут его маму?
К началу десятого в принесённых Колей задачках не осталось ни одного белого пятна. В прихожей Олеся потянулась за курткой.
– Мам, я провожу. Только во двор. Вниз и обратно. Ну, мам!
Выйдя на улицу, остановились. Стояли молча. Олеся почему-то не уходила. Коле надо было бы попрощаться, но он тоже почему-то молчал. Так и стояли.
– Не забудь, в следующий понедельник занимаемся, – прервала молчание одноклассница.
– Не забуду. Мы же договорились.
Ещё помолчали.
– До чего же вы, мужики, нерешительные, – пробормотала Олеся, сняла очки, положила ладони на Колины плечи, быстро поцеловала в щёку и скрылась в подъезде.
Обалдевший Колька постоял немного, потом завопил: «И-и-и-и!», взмахнул портфелем и побежал домой.
На следующий день в школе Олеся небрежно поздоровалась с Колей, будто ничего не случилось. Колька был немного обижен – неужели то, что произошло, ничего для неё не значит.
– С Макарониной целовался? – ядовито спросила, повернувшись, Светка.
– Откуда ты… – чуть не попался Колька, но прикусил язык. – С чего ты взяла? – и собравшись с духом. – Знаешь, не называй её больше при мне Макарониной.
– Между прочим, некоторые получше умеют. Смотри, не отравись, – бросила небрежно и гордо отвернулась.
Весь вчерашний вечер Колька был в приподнятом настроении. Хотелось петь и скакать на одной ножке. Словом, вести себя по-дурацки.
Но утром, по дороге в школу, вспомнил Светку и задумался. Конечно, Олеся хорошая девчонка и умная, зато Светка – красивая. За этими душевными метаниями незаметно пролетели три урока, и подошла очередь физики.
Вытащить тетрадку Коля не посмел, но положил в сумку так, что в любой момент мог небрежным движением руки выудить её. Но небрежных движений не потребовалось.
Рука дрожала, когда принимала от Рудольфа билет с заданиями – неужели все усилия напрасны?. Даже зажмурился: «Раз, два, три!» Ура! Задачи знакомые, во сне мог бы повторить условия. Формулы сами будто сыпались из под пера. Причём, Колька не просто вспоминал вызубренное, а честно решал, делал чертежи, рисовал силы, составлял уравнения. Впервые после контрольной осталось не чувство досады, но сознание хорошо выполненной работы.
– Какие задачки были, расскажи? Все решил? – подскочила на перемене Олеся.
– Да похожие на те, что решали. Порядок.
– Условия расскажи. Проверим. Интересно же.
– Да я… – протянул Колька, лихорадочно соображая, как вывернуться.
На помощь подоспел Кузнечик:
– Макаронина! У меня задачка не получилась…
Колька, воспользовавшись моментом, улизнул.
Ничто не лезло в голову. Лишь одна мысль крутилась там с самого утра: «Физика», точнее: «Что за контрольную?» Олеся, похоже, обиделась и не разговаривала с ним, но Колька рассчитывал на отходчивость женского сердца.
Рудольф взял со стола тетрадь, подождал, пока класс угомонится.
– Прежде, чем объявить оценки, хочу поделиться с вами радостью. А радость для учителя – когда его усилия приносят плоды. Бывает это не так часто, как хотелось бы. Но сегодня у меня отличное настроение благодаря Коле Никитину. Он прекрасно написал контрольную, и я поздравляю его с успехом, и ещё того, кто помог тебе подготовиться. Вряд ли тебе удалось осилить материал самому.
Колька сидел красный как рак и очень довольный. Олеся повернулась к нему и захлопала в ладоши.
– Прямо на шею вешается, – прошипела Светка.
– Евгений Рудольфович, можно я тетрадку домой возьму, родителям показать. А то не поверят.
– Бери. Только не забудь, на следующую контрольную принеси. И помни – это только первый успех. Постарайся, чтобы он не остался единственным. А через неделю я подберу тебе вариант посложнее. Посмотрим, на что ты способен.
Кузнечик ударил Кольку кулаком в плечо и протянул руку для поздравления.
На перемене подскочила Олеся, смешно тряся всеми своими косичками.
– Слышал, что Рудольф сказал? Так что готовиться надо не в последний день, а заранее. Придёшь ко мне завтра?
– Ага, – ответил Колька, но голова его была занята совсем другими мыслями.
– Значит, договорились. Завтра после уроков.
– Хана! – заявил он Кузнечику по дороге домой.
– Кому хана? – Кузнечик, привлекая внимание всей улицы, гнал перед собой пустую банку из-под пива, которая изображала футбольный мяч.
– Всему хана. Слышал? Рудольф собирается мне другой вариант дать. Второй или третий.
– Ну и что?
– Так в тетрадке только первые.
– С чего ты взял? – Кузнечик, изловчившись, зафигачил банку прямо в мусорный бак, – Классный удар! В девятку.
– Откуда же подсознанию знать, что Рудольф заменит вариант?
– Откуда, откуда! Курица кудахчет. Сначала лучше в тетрадку загляни, а потом страдай.
Как такая простая мысль не пришла Кольке в голову?
Он присел на бетонный блок, перегораживавший дорогу, достал тетрадь.
Сегодняшняя работа, четвёрка – ещё раз полюбовался ей – так… одиннадцатое октября, вариант номер три.
Застыл, тупо уставившись в тетрадку.
– Ты чего? – испугался Кузнечик.
– Откуда
– Теория суха, мой друг. Наше подсознание – это мир непознанных тайн.
Колька промолчал, но решил дома докопаться до истины.
Заперся в своей комнате, хотя дома никого не было, и положил на стол две тетрадки – одну под другой. Взял яблоко и, тщательно пережёвывая, стал сличать, строчка за строчкой.
Отступ – пять клеток, здесь – столько же. Первая строчка заканчивается словом «что» – и здесь тоже. Тут, наверно, ручка потекла – и здесь жирная точка. Вот ошибка, которую он ляпнул. Глупая ошибка. Но ведь в той тетради точно такая же. Очень хотелось найти хотя бы одно различие. Вот! На странной тетрадке в центре страницы красовалось большое жёлтое пятно, а его, настоящая тетрадь была нормально чистой.
Колька торжествующе куснул яблоко – и сок смачно капнул на лист – прямо в нужное место. Колька замер. Потом стал рассматривать капли, наложил страницы друг на друга и посмотрел на просвет – все выпуклости, все лучики совпали. Вытащил линейку, тщательно измерил расстояние от капли до среза страницы – восемьдесят семь… нет, восемьдесят семь с половиной миллиметров. В другой тетради – восемьдесят семь с половиной. От верхнего края – сто семнадцать, чуть больше. А в той – тоже сто семнадцать с волоском. Будто одна тетрадь раздвоилась… Нет, не раздвоилась. Ведь одна была исписана до конца, а другая заполнялась постепенно, день ото дня. Значит в найденной тетради отобразилось то, что будет!
Сорвался с места, схватил телефонную трубку:
– Стас, беги ко мне! Тут тако-о-о-е! Да брось ты всё! Да наплюй, пусть ругаются!
Через десять минут перепуганный Кузнечик звонил в дверь.