Владимир Майоров – Апробация (страница 4)

– Хотите посмотреть? – Автандил показал на компьютер. – Это, конечно, не кинотеатр…

– Нет, нет! – почему-то испугалась незнакомка. – Мне на лекции надо.

– Тогда… Может быть, мы вечером встретимся?

– Вы становитесь скучным, как другие, – погрустнела студентка.

– Нет… Я только… Хотите, покажу Вам страну, которую никто не видел? – неожиданно для себя брякнул Автандил.

– Вы обманываете меня? – огромные глаза доверчиво распахнулись.

– Разве Вас можно обмануть? Когда у Вас заканчиваются занятия?

– В шесть.

– Я буду Вас ждать. Скажите, где?

– На «Спортивной». У первого вагона, что к центру. В половине седьмого.

Девушка взмахнула ресницами и растаяла, будто дуновение ветра. И даже колокольчик не заметил её ухода.

                                     * * *

В пять Автандил опустил железный занавес перед секцией. Это было чересчур рано и могло обернуться неприятностями.

– К этой идёшь, к Беляночке? Что сегодня заходила? – беспардонно поинтересовался Арам.

– К ней… – Автандил немного помялся, он не любил просить, – Если будут спрашивать, почему закрыто, соври что-нибудь. Ты это умеешь. Ну, бывай.

– Конечно! Я так совру – пальчики оближешь! Все рыдать будут. Завидую! – бросил вослед убегавшему Автандилу.

                                     * * *

Он хотел купить цветы, но раздумал. Вспомнил, как Белоснежка – так про себя называл он новую знакомую – погрустнела, когда он предложил встретиться. «Вы становитесь скучным, как все»… Потому просто засунул руки в карманы и спустился в метро. Он пришёл на двадцать минут раньше, но Белоснежка уже ждала его.

– Заболела англичанка, и не было последней пары, – у бедняжки был такой вид, будто она оправдывается. – Просто я не люблю, чтобы меня ждали, – пояснила она.

В поезде было полно народу. Она стояла рядом, уткнувшись носом в лацкан его куртки. Пару раз подняла глаза, а потом фыркнула:

– У Вас такое лицо…

Автандил положительно не знал, что делать со своим лицом.

Поезд глотал километр за километром, а он чувствовал себя дурак-дураком.

Раньше у Автандила никогда не возникало проблем с девушками. Ни дома, в Закарпатье, ни здесь, когда учился на заочном в Университете. Чернявый, быстрый, за словом в карман не лез, легко знакомился, и с ним было просто. Девушкам это нравилось, а он следил, чтобы отношения не заходили чересчур далеко. Он строил жизнь по плану. Специальность, потом собственный дом, а потом уж семья. Расставаться с девушками тоже удавалось без рыданий и упрёков.

Но в этот раз случилось что-то непонятное. Раньше он болтал бы всю дорогу без умолку, и к «Охотному ряду» девушка уже смотрела бы на него влюблёнными глазами. А теперь… Он не знал, что сказать, и у него было такое лицо.

Во взаимном молчании выбрались на Тверскую.

Автандил пытался вспомнить арку, через которую утром просочился к метро. Проблема была в том, что рядом с метро арок вообще не было, ни одной. Тогда он решил зайти с другой стороны. Так, как шёл утром. Здесь тоже были некие заковыки. Оба раза он выходил дворами прямо к метро, не переходя ни одной улицы. А ведь по пути, если следовать законам Евклидовой геометрии, неминуемо должен был пересечься с Третьей Тверской-Ямской.

Но не пересекался.

Утром он просто не обратил внимания на эту несуразицу – и так было от чего свихнуться. Вот и сейчас, особо не раздумывая, спешил к тому месту, где должен был начинаться «Странный путь». Спутница едва поспевала за ним.

– Почему мы бежим? – поинтересовалась она.

– Не знаю, – честно ответил Автандил.

Он замедлил шаг. Собственно, зачем так спешить? Не сбежит ведь арка за эти несколько минут. Хотя, в глубине души, в последнем он не был уверен.

Арка была на месте, но дорогу к ней перекрывали три автомобиля, один из них – пожарный. Вокруг суетилось множество народу. Перед самой аркой была вырыта огромная ямища.

– Нам бы пройти, – сказал Автандил человеку в брезентовой робе, преградившему путь.

– Вы же видите, – и он кивнул в сторону ямищи.

– А мы вдоль стенки, по краешку.

– Куда по краешку? Горячую воду прорвало. Видите, под аркой асфальт дымит. Провалитесь в кипяток – и привет родителям.

Трое рабочих просовывали в ямину толстую гибкую трубу.

– И долго вы тут ещё?..

– Сейчас воду откачивать будем. К утру, наверно, закончим.

– Как же нам во двор-то попасть?

– С другой стороны попробуйте, – пожал плечами эмчеэсовец.

Они обошли квартал, но ни арок, ни проходных парадных не обнаружили.

– Не расстраивайтесь, – успокаивала Автандила спутница, – Завтра снова попробуем.

– Не верите, – с горечью ответил Автандил.

– Ну что Вы, верю! Вы так натурально расстроились.

– Тогда пошли! – Автандил бегом потащил Белоснежку к Музыкальному Музею.

На ступенях по-прежнему сидел Петя, только бомж, кажется, был другим.

– Видите столб? На нём вчера стоял сушёный пингвин и вращался. Петя, я правду говорю?

Петя поглядел на них прозрачными глазами и грустно молвил:

– Пиво кончилось.

Автандил достал из кармана пару кюпюр:

– Купи, угощаю.

– Я отдам, – замотал головой честный сосед.

– Конечно, отдашь. Только скажи сначала, что здесь вчера было.

– О-о-о! Здесь тако-о-о-е было! – затянул Пётр, вероятно, собираясь отработать тридцатку на полную катушку.

– Короче говори.

– Хорошо. Короче, – Петя приосанился. – Тут птица торчала. Только неживая. Но поворачивалась… Как флюгер, – и Пётр попытался изобразить сушёного пингвина. – Только его ночью пацаны из пятого дома спёрли.

– Занятные у тебя друзья, – шепнула спутница.

– Это не друзья, это сосед, – уточнил Автандил и, подхватив девушку под руку, увлёк прочь от музея.

– Куда мы теперь побежим? – рассмеялась она.

– Не побежим, а поедем. Ты ведь сто лет в кино не была.

– Не сто, а только девятнадцать, – уточнила спутница.

                                     * * *

– Хорошее кино, – вздохнула Белоснежка, когда они вышли из киноцентра.