Владимир Малыгин – Небо в кармане 4 (страница 46)
И это мероприятие я проигнорил. Решил пойти к себе домой. Официальную часть я вроде бы как не пропустил, перед Кованько засветился, даже кое-кого из бывших курсантов поздравил с успешным окончанием.
А по дороге меня перехватили мои личные ученики, Зайцев и Ефимов. Уже бывшие ученики, если точно. Причём у каждого из них с собой было по паре бутылочек игристого. Пришлось приглашать их к себе. Отказать было бы явить неуважение. И посидели мы такой хорошей компанией до самого вечера, за добрыми разговорами и за отличным вином. А там полыхнули за окошком фейерверки, ударили в небо салюты, и всё это великолепие вынудило нас выйти из дома и отправиться на звуки духового оркестра. Мы совсем забыли о праздничных гуляниях.
Там-то я и потерял своих собу… Г-м, товарищей. Один в толпе пропал, закружила его разудалая круговерть человеческих тел, другой кивнул виновато, показал глазами на стоящих чуть поодаль товарищей, активно машущих ему руками. Понятно, куда приглашают — пара корзин с выглядывающими из них бутылочными горлышками иного трактования намечающейся пья… намечающегося празднования не дадут. Ну да то уже не моё дело. Люди все взрослые, тем более праздник сегодня и впрямь не простой, поэтому не отпраздновать его должным образом грех. А с товарищами мы уже обо всём, что меня интересовало, переговорили.
И даже больше. Они всё-таки сделали то, о чём мы сегодня договорились — нашли и подошли к великому князю Александру Михайловичу каждый со своим предложением. И теперь имели полное право отпраздновать все сегодняшние события. Чую, это будут великие события. Но оценят их позже, а начиналось всё так…
— Поверь, Михаил Никифорович, великий князь тебя точно поддержит. Ты только не тушуйся и обязательно сегодня же обратись к нему со своим предложением, — наставлял я Ефимова, отодвигая в сторону наполненный бокал.
Потому что отлично помнил, кто был первым начальником Севастопольской офицерской школы авиации, и кто обучал там будущих пилотов.
— Где я и где Его Высочество, — сомневался мой ученик и придвигал бокал обратно. — Ну, подойду я, и что? Как же, станет он меня слушать.
— Станет! — наклонился вперёд и посмотрел Михаилу Никифоровичу прямо в глаза. Снова убрал бокал. — Главное, рассказать, заинтересовать. Михаил Александрович искренне верит в развитие воздушного флота, и ещё одна школа на Чёрном море близ Севастополя его точно заинтересует.
— Сомневаюсь, — медленно проговорил Ефимов и посмотрел на бокал, до которого уже не мог дотянуться, перевёл взгляд на товарища, мол, поддерживай давай.
Сергей Исаевич пожал плечами в ответ и потянулся уже за своим бокалом. Искоса покосился в мою сторону, словно опасался, пригубил игристое, глянул на товарища, поморщился из-за стрельнувших в нос пузырьков и неожиданно даже для меня ответил:
— Слушаю я тебя, Миша и думаю, а не подойти ли и мне к его высочеству с таким же предложением? Может быть, и в Одессе такую школу откроют? Почему бы и мне не стать таким же, как ты, начальником? — он замолчал и после короткой добавил. — Чем больше школ, тем лучше. Ты только представь, Миша, я и вдруг начальник. В Одессе.
— А чем ты хуже меня? — ответил со всей серьёзностью Ефимов. — Ничем. Летаешь ты хорошо, так что тебе прямая дорога других обучать. Вот только деньги считаешь плохо, всё больше тратишь. И ладно бы на себя тратил, а то всё на других. А так хоть заработаешь и уважаемым человеком станешь. А не клоуном на потеху публики, как его светлость говорит.
— Вот и договорились, — не дал разгореться словесной баталии. Да, про клоунов я упоминал, когда Мишу уговаривал. — Сегодня же и подойдёте к его высочеству!
Оглядел притихших товарищей и отобрал у них полупустые бокалы:
— А это вам больше не нужно. Нечего перегаром на великого князя дышать…
Вот так завершился наш разговор, празднество очень быстро сошло на нет, и мы принялись строить грандиозные планы на будущее. Пришлось пофантазировать, чтобы ещё более простимулировать товарищей, подстегнуть разыгравшееся воображение у обоих. Почему пофантазировать? Ну не буду же им правду говорить? Не поверят.
Потом вышли на улицу и, не сговариваясь, направились туда, где, по нашим прикидкам, было бы логичнее всего столкнуться с великим князем. А где это возможно? Где начальства больше…
***
Высоко над нами расцветали огни фейерверков, и столпившийся на площади народ, задирая головы, восхищённо ахал, когда над ними вспыхивал очередной огненный цветок. Я тоже постоял, полюбовался зрелищем, а потом тихонечко выбрался из толпы и пошёл к себе, по пути отвечая на приветствия и поздравления, отшучиваясь от благодарностей за науку.
