Владимир Марков-Бабкин – Крёстная внучка мафии 2 (страница 13)
Сжав грязную юбку белого платья, я смотрела прямо в глаза Эспозито и всеми силами убеждала саму себя не реагировать:
"
– Завтра-послезавтра и ваш Крестный Отец, и его преемник будут арестованы и вы поедете всей Семьей в тюрьму, – спокойно выдохнул Эспозито новое облачко дыма. – У нас здесь не Россия. Иначе почему вас до сих пор не вытащили, учитывая их связи и возможности?
Чувствуя, как же страшно от мысли, что Сандро бросился мстить французу и убил его, я с силой скрестила пальцы. Но еще больше я боюсь, что Шеро из страха попытается его убить первым.
Дядя Миша тоже после 90-х вроде как стал "честным бизнесменом". Пока двенадцать лет назад кто-то не взорвал его машину и не убил.
– Но я человек чести, – с достоинством произнес Эспозито, а я чуть не хмыкнула. – Могу и скосить тебе срок, если будешь сотрудничать. Но готова ли ты себе помочь? Или будешь ждать, пока на тебя повесят все, что можно?
– Я требую адвоката и говорить буду только в присутствии адвоката, – предательски тихо сказала я.
Эспозито рассмеялся и протянул мне листочки бумаги из папки.
– Не знала зачем они таких как ты с улицы подбирают? – хищно усмехнулся он, зажимая сигарету в зубах. – Делают знаменитыми и "важными" в глазах общественности?
Бросив взгляд на листочки, я с трудом сдержала покатившую к горлу тошноту.
Не думала, что когда-нибудь столкнусь с таким. Когда перед глазами какой-то текст, фото изуродованных трупов и где-то в углу написаны имена родных мне людей.
Дедушка… Сандро… Федерико… Фабио… Отец Фабио, дядя Бернардо…
Конечно, я уже немного познакомилась с мафией, но одно дело знать их, как людей, а другое дело видеть фото их жертв.
– Хотя нет… Лучше посмотри, что случилось с прошлой "невестой" Алессандро, – он достал новый листочек из папки, где было фото очень красивой блондинки, чем-то похожей на Лауру. – Луиза Олланд до сих пор сидит в тюрьме. Случайность ли, что ее посадили за торговлю наркотиками?
Закусив губу, я молча и отчаянно замотала головой.
Нет. Это все ложь. Моя семья не такая. Этот мерзавец просто играет на моих нервах и страхах.
Но все-таки… Почему за мной никто не пришел до сих пор? Даже адвокат!
– Виктория, это Алессандро родился в Семье Лукрезе и не сможет из нее уйти, – с наслаждением усмехнулся Эспозито, читая меня как открытую книгу. – А вот ты… Ты вполне еще можешь выбраться.
Серо-зеленые глаза Эспозито блестели и, видя кривой нос, я невольно вспомнила похитителя, который под дулом пистолета "уговаривал" меня шпионить за Лукрезе. Сама не знаю почему, но в этот момент я провела параллель между дизайнами туфель, которыми огрела каждого из них.
Неужели это какое-то магическое свойство моих "тапков"? Почему они считают, что я могу быть им полезна?
– Ты что… Тоже хочешь мне работенку предложить? – недоуменно протянула я.
Однако ответить он не успел.
– Комиссар!
Неожиданно в допросную влетел какой-то полицейский и что-то тихо сказал Эспозито на итальянском. Пару минут они переговаривались, а после тот зло потушил сигарету и процедил сквозь зубы:
– Тебя проводят за вещами. Протокол подпишешь и свободна.
Не веря тому, что мне расстегнули наручники, я с опаской пошла к выходу. Готовая просто бежать отсюда, куда глаза глядят. Но пришлось сперва зайти и забрать телефон. Единственную вещь, которая у меня была в кармане белого сарафана.
– Синьорина, я адвокат Лукрезе, – неожиданно поприветствовал меня высокий, седой мужчина в очках и сером костюме. – Я составил протокол на итальянском за вас. Распишитесь вот здесь.
