Владимир Марфин – Когда страна бить прикажет… (страница 8)

– Да мы знаем обо всех твоих доблестях, – поспешил заверить её комиссар. -И как в Испанию рвалась, и как с ранеными работала… Да и вся биография за тебя говорит. И отец, и дядя… боевые, уважаемые люди… Но у нас здесь иная романтика, на которой всё держится и которая сама держит всех. И уж тут докажи, прояви, расстарайся. О себе позабудь, о родных, о знакомых… Только дело, которому служишь! Только верность ему!..

Целую неделю после этого разговора он не вызывал её и не звонил, то ли выдерживая характер, то ли испытывая её. И она, изнемогая от неведения, не представляя, чего ей теперь ждать, то и дело хваталась за телефон, но всякий раз бросала трубку и сидела в оцепенении, глядя перед собой и, конечно же, ничего не видя.   А проклятый аппарат надменно молчал, а если и взрывался натужным треском, то лишь только по службе и только по делу.

«Почему он тогда спросил меня об э т о м? – напряжённо думала Зинаида, вновь и вновь восстанавливая в памяти их последний разговор. – Неужели я дала какой-то повод? Или всё это было специально подстроено, чтобы испытать меня, проверить мои мысли… решимость… Но ведь это рисовка! Естественное желание женщины произвести впечатление… Поглядите, какая я лихая охотница!

А он сразу, не подумав… не давая опомниться: «А живого смогла бы?» Да, наверное, смогла бы. Если б это был Голутвин, или кто-то из т о й банды. Тут бы у меня рука не дрогнула, потому что это священно – месть и расплата за все, за безвинную кровь… А вот если бы другого… например, Фёдора или, как его там по-настоящему, Рейнгольда…смогла бы? Едва ли! Вероятно, так и надо было ответить. А я глупо встала в позу. «Я давно ко всему готова!» Да к чему ты готова, дурёха набитая! Это ж только в мечтах мы такие решительные. А попробуй оказаться в подобной ситуации…»

Вскакивая со стула, Зинаида начинала метаться по комнате, лихорадочно хватая то одну, то другую бумагу и так же яростно отбрасывая их от себя. Хорошо, что в этой комнате она сидела одна, и никто не видел и даже не подозревал о том, что творится в её душе.  Лишь «железный Феликс» смотрел со стены, равнодушный ко всем её сомнениям и мукам. Но на то он и «железный». А она живая, горячая, кажется, впервые не могла совладать с собой и от этой растерянности и бессильной слабости готова была заплакать.

В эти дни вновь назначенный народный комиссар Внутренних Дел потихоньку собирал м а т е р и а л на ближайшее окружение Сталина. Делалось это осторожно и тайно опытными и преданными людьми, часть которых Лаврентий Павлович привёз с собой, а остальных знал по прошлым годам совместной работы и вполне мог на них положиться.  Гладыш был одним из таких негласных соратников. Они явно симпатизировали друг другу ещё с начала тридцатых годов, когда Берия – полпред ОГПУ в Закавказье – впервые подключился к Паукеру, Власику и Гладышу, осуществляющим личную охрану Вождя.

За сорок с лишним дней, что Иосиф Виссарионович провёл тогда в Цхалтубо, Берия сумел стать для него почти незаменимым и немалую роль в этом сыграл русский богатырь Иван Гладыш, которого не верящий никому Сталин явно выделял из остальных своих телохранителей.  Как-то, гуляя по саду и заметив неудачно укрывшегося за деревом Ивана, он неспешно подошёл и поинтересовался, какое впечатление на него производит Берия.

Гладыш растерялся. Сталин никогда не задавал вопросов просто так, однако, чутко уловив, что от него ждут п о л о ж и т е л ь н о г о ответа, рубанул, словно бы сплеча, во всю ширь этакой бесхитростной славянской души:

– Впечатление самое прекрасное, товарищ Сталин. Думаю, что товарищ Берия предан Вам душой и телом!

Сталин постоял ещё немного, не отрывая от его лица пристально колючих, заставлявших ежиться даже очень мужественных людей глаз, и, задумчиво пыхнув трубочным дымком, усмехнулся благожелательно.

– Ну что же. Очень хорошо. Думаю, что ви верно распознали этого человека.

Этот разговор каким-то образом дошёл до Берия, и они быстро сблизились и подружились. И не добрым ли стараниям Лаврентия Павловича был обязан теперь комиссар, чуть ли не единственный оставшийся в живых из прежнего руководства наркомата, продолжающий не только работать на прежнем месте, .но и выполнять одно из самых ответственных и секретных поручений наркома.  Именно ему доверил Берия раздобыть всеобъемлющий компромат на Молотова. И теперь все сотрудники ПредСовнаркома, от помощников до стенографисток, как и раньше, просеивались через жёсткое проверочное «сито».  А судьба Зинаиды Сергеевна неизменно сплеталась с судьбой её дяди, совершенно необходимого следствию, как важнейший – «железный» свидетель.

Этот старый конспиратор мог раскрыть сокровенные тайны. Однако, как к нему не подступались, на контакты не шёл, с возмущением докладывая о всех попытках своему норовистому злопамятному шефу.  Его нужно было убирать или скомпрометировать. Но могучий «пермяк», охраняя себя, каждый раз выручал и его.

Да и сам Хозяин уже вычеркнул однажды «Уральца» из арестных рескриптов. А недавно, принимая у себя новых руководителей НКВД, заявил, нажимая на каждое слово:

– Алексей нам известен не только по Царицыну. Ми ему доверяем, и будем поддерживать…

Он не договорил, предоставляя слушателям самим понять, что скрывается за его недоговоренностью.

И те поняли очень хорошо, окружив референта такой охраной, о которой не мечтали даже члены правительства. Но от давней затеи приструнить его не отказались, и одной из гарантий надёжной страховки сочли Зинаиду – единственную родную душу бездетного старого вдовца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.