Владимир Малыгин – Небо в кармане 4 (страница 47)

— Ваше превосходительство, разрешите обратиться? — сделал три строевых шага, впечатывая каблуки в паркетные плахи пола, остановился перед столом, замер. Взгляд выше головы начальника, стараюсь глазами с ним не встречаться, а то собьюсь с настроя. В правой руке папка, а в ней рапорт на увольнение. Сейчас получу разрешение и отдам бумагу полковнику.

— Да будет вам, Николай Дмитриевич, — отмахнулся устало Кованько. — Присаживайтесь, князь. Что вы на это скажете?

И протягивает мне ту самую бумаженцию, которую только что внимательно изучал.

Присаживаться не стал, иначе боевой запал пропадёт. Вот бумагу взял. Пробежал текст и ничего не понял, смысл написанного ускользал. Вчитался ещё раз, уже не спеша, внимательно разбирая каждую фразу. Поднял глаза на полковника, осторожно положил приказ на стол, подтолкнул его к начальнику. Оба молча смотрели, как листок скользнул по полированной столешнице и остановился, упёрся краем в письменный прибор.

— Такие вот дела, Николай Дмитриевич, — проговорил Кованько и подхватил листок. Поднял глаза и повторил. — Такие вот дела. Что вы хотели? Что-то срочное?

— Нет, ничего срочного, организационные вопросы, — убрал папку со стола и переложил на колени, чтобы она в глаза не бросалась. Кивнул на бумагу. — Давно принесли?

— Только что курьер вышел, — поджал губы Кованько и поднялся из-за стола. Выпрямился, одёрнул френч, нахмурился. — Николай Дмитриевич, голубчик, собирайте преподавательский состав. Нужно же до всех приказ довести. И адъютанта, будьте любезны, ко мне направьте. Нужно немедленно распорядиться, чтобы ни один выпускник из школы не вздумал уехать!

— Есть! — кивнул, встал, развернулся и вышел из кабинета.

— Что там? — насторожился адъютант при виде моей нахмуренной физиономии. — Что-то случилось, Николай Дмитриевич?

— Война случилась, подпоручик, — ответил и потянулся к телефонному аппарату. И повторил. — Война…