Владимир Марковин – Эпоха бронзы Кавказа и Средней Азии. (страница 33)

Высокий уровень материального производства носителей ТК должен был иметь прочную экономическую основу. Однако изучение преимущественно погребальных комплексов тормозит исследование этой сложной проблемы. Впрочем, такое положение характеризует степень изученности и других культур Кавказа периода средней бронзы.

По вопросу о генезисе ТК взгляды исследователей расходятся. Часть из них, опираясь на материалы ранних курганов, считает, что ТК сформировалась на местной почве (Гогадзе Э.М., 1972, с. 100). Другие не видят преемственной связи между памятниками триалетской и куро-аракской культур (Burney С., 1958, p. 178; Меликишвили Г.А., 1965, с. 20).

Для освещения этой проблемы обратимся к материалам курганов ранней поры ТК. Их инвентарь (в основном керамика), не утративший еще архаичных черт предшествующей эпохи, содержит ряд новых, прогрессивных элементов, получивших развитие в дальнейшем. Если первые проявляются как пережитки, то вторые следует рассматривать как зачатки особенностей последующего этапа. Это дает возможность считать раннюю группу курганов переходной ступенью от ранней к средней бронзе и составить представление о хронологическом взаимоотношении курганных групп Триалети (Гогадзе Э.М., 1972, с. 97). Таким образом, именно эти материалы позволяют наметить преемственность памятников ТК и проследить воздействие внешних импульсов, которые сыграли немалую роль в ее становлении.

Однако не вполне ясными остаются, в частности, причины, вызвавшие большие перемены в погребальном обряде. Известно, что на поздней стадии куро-аракской культуры существовали курганы с коллективными захоронениями (Сачхере, Тквиави, Степанакерт). На процессе замены на ранней стадии ТК родовых курганных захоронений индивидуальными, видимо, отразились изменения внутри общества — усиление родо-племенной знати, повышение социального и экономического статуса отдельных ее членов. Нельзя не учитывать и южных влияний, которые могли стимулировать, в частности, появление новых обрядов. Возможно, обряд кремации и обычай помещения в могилу колесниц являлись веяниями древневосточных традиций, а курган как тип погребального сооружения с индивидуальными захоронениями появился в результате определенных воздействий Севера (Гогадзе Э.В., 1972, с. 111; Массон В.М., 1973, с. 165). С влиянием малоазийско-эгейского культурного мира следует связывать появление некоторых форм посуды, мотивов росписи на светлоангобированной керамике, некоторых форм металлического оружия и украшений.

В целом ТК бесспорно тяготеет к предшествующей куро-аракской культуре, что особенно проявляется в керамике (технология чернолощеной посуды на розовой «подкладке», детали форм сосудов, декоративные элементы). Однако наличие традиционных черт основных элементов ТК не исключает инфильтрации в Закавказье отдельных этнических групп извне, повлиявших на ее формирование. Последнее, если это имело место, не нарушало поступательного хода развития местной культуры, а придало ей своеобразную окраску. Возможно также, что влияние извне ограничивалось культурными контактами и связями обменного характера.

Несмотря на ряд попыток обосновать хронологические рамки бытования ТК, ее периодизация нуждаются в доработке. Это объясняется однобокостью материала, проявляющейся, особенно на ее ранних этапах, в отсутствии стратифицированных поселений и сравнительной малочисленности радиоуглеродных дат. Дискуссионным остается верхний хронологический рубеж куро-аракской культуры, вслед за закатом которой начинается новая эпоха. Исследователи относят его к середине, ко второй половине и к концу III тысячелетия до н. э. (о хронологии см.: Кушнарева К.Х., Чубинишвили Т.Н., 1970, с. 178). В последнее время проявилась обоснованная тенденция к отнесению ее приблизительно к XXIV в. до н. э. Если исходить из преемственности куро-аракской и триалетской культур, то нижнюю дату ранних курганов можно приблизить к этому рубежу.

С определенными трудностями связано также установление хронологической последовательности внутри ТК, хотя здесь типологически выделяются две стадии в ее развитии — ранняя и поздняя. Помимо керамики, тяготеющей к посуде куро-аракской культуры, при датировке ранних курганов следует учитывать наличие таких изделий, как гематитовые булавы, медные кинжальные клинки, листовидные наконечники копий, некоторые ювелирные изделия (булавки, височные кольца и т. д.). Они имеют близкие параллели в широком круге памятников Закавказья, Малой Азии и сопредельных стран и датируются III тысячелетием до н. э.

