Головной убор женщин украшали также специальные накосные трубочки, полушарные и конусовидные колпачки (табл. 109, 21, 22; 6, 1–4). Детальное описание их дано А.П. Кругловым, а список подобных находок приведен В.И. Марковиным. Здесь же следует сказать, что подобные украшения можно считать типичными для каякентско-харачоевской культуры (Круглов А.П., 1958, с. 66–68; Марковин В.И., 1969а, с. 67; Котович В.Г., 1982, с. 62).
Из бронзы делали также налобные бляхи и ленты. Такие находки сделаны в могильниках у курорта Талги, селений Нижний Дженгутай, Кичи-Гамри, Каякент (бляхи), Гюхрак (бляха) и Тарки (бляха и лента). Эти предметы иногда украшены пунсонным (выбитым) орнаментом и имеют отверстия для пришивания (табл. 110, 5, 7, 8, 12) (Крупнов Е.И., 1940, с. 12; Смирнов К.Ф., 1951, с. 238, 249, 252, рис. 12, 11; 13, 7; ОАК за 1898 г., с. 150; Пикуль М.И., 1953, с. 109, 112; Маммаев М.М., 1989, с. 20, 179, рис. 6; Давудов О.М., Хангишиев Г.Д., 1991, с. 53, рис. 4, 2). Фрагментированность этих блях дала повод думать, что некоторые из них могли быть навершиями булавок (Котович В.Г., 1978б, с. 64). Это требует проверки. Настоящие булавки, служившие для скрепления одежды и состоявшие из закругленного волютообразного навершия и иглы, известны, к сожалению, только в обломках (Талги, Кафыркумух, Маджалис, Тарнаир — теперь в пределах г. Махачкалы). Они миниатюрны (табл. 110, 10, 11) и этим отличаются от более ранних находок (Марковин В.И., 1969а, с. 69). Вероятно, застежкой служила бронзовая пластинка, снабженная крючком (табл. 110, 6). Она была найдена в гробнице могильника Тарки II (Смирнов К.Ф., 1951, с. 253, рис. 6). В Мискинбулаке обнаружены небольшие круглые бляшки с перемычкой на обороте, служившие пуговицами (Котович В.М., 1978, с. 12, рис. 3, 30, 39). Единичной является находка ворварки (табл. 110, 13) из погребения 35 могильника Тарки I[71] (Смирнов К.Ф., 1951, с. 249, рис. 12, 5).
Таблица 110. Каякентско-харачоевская культура.
Предметы из бронзы (1-15), сурьмы (16–20), кости (23, 24), кремня (25–28), сердолика (29–35), гагата (36, 38), янтаря (37), стеклянной пасты (39–43) и морских раковин (44, 45), найденные в Чечне (1–4, 17–20, 22, 25, 26, 30, 31, 33, 35–37, 41, 44, 45) и Дагестане (5-16, 21, 23, 24, 27–29, 32, 34, 38–40, 42, 43).
1, 2 — сел. Ведено; 3, 4, 17–20, 22, 30, 31, 35–37, 41 — сел. Харачой, погребения 2, 27, 5 и 29; 5, 6, 14 — сел. Тарки, могильник II; 7, 11, 15, 38 — курорт Талги, погребения 6, 1, 12; 8 — из района сел. Тарки; 9, 21, 40 — сел. Каякент, погребения 17, 25 и 2; 10 — сел. Маджалис; 12, 13, 23, 24, 39, 42, 43 — сел. Тарки, могильник 1, погребения 37, 35, 3 и 1, а также из засыпки; 25, 26, 44, 45 — сел. Курчалой, зольник; 27 — сел. Старый Чиркей, Бураганшоб; 28 — сел. Карабудахкент, поселение; 29 — сел. Кафыркумух; 32 — сел. Новый Чиркей, овраг Ачи; 34 — гора Таркитау, каменный ящик.
1, 2 — коллекция Н.В. Орла; 3, 4, 10, 17–20, 22, 30, 31, 35–37, 41 — работы А.П. Круглова; 5, 6, 12–14, 23, 24, 39, 42, 43 — работы К.Ф. Смирнова; 7, 11, 15, 38 — работы И.М. Исакова; 25, 26, 34, 44, 45 — работы В.И. Марковина; 27, 32 — работы Н.Д. Путинцевой; 28 — разведки М.Н. Погребовой и В.И. Марковина.
