Владимир Марковин – Эпоха бронзы Кавказа и Средней Азии. (страница 68)

Наконец, последнюю группу вопросов составляет как раз проблема этнической интерпретации майкопской культуры. Около 20 лет назад, касаясь последней, мы констатировали, что вопрос о том, на каких языках говорили народы, жившие на Кавказе в III тысячелетии до н. э. и более раннее время, крайне сложен и остается нерешенным (Мунчаев Р.М., 1975, с. 412). Говоря об этнической принадлежности племен майкопской культуры, мы подчеркнули тогда же, что не располагаем сколько-нибудь надежными данными для ответа на вопрос, можно ли их связывать с хеттскими племенами, в частности с кашками, обитавшими в конце III или начале II тысячелетия до н. э. на северо-востоке Понта (Мунчаев Р.М., 1975, с. 413).

Правда, в то же самое время была опубликована работа Я.А. Федорова, посвященная определению места «майкопцев» в этнической истории Северного Кавказа (Федоров Я.А., 1975). По его мнению, не подкрепленному какими-либо убедительными данными, носители майкопской культуры являются предками адыгов[35].

С тех пор, к сожалению, никаких новых данных для решения этого вопроса не получено. Факт налицо — мы не имеем до сих пор на Кавказе ни одного памятника, в котором зафиксирован язык (или языки), на котором, возможно, говорило население Предкавказья в эпоху ранней бронзы. И тем не менее, по этому именно вопросу возникла целая дискуссия. Она была вызвана опубликованными заключениями по этнической атрибуции майкопской культуры, главным образом В.А. Сафронова и И.М. Мизиева.

И.М. Мизиев, основываясь на шумеро-балкаро-карачаевских языковых параллелях, полагает, что они могли зародиться в эпоху майкопской культуры, когда на Северном Кавказе жили мигрировавшие сюда переднеазиатские племена (Мизиев И.М., 1986, с. 16–34; 1990, с. 131–137). Получается, следовательно, что в III тысячелетии до н. э. на Северном Кавказе обитали тюркоязычные племена (предки балкарцев и карачаевцев) и носители шумерского языка — выходцы с Ближнего Востока. На самом деле, если шумеро-тюркские языковые соответствия действительно представляют реальный факт, то время, место и обстоятельства или процесс их возникновения требуют объяснения. И.М. Мизиев, будучи уверен в бесспорности шумеро-тюркских языковых параллелей, пытается таким образом объяснить их происхождение и приходит в конечном итоге к выводу о глубокой древности тюркского этноса на Северном Кавказе. Для подлинного доказательства того и другого, по моему убеждению, требуются новые дополнительные данные и более строгая и развернутая аргументация, чего у И.М. Мизиева пока нет.

Иную картину этнокультурного развития Северного Кавказа в эпоху ранней бронзы демонстрирует В.А. Сафронов, нередко в соавторстве с Н.А. Николаевой. Как указывалось выше, они считают Майкоп и Новосвободную разнокультурными комплексами, связанными своим происхождением с разными областями Старого Света. Если Майкоп, как им представляется, создан племенами, мигрировавшими на Северный Кавказ в XXIV–XXIII вв. до н. э. из района Телль Хуэйры в Сирии, то этническая принадлежность их как носителей майкопской культуры совершенно очевидна — это семиты, причем не вообще семиты, а западные семиты. Но в свете новой хронологии майкопской культуры, которой придерживаются сейчас многие исследователи, начало Майкопа определяется концом IV тысячелетия до н. э. В таком случае о семитах говорить не приходится. Речь может идти, прежде всего, о племенах урукской культуры, т. е., скорее всего, о шумерах. Но это никак не согласуется со схемой Николаевой-Сафронова. Определив без какого-либо серьезного обоснования дату Майкопа XXIV–XXIII вв. до н. э., указанные авторы сделали другое, ничем не аргументированное и потому ошибочное в своей основе заключение об этнической принадлежности майкопской культуры.

Культура же Новосвободной связана, по мнению Н.А. Николаевой и В.А. Сафронова, с культурами северо-западных областей, ее носители — индо-арийцы. Более того, сходство новосвободной и кубано-днепровской культур позволяет им сделать вывод о хеттско-палайской атрибуции Новосвободной (Сафронов В.А., 1989, с. 214). И далее мы узнаем, что в Прикубанье праиндийцы столкнулись с западносемитскими племенами майкопской культуры, от которых переняли «некоторые технические усовершенствования колесного транспорта» (Сафронов В.А., 1986, с. 216). Все, казалось бы, просто и ясно, если, конечно, не учитывать того, что вывод этот не подкреплен какими-либо археологическими материалами и прочими данными. При этом не стоит даже подчеркивать, что до сих пор в памятниках Майкопа (за одним исключением) свидетельств использования колесного транспорта не зафиксировано.