На раннем этапе ТК, охватывающем последнюю треть III тысячелетия до н. э., типологически выделяются две хронологические группы курганов. Образцы угля из некоторых курганов дали следующие радиоуглеродные даты: Марткопи, курган 1 — 2083±155 лет до н. э. (лаборатория США), 2028±80 (лаборатория ТГУ), 1690±40 (лаборатория ЛОИА АН СССР), 1930±60 лет до н. э. (лаборатория АН ГДР); Цнори, курган 1 — 4105±50 лет, т. е. 2155150 лет до н. э. (ТБ-243); Марткопи, курган 3 — 1800±50 лет до н. э. (лаборатория ТГУ); курган в с. Храмеби — 2200+40 лет до н. э. (ТБ-242). Таким образом, получены даты для обеих групп раннего этапа ТК, предшествующего началу ее расцвета. Учитывая прослеживающуюся типологическую последовательность ранних курганов и имеющиеся радиоулеродные даты, первую группу, скорее всего, следует датировать серединой второй половины III тысячелетия до н. э., вторую — концом III тысячелетия до н. э. Последовательность курганов «цветущей поры» характеризуют три хронологические группы, бытовавшие на всем протяжении первой половины II тысячелетия до н. э. В первую группу входят в основном безъямные курганы (табл. 21, 1–4). Их посуда по формам и характеру орнаментом сохраняет определенные черты керамики ранней группы: преобладают округлые сосуды с низкой шейкой, украшенные резным и выпукло-вогнутым орнаментом. Малочисленные металлические предметы (кинжальные клинки, булавки) имеют еще архаичный облик. Высокохудожественные ювелирные изделия (бусы, кулон и др.) по форме, стилистическим особенностям и технике изготовления тяготеют к широкому кругу древневосточных образцов начала II тысячелетия до н. э. Таким образом, раннюю ступень «цветущей поры» ТК следует датировать XX–XVIII вв. до н. э. (Гогадзе Э.М., 1972, с. 104).

Для второй группы характерны как ямные, так и безъямные курганы с огромными погребальными залами и обильным инвентарем (табл. 22, 2, 3, 5). Особенно богато представлена керамика — чернолощеные сосуды с удлиненным грушевидным корпусом и высокой шейкой, украшенные сложно-фигурным точечным орнаментом. На чернолощеной посуде резной и выпукло-вогнутый орнамент сосуществует с гребенчатым штампом. Появляется красноангобированная посуда с черной росписью, формирующаяся под влиянием соседних культур южной зоны Закавказья и светлоангобированная с бурой росписью, возникшая, очевидно, в результате переднеазиатских импульсов. Расписная керамика отражает разносторонние связи ее создателей. Кинжальные клинки, обнаруженные в триалетских, зуртакетских и сабитахчинских курганах, хорошо сопоставляются с оружием из Тепе-Гияна (XV в. до н. э.), Мегиддо (XX–XVI вв. до н. э.), Библоса (XXI–XIX вв. до н. э.). Ювелирные изделия, отличающиеся высоким мастерством исполнения, находят широкие аналогии в материалах Передней Азии и эгейского мира первой половины II тысячелетия до н. э. На основании этих данных и сопоставления материалов курганов второй группы с курганами следующей, третьей группы, она датируется XVIII–XVII вв. до н. э. (Джапаридзе О.М., 1969, с. 244).

В третью группу входят в основном ямные курганы (табл. 23, 1–4). В ней, как и во второй группе, преобладает чернолощеная посуда — «пифосы» и «гидрии» с яйцеобразным туловом, узкой шейкой и отогнутым венчиком. Появляются полусферические миски и сосуды с декорированными миниатюрными ушками. Преобладает лощеный и шишечный орнамент, реже — рельефный и точечно-гребенчатый; они часто сочетаются. Гравированные шевроны почти исчезают и заменяются расписными. В целом орнаментальные схемы на чернолощеной посуде, несколько видоизменяясь, представляют собой дальнейшее развитие орнаментов второй группы. Расписная посуда третьей группы отличается монохромностью (на красном фоне черная роспись) и единством стиля росписи (преобладают шевроны из волнистых линий — «схема воды»). Создается впечатление, что эта керамика отражает внешние связи меньше, чем расписная керамика второй группы. Этот тип расписной посуды сопровождается набором металлических изделий (втульчатые копья, длинные кинжалы, «рапиры»), находящих аналогии в памятниках сирийско-эгейского круга XIX–XV вв. до н. э. Эти сопоставления подтверждаются и по металлическим изделиям из погребения в Кировакане, относящегося к той же группе курганов. Дата этой группы — XVII–XV вв. до н. э. (Гогадзе Э.М., 1972, с. 101).

Проблема этнической принадлежности носителей ТК находится в стадии дискуссий. Ряд исследователей, акцентируя различия куро-аракской и триалетской культур допускает смену этнического состава Закавказья на рубеже III–II тысячелетий до н. э. Одни носителями ТК считают хеттские племена (Burney С., 1958, p. 178), другие, рассматривая территорию распространения ТК как периферийную область Митаннийского царства, включают их в круг хурритского этнокультурного мира (Меликишвили Г.А., 1965а; 1965б, с. 22). Вместе с тем при рассмотрении этой сложной проблемы нельзя не учитывать факта преемственности куро-аракской и триалетской культур, а это свидетельствует о том, что в период сложения этнической общности носителей ТК коренных смен в составе населения не происходило. В какой-то мере данный вывод подтверждает и палеоантропологический материал, показывающий общность древнейшего населения Кавказа. Согласно лингвистическим данным, в V тысячелетии до н. э. в кавказском регионе уже сложились основные группы кавказско-иберийской языковой семьи (Джапаридзе О.М., 1976, с. 289). В последующий период начинается процесс образования крупных племенных объединений — союзов родственных племен. По-видимому, в Центральном Закавказье в рассматриваемый период уже существовали крупные объединения собственно грузинских племен (Джапаридзе О.М., 1969, с. 235), тогда как со второй половины III тысячелетия до н. э. южнее проживали индоевропейские (лувийцы), хурритские и другие близкие им племена; возможно, это была родственная хуррито-урартская этническая группа этивцев (Дьяконов И.М., 1968, с. 181).