Среди металлических находок следует упомянуть бронзовые бусы и каплевидные подвески (Тарки II, Талги, Мискинбулак, Капчугай; табл. 110, 14, 15; Марковин В.И., 1969а, с. 68; Котович В.М., 1978, с. 82, рис. 3, 21), а также изделия из сурьмы. Они могли нашиваться на одежду и служить украшениями: бусами, пронизками, подвесками. Вероятно, они отливались на месте, для чего использовались месторождения сурьмяного блеска — антимонита (стибинита). Бусы-пронизки имеют форму кружочков, цилиндриков, четырехгранников и пятигранников. Среди подвесок можно видеть ромбы с решетчатым узором, кружки с выпуклым перекрестием, волютные и «лапчатые» отливки (табл. 110, 16–22). Подобные находки сделаны в Харачое (погребения 2, 12, 25, 29), Ведено, Миатлы, Мамай-Кутане, Буйнакске, Каякенте. Эти предметы опять-таки характерны для каякентско-харачоевской культуры (Марковин В.И., 1969а, с. 69, 70).
Изделия из кости в памятниках культуры редки. Это амулеты из зубов свиньи и овцы (табл. 110, 23), обнаруженные в ящиках у сел. Старый Чиркей, в Харачое (погребения 17 и 31) и Тарки I (раскоп 1949 г., кв. 6б; работы К.Ф. Смирнова); игральные кости (альчики) — овечьи астрагалы, также иногда находимые в могилах (Тарки I, Харачой и др.; табл. 110, 24). Однако, несомненно, костяные орудия (особенно шилья-проколки) широко использовались в быту. Так, в культурном слое у скалы с наскальными изображениями в Капчугайском ущелье (бассейн р. Шураозень, увал 6) были найдены подобные приостренные кости (Марковин В.И., 1954, с. 328, 332, рис. 4а, 16, 17). Целую серию таких проколок содержал зольник у сел. Курчалой в Чечне (Марковин В.И., 1969а, с. 70, 61, рис. 31, 1–8). Судя по находкам, сделанным в этом же зольнике, из кости могли делать продолговатые пуговицы, лощила и пр.
Трудно сказать об объеме использования каменных изделий в быту. Подобные предметы встречаются далеко не часто. Первое место среди них занимают кремень. Это отдельные отщепы и осколки, встречаемые в могилах (к примеру, Харачой — погребения 8, 13, 16, 18, 19, 21, 26, 42, 46; Белгатой — погребение 6; см.: Круглов А.П., 1958, с. 97, 106, 110, 114 и др.), которые могли употребляться для высекания огня. Затем следует упомянуть выемчатые наконечники стрел, покрытые тонкой ретушью (табл. 110, 27, 28). Они найдены в ящике 3 у сел. Старый Чиркей (Путинцева Н.Д., 1959, с. 16), в Капчугае и Чиркутане возле скал с изображениями (Марковин В.И., 1954, с. 328, 333, рис. 4а, 8, 23, 24, а также работы 1987 г.). В Таркинском могильнике в погребениях 7 и 39 были обнаружены каменные шары (диаметром до 5 см), которые могли употребляться для метания с помощью пращи (Смирнов К.Ф., 1951, с. 232, 240).
С памятниками каякентско-харачоевской культуры можно, вероятно, связывать отдельные находки кремневых вкладышей для серпов (табл. 110, 25, 26), зернотерки, терочники, точильные оселки и прочие каменные изделия, употреблявшиеся в быту (Марковин В.И., 1969а, с. 71–73, рис. 32).
К изделиям из камня следует отнести многочисленные бусы, большей частью шаровидной и цилиндрической формы (табл. 110, 29–43). Они изготовлялись в основном из местных цветных камней — халцедонов, сердоликов, гагата (гишера), реже — из мрамора, кальцита, твердых метаморфических пород и привозного янтаря. Обычно местные бусы имеют двухстороннее сверление и довольно грубую обработку. Найдены во многих памятниках культуры (Марковин В.И., 1969а, с. 73–76, рис. 33, 1-16). В состав ожерелий входили бусы, изготовленные из раковин морских (каспийских) моллюсков рода Cardium и Didacna. Они имеют дисковидную форму. Иногда среди бус нанизывали и продырявленные раковины (табл. 110, 44, 45). Такие находки сделаны в Харачое (погребения 2, 27, 31, 37, 38), Тарки, Миатлы, Берикее, Каякенте, Маджалисе (сводку см.: Марковин В.И., 1969а, с. 76).