Следует отметить, что близкое к выводу В.А. Сафронова и Н.А. Николаевой предположение было высказано в 1989 г. и А.Д. Резепкиным. По его гипотезе, «новосвободненцы» являются крайне юго-восточной группой индоевропейцев, которые встретились на Северном Кавказе с носителями ближневосточной цивилизации (Резепкин А.Д., 1989, с. 22).

Таким образом, если резюмировать отмеченное, получается, что в эпоху ранней бронзы на Северном Кавказе обитали и тюрки, и семиты, и индоевропейцы, т. е. представители всех крупных языковых семей, кроме кавказской (Мунчаев Р.М., 1991в). Действительно, где же жили в это время коренные народы Северного Кавказа, в частности абхазо-адыгские племена? Или они тогда вообще не существовали? В таком случае, когда они появились на Кавказе и откуда? Если даже не принимать во внимание остальное, только постановка данных вопросов заставляет скептически относиться к выводам и гипотезам отмеченных выше авторов.

Майкопская культура, безусловно, феноменальное явление в древнейшей истории Кавказа. И феномен этот требует еще своей глубокой источниковедческой разработки и разностороннего анализа. В настоящее время совершенно очевидно, что это оригинальная, высокоразвитая культура характеризует раннебронзовый век не только Прикубанья, но и значительной части Северного Кавказа. Ее формирование и развитие являются результатом сложного взаимодействия местных культурных традиций и определенных, иногда инородных, прежде всего, и более всего переднеазиатских; майкопские племена имели связи с Ближним Востоком, Закавказьем, Северо-Западным Прикаспием, Северным Причерноморьем и Подоньем. Мы видим, что комплексы, группирующиеся, с одной стороны, вокруг Майкопского кургана, а с другой — вокруг дольменов Новосвободной, отличны друг от друга. Они не едины и в хронологическом отношении. При тщательном их изучении между ними обнаруживаются и определенные связи, и черты преемственности. Эти комплексы складывались и развивались на одной территории и в одну эпоху — в раннебронзовом веке. Для того чтобы «отсечь» их один от другого и рассматривать как разнокультурные комплексы, необходимо, разумеется, провести скрупулезный анализ всех их компонентов, и не только каждого погребального, но и бытового памятника. Пока же это не сделано, выводы и гипотезы обосновываются главным образом на погребальных комплексах, а поселения и материалы из них остаются слабо исследованными. Поэтому мы продолжаем рассматривать майкопскую культуру как единую культуру раннебронзового века Северного Кавказа с двумя основными этапами в его развитии: ранним (майкопским) и поздним (новосвободненским). В близком к этому аспекте, видимо, употребляется иногда в литературе последнего времени понятие «майкопско-новосвободненская общность».

Памятники майкопской культуры представлены на значительной территории Северного Кавказа (карта 3). Они тянутся как бы широкой полосой от Таманского полуострова на северо-западе и почти до самого Дагестана на юго-востоке, располагаясь на равнине и в предгорной полосе, в бассейнах притоков Кубани, Баксана и других рек. Майкопские курганы и поселения подходят иногда к отрогам Главного Кавказского хребта, но вглубь, в ущелья гор они, как правило, не заходят. До сих пор, насколько нам известно, ни один памятник рассматриваемой культуры в высокогорных районах Северного Кавказа не исследован. Были ли вообще заселены эти районы Северного Кавказа в эпоху развития майкопской культуры, не ясно (при этом не имеется в виду Дагестан, который в раннебронзовом веке входил в ареал куро-аракской культуры). В отличие от племен куро-аракской культуры майкопские племена в горных районах, видимо, не обитали. Характерно в этой связи, то, что когда мы встречаемся в горной зоне Северного Кавказа с памятниками эпохи ранней бронзы, то последние носят либо синкретический характер (куро-аракско-майкопский), как, например, Луговое поселение в Чечено-Ингушетии (Мунчаев Р.М., 1961а), либо тяготеют почти целиком к куро-аракской культуре, подобно комплексу пещеры Шаулегет в Северной Осетии (Любин В.П., 1966). Следует в данном случае указать и на следующее: буквально в 30 км от Лугового поселения находится синхронный ему Бамутский курганный могильник, но расположен он на равнине, близ склонов гор, и представляет характерный памятник майкопской культуры. Можно считать таким образом, что северные склоны Кавказского хребта служили как бы естественной границей майкопской культуры на юге.

Карта 3. Памятники майкопской культуры. Составил Р.М. Мунчаев.