Владимир Майоров – Противостояние. Два месяца Ивана Пряхина (страница 8)
– Но почему?
– Потому что – всё! Через три дня мне исполнится шестнадцать лет. Это – грань. За ней я не просто становлюсь человеком. Я превращаюсь в чуму для своих друзей-соратников, а других-то у меня и нет. Со мной нельзя не только поздороваться за руку. Со мной нельзя разговаривать по телефону, обмениваться СМС-ками, переписываться по электронной почте. Никаких контактов, иначе придётся распрощаться с Даром.
– Даже проститься нельзя будет?
– Ладно. Попрощаться приходи. Только на половину минутки. По часам замечу.
– Как же ты будешь дальше жить?
– Хорошо! Не веришь? Мы оканчиваем школу – и наша жизнь меняется. Мы уже никогда не сможем вернуться в наш любимый класс, снова увидеть друзей. Уйдём в армию – совсем другая жизнь. А если встретим старых друзей , это будут уже друзья. Я создам новый хор, новый круг, я готовился к этому, а чтобы поступать по-человечески, совсем не обязательны какие-то особые способности. Просто надо быть человеком.
– Значит, ты меня бросаешь?
– Передаю по эстафете. С тобой свяжется Артур из Жуковского, поможет. Он ближе всех. Всё, что надо тебе знать – на розовой флешке. Вот пароль, – Валера протянул маленькую бумажку. – Запомни, и уничтожь. Информация не должна попасть в чужие руки. Иначе страшное случится. Знаешь, как много людей, которым мы мешаем, стоим поперёк дороги. Мы можем существовать, пока о нас никто не знает. Первым делом, найди напарника. Без него у тебя ничего не получится. Одному нельзя. И главное – не торопись. Будь осторожен. Прощай. Машу позови. Пусть она мне кофе принесёт. – Валера устало закрыл глаза.
Иван, постояв немного, начал пятиться к двери.
– Подожди! У меня же твой компьютер.
– Оставь себе. Он тебе нужен.
– Но ведь это подарок.
– Ничего, перебьюсь как-нибудь. У меня дома старый есть, ещё работает.
– Спасибо. Только адрес оставь. Из больницы выпишусь – с кем-нибудь передам… И ещё… Приезжай через четыре года. Я как раз из армии вернусь. К бабке приезжай, там и поболтаем…
Выйдя из дверей больницы, Иван обернулся и посмотрел на окошко, то, что на втором этаже. Ему показалось, что оттуда разносится тихая мелодия на два голоса. Иван попытался понять, изменилось ли что-то в нем? Сначала он ничего не почувствовал и испугался, но потом, в унисон с мелодией, одна за другой начали звучать тонюсенькие струны.
Врал тогда, четыре года назад, Валера? Или действительно принял потерю друзей и Дара как неизбежность и заранее стал строить новую жизнь? Почему же у Ивана не получается? Почему для него начало осени – крах, грань, за которой всё скрыто тяжелым туманом? И он судорожно цепляется за оставшиеся призрачные недели…
Полное молчание… Будто вымерли все.
Что могло случиться? Крепкая ячейка, одна из лучших в Подмосковье. Никто не выходит на связь. Собрались и всем миром завалились к кому-то на дачу? Далёкую такую дачу, где и мобильники не работают, и Интернета нет? Дежурного должны были оставить, иначе – разгильдяйство. Быть не может! Жуковские уж точно не разгильдяи, Артуровский дух в них глубоко вбит. Но ведь ни одного сообщения в Интернете. Это что – экстренный случай? Похоже. Значит, можно звонить по тревожному номеру, к которому подключены все члены ячейки. Ситуация крайняя. Такой связью Иван никогда не пользовался. Длинные гудки… Один… два… три… четыре… Снова набирает номер – и снова гудки…
С розовой флешкой все оказалось совсем не просто. Нельзя было спросить и получить ответ.
Компьютера у Ивана не было, и он пошёл в библиотеку. Её открыли накануне, как раз к началу учебного года. В компьютерном зале сидело всего два человека. Иван устроился за самым дальним столом, чтобы никто не мешал. Код он постарался запомнить, но бумажку, где тот был записан, пока не уничтожил. На всякий случай. И сейчас, не полагаясь на память, каждый вводимый знак проверял по шпаргалке. Флешка оказалась большая, на шестьдесят четыре гига, и информации на ней было море. Первый день он потратил на то, чтобы разобраться, какие файлы просматривать в первую очередь.
В конце концов, библиотекарша выгнала его из читального зала:
– Ты чего здесь, в духоте сидишь? Посмотри, погода какая! Последние деньки перед школой. Марш гулять! Лучше на речку сбегай.
Иван даже пожалел, что оставил ноутбук Валере. Вопросов была масса, а ответов – ни одного.
