Владимир Майоров – Обломки под водопадом. Жизнь после жизни (страница 7)
Подошла к Михе и обняла за шею:
– Продолжим ночную беседу?
– Мы, вроде, всё обсудили. Ночью.
– Но остались некоторые подробности…
Перед тем, как окунуться в подробности, взгляд Михи задержался на портфеле с рукописью. Неудобно как-то получается. Обещал ведь.
С подробностями разобрались часам к четырём. Элька хотела заказать обед, но Миха убедил её, что достаточно еды, дремлющей в холодильнике. Правда, на борще она всё-таки настояла, и его принесли в блестящей металлической кастрюльке с половником.
Электрина опять клевала как птичка и задумчиво смотрела на Миху. Она что, размышляет о новых подробностях?..
– Обещал заехать к сыну, – промямлил Миха.
Эля кивнула головой:
– У тебя есть второй ключ? Тогда я просто захлопну дверь.
Как-то не по-людски получилось… Миха подошёл и чмокнул её в щёку, будто супруг с десятилетним стажем.
К Андрюшке он не поехал, поскольку не собирался. Да и Электрина, наверное, поняла это, когда он, как-то неловко, взял портфель с рукописью.
Куда же идти? В сквер на лавочку? Подкрадывался вечерний апрельский холод. И пневмонию можно подхватить. В кафе? Так официанты скорую вызовут к посетителю, который час сидит неподвижно – может, помер? Остаётся метро. Пассажирам дела нет до прилично одетого мужчины, дремлющего над какими-то листочками. Умаялся, видать, на службе. А у Кольца нет конца…
Место для купания было шикарное. Скальные гряды выгородили бассейн, там, дальше, неслась вода, а здесь она была неподвижная и невероятно прозрачная. В зеленоватой глубине покоился затонувший ствол лиственницы, будто отгораживал портал в прошлое, или в будущее, или вообще незнамо куда. Татьяна разделась и по камням медленно спустилась в бассейн, будто это не студёная ледниковая речка, а тёплое Чёрное море. Олег сидел на камне и грелся. Только что, как мужественный мужчина, он с воплем сиганул в самую глубину и сразу, отфыркиваясь, выбрался на берег. Сидел и любовался стройной девушкой в таинственной зеленоватой воде и тайменем, который, не чувствуя малейшей опасности, шевелил рядом с ней плавниками.
– Руку дай!
Татьяна, не торопясь и ни капельки не смущаясь, выбралась на берег, вытерла волосы, оделась и села на камень рядом с Олегом. Молча смотрела на речку и нависшую над ней скалу.
– Как думаешь, что с ней случилось?
– С кем?
– С геологом, которая вырезала таблички.
– Геологи – мужики.
– Шовинист! – Татьяна взъерошила его мокрые волосы. – А мне, почему-то кажется, что женщина. Мужик вгрызся бы в тропу и полз, по краю сознания, даже понимая, что доползти невозможно, вспомни «Выжившего». Женщина не такая, она осознаёт свой предел и поступает самым разумным образом – пишет письма и, как терпящие крушение моряки, бросает в море бутылку с запиской. Вдруг кто-то и прочитает.
– Никто ведь не прочитал.
– Прочитали. Мы…
Над скалой кружила большая чёрная птица.
– Мы – непутёвые Дети капитана Гранта, – вздохнула Татьяна.
– Почему?
– Нашли бутылку с запиской и не бросились на помощь.
– Никакой бутылки не было.
– Дощечки – те же записки с координатами. Она пыталась сообщить самое главное. Что считала делом жизни…
– Литий, – вздохнул Олег и подумал, что никогда не решится вот так, как Татьяна, взъерошить её волосы, хотя бы погладить, – она нашла месторождение лития.
– Ну и что. Это же не золото, не алмазы.
– Как сказать… Батискафы, электромобили, дроны. Вон, по Москве электробусы туда-сюда бегают. Всё это – литиевые батареи. Первый термоядерный реактор во Франции – тоже без лития никуда. Начнут такие по всей Земле строить – война начнётся между реакторщиками и батарейщиками. Американцы в Афганистане тоже за литий воевали, там крупное месторождение. Вообще на Земле лития мало, а у нас почти нет. Так что это драгоценность почище алмазов.
– Мы сбежали и не стали искать…
– Ты в уме? Мы же не геологи.
– Могли бы палатку найти.
– Палатка сгнила давно.
– Ну, не знаю, что-то должно остаться. Записки какие-то, дневник.
– Пустое. Ничего бы не нашли. Да и где искать? Дотот длинный.
Татьяна подняла с земли камень и стала рассматривать. Упрямица.
О дощечках больше не вспоминали. Сначала в каком-то несложном пороге прорвали баллон на остром камне, потом отравился Ксан.
Костёр тогда разожгли под защитой корней вывороченного кедра – вдоль ущелья разогнался ветер, а здесь было тихо.
– Ребята, свинушки! – позвал Ксан.
Действительно, из земли между корней торчали раструбы коричневых грибов.
– И что с ними делать?
– Жарить.
Ксан отломил прутик, нанизал гриб, сунул в костёр, повертел там несколько минут, откусил:
– Вкусно!
– А не отравимся? – засомневался Миша.
– Да ты что! Я всегда их так ем.
Олег тоже срезал прутик, подержал в огне. Нежный, слегка сладковатый вкус.
– Чуть присолить можно, – посоветовала Верочка.
Все собрались у костра, вертели прутики с грибами и восхищались закуской.
Потом, как обычно, пели песни. В такие вечера устанавливалась какая-то мистическая связь. Были они уже не просто Мишами, Танями и Вовами, но одним существом, более умелым, более разумным с единой волей, желаниями, радостями и неудачами. И мгновения такого единения были счастьем. Не всегда и не со всеми такое случается. Удача, если повезло найти друг-друга. Потому они вместе уже не в первом походе.
Вдруг Ксан отложил гитару:
– Мутит, что-то, – поднялся и скрылся в темноте.
Услышали, как вывернуло его желудок. Пошатываясь, пошёл к палатке:
– Не в форме я, пойду…
Переглянулись.
– Нужно чай вскипятить, обильное питьё, – сказала Татьяна. – У нас активированный уголь есть?
– Сейчас поищу, – отозвался Володька, он исполнял роль медбрата.