Справа, на сколоченной к этому дню трибуне видно было сверкавшие золотом погоны государя. А может быть, и ещё кого-то. Офицеров там стояло достаточно, все вокруг императора вились. Там же мелькнула шляпка государыни. В призрачном свете очередного вспыхнувшего высоко вверху огненного цветка видно было, как она повернулась к мужу, наклонила голову и что-то ему проговорила. В ответ государь громко рассмеялся. Так, что даже до меня донеслись отголоски этого смеха. А может, это окружившие его подданные рассмеялись, поэтому и получилось услышать.
Свернул на боковую аллею, центральную. Ещё шагов двадцать, и будет отворот к моему дому. Устал, скорее бы добраться, скинуть сапоги, шинель и мундир, переодеться в домашнее и вскипятить чайник. Ничто другое пить не хочется, надоело и желания нет.
Наверху снова бахнуло, и я непроизвольно задрал голову. Красиво, "шьорт побьери"!
Боковым зрением успел увидеть возникшее передо мной препятствие, но пока сообразил, пока затормозил, ноги по инерции шагнули вперёд…
— Ой! — отлетевшая от меня барышня упала на очищенную от снега аллею.
В одну сторону полетела муфта, в другую меховая шляпка с головы. Я метнулся сначала за шляпкой, потом спохватился, бросился к сидящей на мокром снегу даме, подхватил её под руку, потянул вверх.
— Ваше высочество!? — удивился и от неожиданности выпустил узкую ладошку.
Ольга, а это была она, снова плюхнулась на пятую точку и ещё раз ойкнула:
— Ну вы и медведь, князь, — каким-то до боли беззащитным детским взглядом посмотрела на меня снизу, потёрла ладошки друг о друга, поднесла ко рту и подула на них. — Чуть было пальцы не переломали.
Я чертыхнулся про себя — только этой встречи мне и не хватало! И как теперь выкручиваться? А если кто увидит? Если государю донесут? А почему если? Донесут обязательно, ещё и с дополнительными подробностями, которые тут же придумают. И что она здесь, в стороне от всех, от площади делает? И почему одна? Где свита? Окружение? Охрана, наконец?
Но не бросать же княжну? Осторожно подхватил её под локоток, за пальцы уже не стал хватать, потянул вверх, помог подняться. И отступил на шаг. Стою, молчу, что сказать не знаю. Пробормотал:
— Прошу прощения, на фейерверк отвлёкся.
Сделал ещё шажочек назад, и ещё один.
— Князь, куда же вы убегаете? Или испугались, решили в беде бросить несчастную девушку? — остановила меня Ольга язвительным тоном.
Да она ещё и насмехается надо мной. Сама не меньше меня виновата, смотрела бы под ноги, так не столкнулись бы.
— Прошу прощения, — склонил голову. — Очень много дел, ваше высочество. К сожалению, вынужден спе…
— Проводите меня, — капризным тоном вроде бы как попросила или приказала, не понял точно, княжна. Даже договорить не дала.
— Куда? — закрутил головой по сторонам. Взмолился про себя — Господи, сделай так, чтобы поблизости никого не было, чтобы никто нас не увидел! Ситуация мало того что странная, так она ещё и неоднозначная.
«Лишь бы не к трибунам попросила проводить», — подумал. — «Мне сейчас для полного счастья только государя не хватает. Увидит меня с дочерью, и за свою судьбу я ломаного гроша не дам. Угораздило же меня так вляпаться. Ну что стоило ещё минуту на площади задержаться? Убежать захотел, спрятаться. Вот и спрятался.»
Княжна, судя по следующей её фразе, прекрасно поняла мои затруднения. Ещё бы, наверняка была в курсе ходящих в свете слухов. И наверняка знала о несчастьях, свалившихся из-за этих слухов на мою голову.
Лёгкая улыбка слегка тронула её губы, лунный свет высветил прелестные ямочки на бледных щеках. Ольга смешно сморщила носик, вытянула губы трубочкой и сдула в сторону упавший на глаза локон волос.
— Да подайте же мне шляпку, — потребовала княжна и притопнула ножкой. — И муфту, пока у меня руки не промёрзли.
Подал ей и то, и другое, остановился — что дальше делать? Давно я в такой неловкой ситуации не оказывался. Да что там неловкой, прямо скажем, катастрофической.
— А теперь извольте руку, — Ольга закончила поправлять шляпку, левую ладошку сунула в муфточку, правую протянула ко мне с требовательным видом.
Ослушаться не посмел.
— Пойдёмте, — Ольга потянула меня вперёд, вынуждая сделать шаг. И ещё один, и ещё…
***
Наутро вошёл в кабинет начальника школы без доклада. На вскинувшегося было от стола адъютанта махнул рукой — сиди, мол. Видно же сразу, страдает, бедолага. Похоже, злоупотребил вчера , перебрал шампанского, вон как голову держит, бережёт.
— Ваше превосходительство, разрешите? — открыл дверь и шагнул за порог.
— А-а, Николай Дмитриевич, — оторвался от прочтения бумаг на столе полковник. — Входите, конечно же. Что это вас с утра на официоз потянуло? Тоже вчера погуляли?