Задребезжал телефон. Из трубки сочилась тишина. Потом раздался какой-то шорох.
– Алло! Алло!.. – Иван не бросал трубку, вдруг звонок связан со случившимся в Жуковском. В том, что там что-то случилось, он уже не сомневался.
– Ваня, это ты? – ожила вдруг трубка. – Мама Кристины говорит. У неё ангина, она только шептать может, и то очень тихо. Вот и сейчас что-то шепчет… У неё к тебе какое-то дело. Если нетрудно – забеги.
Иван медленно опустил трубку. Если товарищ просит, сделай обязательно. Все дела брось, но сделай – так учил он своих ребят. А как же опасность заражения чумой? Так назвал когда-то Валера страшное воздействие на друзей того, кому исполнилось шестнадцать. Ивану понравилось это слово. В нём звучала неотвратимость болезни и невозможность выздоровления. И никто из непосвящённых не поймёт. Разве что посмеётся – чума ведь давно изничтожена.
А может, он зря порет панику? Дар, обычно, исчезает не сразу, а постепенно. И пока остаётся хоть кроха, воздействия на друзей обратимы. Как простуда – через некоторое время проходит. Правда, это все рассказы ребят из других ячеек, среди его близких друзей шестнадцать ещё никому не исполнялось. Он первый.
Бежал к дому Кристины, а мысли крутились и крутились. Не совершает ли он ошибку? Иван, когда был один, всегда бегал. Ходить у него не получалось, ноги сами начинали отрываться от земли. Иногда усилием воли он заставлял себя перемещаться чинным шагом, но чуть задумывался – и снова пятки сверкали.
Кристина лежала в постели, что уж совсем было на неё непохоже.
– Близко не подходи, ангина очень заразная, – предупредила Кристинкина мама.
– Не слушай её, – прошептала Кристина, – ангина через предметы передается. Ты же не будешь пить из моей чашки и есть моей ложкой.
– Горло полоскать надо. Мне папа, знаешь, какое полоскание делает? На стакан воды ложка соды, ложка соли и несколько капель йода. Гадость ужасная, но хорошо помогает.
– Как ты говоришь? – в дверь заглянула мама. – Соль, сода и йод? Я соли и соды поменьше положу, пол-ложки хватит…
Наверное, у Кристинкиной мамы был отменный слух. Это надо будет учесть при разговоре.
– О чём говорили в блиндаже?
– Я не ездил. На переговоры надо было идти.
– Это из-за коляски? Думаешь, Дар теряешь?
Иван аж выругался про себя. Казалось, Кристинка наперёд его мысли знает.
– Это не ты, это я виновата, – девочка закашлялась, и он подал её стакан воды.
– А теперь иди, помой руки. Я же этот стакан трогала, – строго произнесла она, ставя стакан на тумбочку.
На обратном пути из ванной, его поймала Татьяна Сергеевна:
– Вот, возьми, – и вложила в руки тарелочку со вкусно пахнувшими оладьями. —
Наговоритесь, я тебя борщом накормлю.
Кристинкина мама родилась в деревне, долгие годы прожила в общежитии, и ей казалось, что забегающие к ним дочкины друзья вечно голодны.
– Это не ты, это я виновата, – повторила Кристина.
– В чём?
– Там, с коляской. У меня горло болело, голова… Сама не собралась, и тебе помешала. С твоей силой ничего не случилось, я её чувствовала. И сейчас чувствую.
– Что же ты на улицу пошла, больная?
– Так… Захотелось. Лучше рассказывай, случилось-то что?
– Ты-то откуда знаешь.
– А я все знаю, что с тобой происходит.
– Не верю. Что я сегодня утром делал?
– Сначала у плотины был, на стрелке. А потом с Алёной купаться ходили.
– Кто тебе рассказал?
– Никто. Просто знаю. Так что случилось?
– Не знаю. Жуковские на связь не выходят.
– Может, разъехались все. На каникулы.
– И никого не оставили? Это Жуковские-то?
– Значит, случилось… Узнаешь что – приходи. Вместе подумаем.
Потом Иван ел борщ. Такой вкусный, что не заметил, как уплёл две тарелки.
На флешке был дневник, длинный и подробный. Похоже, Валера начал писать его ещё в самом начале своей деятельности. Наверняка, там была масса полезной информации, но Иван решил оставить его на потом. Было много длинных видюшек – Валерины друзья рассказывали о различных случаях. Но заинтересовала Ивана запись разговора с новым членом ячейки. Камера была направлена на Валеру, наверное, из соображений конспирации…
Библиотекарша часа через полтора принесла Ивану чай с печеньем (он был единственным посетителем), а ещё через час снова выгнала, заявив, что и о глазах нужно подумать.
– Они тебе ещё ой как пригодятся, – пошутила она.
– Экран-то жидкокристаллический, безвредный, – слабо возражал Иван.