Владимир Марфин – Майра (страница 4)

Так один из них, муж столичной поэтессы, был священником церковки

на Большой Ордынке. Другой же, автор нескольких книг по атеизму, постоянно вызывал святого отца на споры. Маленький, круглопузый атеист этот бойко сыпал цитатами из Энгельса и Таксиля, подкрепляя их примерами из своих трудов и "Истории русской церкви" марксиста Никольского. Священник же, высокий, худой, с испитым, жертвенным лицом, чем-то напоминающий Дон-Кихота, отвечал ему отрывками из Священного Писания, уличая безбожника в лицемерии и подтасовках. На эти диспуты собиралось немало слушателей, что ещё сильнее разжигало страсти и бойцовский азарт служителей Бога и дьявола.

Сошёлся я также с бывшим референтом Хрущева, написавшим книгу о своём высоком шефе, и с диссидентом- литератором, отсидевшим несколько лет в недоброй памяти Пермском политлагере, и с поэтом-актёром, самым молодым в своё время театральным исполнителем роли Гамлета.

Постоянно, по нескольку раз в день мы встречались и с Майрой. Однако встречи были мимолётны и натянуты, так как девушка явно избегала меня.

Осознав это, я больше не навязывался ей, ограничиваясь преувеличенно сухими поклонами и ничего на значащими фразами, вроде «Доброго утра!" Между тем что-то постоянно подсказывало мне, что Майру бесит моё напускное равнодушие, хотя она старательно скрывает это. Порой её быстрый отчаянный взгляд говорил мне гораздо больше, чем любые слова, но я стойко делал вид, что ничего не замечаю, продолжая изводить и её, и себя.

Так прошли вторник, среда, четверг и пятница. Утром же в субботу, когда я уходил на пляж, меня подстерегла в коридоре Бригитта и с таинственным видом протянула, оглядываясь, толстую общую тетрадь. Упреждая мой вопрос, она заговорщицки прошептала:

–Вы хотели познакомиться со стихами племянницы. Я сказала ей об этом, и она дико рассердилась. А потом вдруг схватилась и начала писать. Заполняла два дня и велела отдать вам. Только вроде бы тайно, без её ведома. Понимаете?

–Понимаю. Как ей будет угодно.

–Но я не представляю, что случилось…– Бригитта встревожено посмотрела мне в глаза.– Такой взвинченной, неспокойной, я её никогда не видела. Мы, латышки, обычно не проявляем своих чувств. А тут…– Бригитта вздохнула. – Может, это порыв, внезапное увлечение… в её возрасте допустимо и вполне объяснимо. Тут все взрослые, знаменитые, оказывают ей внимание, поневоле потеряешь голову. Так что, я вас прошу, будьте осторожны! Она может вам поверить, я это чувствую… но сломать её тоже ничего не стоит. Поэтому, пожалуйста, не берите греха на душу!

–Что вы, что вы, – успокоил её я.– Я не сделаю девочке ничего плохого. И обещаю вам держаться с ней как можно деликатнее, не давая ни повода, ни сомнения. У меня самого дочь почти в этом возрасте, так что я понимаю, сколь хрупки эти цветы…

–Я надеюсь на вас, – улыбнулась Бригитта, утерев кончиком фартука неожиданно повлажневшие глаза. – Ведь она сирота, её родители погибли, и кроме нас с мужем у неё никого нет.

–Извините, я не знал, – посочувствовал я. – Значит, можете считать меня ангелом-хранителем. Я теперь всех ловеласов от неё отгоню!

–Да поможет вам Бог! – прочувствованно сказала Бригитта и, подняв стоящий у стены пылесос, потащилась убирать соседние комнаты.

Идти к морю мне почему-то расхотелось. Я вернулся в номер и, завалившись на диван, стал неспешно листать тетрадь юной поэтессы. Стихотворений, а точнее, подстрочников, было немного. Однако некоторые из них меня поразили. Под каждым из них стояла дата, и первое значилось написанным три года назад, а последнее едва ли не сегодня утром. Наугад раскрыв тетрадь, я прочёл первое попавшееся и не поверил, что его написала пятнадцатилетняя девочка.

 Море намывает песчаные дюны.

 Море выносит на берег янтарь -

 золотые слитки солнца из своих кладовых.

 Я собираю их, мечтая о раковине,

 изогнутой и звонкой,

 как охотничий рог.

 Я трубила бы в неё,

 призывая дельфинов,

 и умчалась бы с ними

 к колдовским островам.

 Но, увы,

 моё море не дарит раковин,

 и дельфинов качают другие моря.

 Никогда мне не гладить

 их мокрые спины,

 никогда мне не видеть

 Антильских островов.

 Балтика – моя колыбель и престол.

 Царствовать мне

 в её темных пучинах.

 Я вхожу в эти воды,

 и капля янтаря на шее

 тянет меня на дно,

 как надгробный камень.

Я трижды перечитал это стихотворение, пытаясь понять, как

оно звучит по-латышски. Душа моя рвалась перевести его, и теперь срочно требовался оригинал: его ритм, его музыка, его дыхание. Я понимал, что труд будет нелёгким и если стихотворение зарифмовано, то и рифмы найти к нему будет сложно. Ну не станешь же приплетать к дюнам "юный", "гуннов" или какие-то "струны". Хотя они вполне могли бы соседствовать тут.

"Ладно, отложим это до завтра. Думаю, Бригитта добудет мне оригинал," – подумал я и взялся за последнее стихотворение.

Оно в самом начале зацепило меня какой-то вызывающей строкой и датой. И сейчас эта дата всплыла в памяти, и я быстро перевернул несколько страниц. Ага, вот оно, небольшое, странно вызывающее, и обращенное, несомненно, ко мне. Иначе для чего Майра так откровенно обозначила время его создания?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.