Изредка среди каменных и раковинных бус встречаются импортные бусы и бисер, сделанные из стеклянной пасты разных тонов: белого, желтоватого, светло-зеленого, коричневого (табл. 110, 39–43). Это уплощенный бисер, цилиндрические бусы (иногда они покрыты штриховкой), рифленые шарики и «рогатые» бусины (с выступами — «бородавками»). Многие захоронения культуры содержат подобные находки (Марковин В.И., 1969г, с. 76). Описанный материал является основным для суждения о жизни древнего населения Северо-Восточного Кавказа.
Обычно, когда пишут о каякентско-харачоевской культуре, то всю территорию Дагестана и Чечено-Ингушетии отводят под ее ареал (Крупнов Е.И., Магомедов Р.М. и др.). Это не отвечает действительным фактам. Пока памятники культуры почти неизвестны в горной части этих регионов, и только сам факт преемственной связи каякентско-харачоевских древностей с предшествующими фазами развития эпохи бронзы в местных условиях позволяет надеяться, что такие памятники еще будут обнаружены. Сейчас трудно детально очертить границы распространения каякентско-харачоевских памятников, особенно их северную часть. По этому поводу возникают порой разногласия. Например, такие пункты с интересующими нас находками, как Хиндой, Курчалой, Бачи-Юрт (в Чечне), В.А. Козенкова вводит в ареал кобанской культуры (Козенкова В.И., 1977, с. 8, 52, 53, 61, рис. 1), хотя в первых названных пунктах найдена керамика, характерная для каякентско-харачоевской культуры и более раннего времени при полном отсутствии здесь типичного для Кобани металла и керамики (Марковин В.И., 1963б, с. 64–67; 1966, с. 124, 125, рис. 3, 1; 1969а, с. 17, 43, рис. 3, 5; 16, 2–5). В Бачи-Юрте действительно был найден комплекс кобанских вещей, но в целом в районе этого села известны пока что памятники опять-таки каякентско-харачоевского облика. Этого мнения придерживаются многие специалисты (Мунчаев Р.М., 1961, с. 60, 62; Виноградов В.Б., 1972, с. 254; Ошаев М.Х., 1979, с. 50 и след.).
Таким образом, четкое определение границы культуры в пределах Чечни — дело будущего. Однако эту границу лишь приблизительно можно наметить по линии, идущей от сел. Дуба-Юрт на р. Аргун (Круглов А.П., 1938, с. 5) к селениям Курчалой и Ишхой-Юрт (здесь обнаружены могильники). Далее к пос. Верхний Чирюрт и г. Хасавюрт, затем к г. Махачкале, выше которого памятники культуры мало известны (отдельные находки у ст. Алмало) (Марковин В.И., 1963б, с. 64–67; 1969а, с. 16, 78, рис. 2). Южная граница культуры также довольно условна. За г. Дербентом ее памятники почти неизвестны, однако за р. Самур, уже в пределах Закавказья, сделаны отдельные находки, имеющие поразительное сходство с описанными. Таков сосуд, найденный в Лагодехи и обладающий «сходными чертами с каякентской посудой», такова также керамика из гробниц, открытых у селений Шудух, Пендбад и Баду (Крупнов Е.И., 1940, с. 17). Сосуд каякентско-харачоевского типа с широким развернутым устьем и маленьким дном был обнаружен у ст. Хачмас (Александрович-Насыфи Дж., 1929, с. 262–265, рис. 14, 15), подобного типа керамические обломки известны и из поселения Ибрагим-Халилтепе в Кубинском районе Азербайджана (Нариманов И., Шахвердиев И., 1965, с. 93) и с территории Апшеронского полуострова — возле селений Шувеланы и Мардакяны (Асланов Г.М., 1965, с. 85; Джафарзаде И.М., 1948, с. 90, 91). Отмеченное сходство не ограничивается только одной керамикой. Оно прослеживается и в стиле отдельных групп наскальных рисунков и некоторых сурьмяных и бронзовых изделиях (Крупнов Е.И., 1940, с. 10; Марковин В.И., 1969а, с. 97, 98). Вероятно, сейчас не стоит доводить границы каякентско-харачоевской культуры до Апшерона, но, наверное, не следует также думать, что южные границы культуры четко укладывались в современные пределы Дагестана, не выходя на правый берег р. Самур. Они могли занимать отдельные отроги закавказских нагорий и плоскость, близко подходящую к бассейну р. Самур (карта 7).