Пугаясь незнакомого человека, который просит что-то подписать в отделении полиции, я невольно сделала шаг назад. Как вдруг услышала голос Летиции.
– ВИКИ! НУ, НАКОНЕЦ-ТО! – воскликнула она, бросаясь меня обнимать.
Я даже не успела ее рассмотреть, как она буквально задушила меня в объятиях.
– Котеночек! Я так скучала по тебе! Думала брат меня угробит с этими вашими безумными идеями "Густо дела Вита"… Да, и сейчас обещает прикончить…
– А где Сандро? – сдавленно спросила я, чувствуя как не хватает воздуха.
– Все потом! – замотала она головой, отступая и показывая мне свой нежно зеленый брючный костюмчик. – Это наш родственник. Дядя Массимо, муж тети Джулии.
Видя, что я не понимаю, она эмоционально шевельнула рукой.
– Ну, которая старшая сестра моей мамы и дочка нонны Катарины.
Все равно не помню. Шумно выдохнув, я вежливо улыбнулась очередному близкому родственнику.
После разговора с Эспозито, было не по себе подписывать документы на итальянском, не понимая их содержания. Правда стоило заметить нотариально заверенный перевод на английский, как на душе стало значительно легче.
Правда ненадолго.
– Дядя Массимо… А как вы дали за меня показания, если ни разу не говорили со мной? – повернула я голову к адвокату.
Наклонившись, он тихо сказал мне на ухо:
– Вы не говорите по-итальянски, если бы я к вам пришел давать показания – понадобился бы переводчик. Эспозито мог бы трактовать ваши слова как угодно и довести дело до суда. Поэтому я действовал от обратного. От фактов, которые нельзя оспорить.
Он протянул мне папку, где был перевод доказательств каждому "моему слову" с камер наблюдения и экспертизы из номера. И будь проклят Эспозито, но после разговора с ним, я остро почувствовала, что если бы дядя Массимо решил меня посадить – я бы уже ехала в итальянский Магадан.
Но только я успела вдумчиво прочитать и поставить подпись в присутствии сотрудников полиции, как Летиция уже решительно потянула меня за руку к выходу.
– А теперь, самое главное… – важно шевельнула она бровью над большими очками в круглой оправе. – Сделай то самое выражение лица, за которое все тебя так любят.
– Это какое? – не поняла я.
– Ну, такое тоже пойдет… – махнула она рукой. – Вперед! И главное помни – ты за справедливость!
И не давая мне даже понять, что происходит, она резко вытащила меня на улицу. А там....
Я, конечно, надеялась, что меня будут встречать. Но как-то не рассчитывала, что встречающих будет настолько много.
Кто все эти люди?!
А самое главное....
Что произошло за то время пока я была за решеткой?
Глава 7
29 июня. 8 утра
Виктория Волкова
В целом после прибытия на Сицилию моя жизнь наполнилась необыкновенными красками "вкуса жизни", но такой выход из-за решетки после трех суток в полной изоляции мягко говоря шокировал.
Не успела я и выйти за порог участка, как меня ослепили вспышки фотокамер. Десятки журналистов с микрофонами пытались пробиться сквозь охрану. А за ними просто сотни людей с плакатами, которые кричат что-то и скандируют.
Конечно, на итальянском. Конечно, я ничего не могу разобрать.
И я пред всеми… В помятом платье, резиновых тапочках, как никогда остро чувствующая, что я не мылась несколько дней и даже зубы не чистила.
– Летти… – в ужасе прошептала я. – Что происходит?
Явно наслаждаясь зрелищем, она со всем воодушевлением эпично произнесла:
– Революция. Народный бунт. Вся страна восстала в борьбе за справедливость!
Тут же став серьезной, она еле слышно добавила:
– В общем организовать митинги и протесты оказалось дешевле, чем давать взятки.
– Да, ладно?!
– А ты думала в Италии просто так появились приюты для разведенных мужиков?! – шепотом ужаснулась она.