Владимир Малыгин – Небо в кармане 4 (страница 41)

— А если моё начинание пойдёт во вред Империи? — дёрнул углом рта. Пора расставить точки над «Ё».

— Не шутите ТАК плохо, Николай Дмитриевич, не портите моё впечатление о себе, — теперь пришла пора Зинаиде Николаевне хмуриться. — Я уже составила своё мнение относительно вас, и оно говорит мне, что на подобное вы бы никогда не решились.

— Хорошо, я услышал вас, Зинаида Николаевна, — кивнул. — Скажите, а вам это зачем нужно? Поддерживать финансово и юридически? Не опасаетесь навлечь на себя ещё больший гнев государыни?

— Не опасаюсь, — взгляд Юсуповой вильнул в сторону двери, и я напрягся. Кто-то вошёл, а я этого даже не услышал. Плохо. — Позвольте вас представить моему супругу. Феликс, дорогой, это тот самый молодой человек, с которым я тогда разговаривала в поезде. Князь Николай Дмитриевич Шепелев. Молодой, но уже много раз доказавший свою преданность Империи. И пользу, которую кое-кто пока решил забыть.

Потом плавным изящным движением повернула голову в мою сторону и уже мне представила своего мужа:

— Прошу, его сиятельство граф Сумароков-Эльстон, — Зинаида Николаевна не собиралась давать мужу хоть что-то сказать в ответ, потому что тут же продолжила. — Я предложила ему нашу помощь. Во всём. Не здесь, в Москве.

— Как считаешь нужным поступить, так и поступай, — эмоции на лице графа отсутствовали. Он склонил голову в коротком кавалергардском поклоне и попрощался. — Прошу меня извинить, много дел. Николай Дмитриевич, рад знакомству. Двери нашего Московского дома для вас всегда будут открыты…

Из особняка я вышел в отличном настроении. Предварительная договорённость с Юсуповыми позволяла веселее смотреть в завтрашний день. Второв Второвым, но лучше не складывать все яйца в одну корзину. Один раз сложил уже, хватит. И ещё. Кем бы ты ни был, какие бы заслуги перед империей и троном у тебя имелись, а потерять их можно разом. Значит, нужно создавать подушку безопасности. Здесь, в России, возможно и ещё где-нибудь. Там, где меня и мои изделия никак не смогут соотнести с моим именем. Иначе и за их целостность я не дам и ломаного гроша.

Правда, насчёт где-нибудь пока говорить рано, но зарубочку себе на пятке уже сделать нужно. Почему на пятке? А чтобы ходить, хромать и не забывать ни на секунду, не расслабляться, так сказать.

Второва нашёл там, где он и говорил. Заходить внутрь не стал, обозначился на пороге, удостоверился, что моё появление не осталось им незамеченным, и вышел наружу. Уселся в терпеливо ожидающий промышленника возок, накинул меховую полость повыше и прикрыл глаза.

— Теперь куда? На наше будущее предприятие? — Второв бесцеремонно скинул с пригревшегося меня полость и с высоты своего роста плюхнулся на сиденье. Возок жалобно заскрипел, возмущённо пискнул укатанный снег под полозьями, а Николай Александрович по-дружески подпихнул меня под бок. — Никак придремал, Николай Дмитриевич? Ну извини, если разбудил. Только я ненадолго же задержался. Кофий допил и рассчитался. Всего-то делов.

Промышленник нарочито говорил просто, быстро, с коротким сибирским оканьем и испытующе смотрел на меня. Правда, старался делать это незаметно. Ну-ну. А ведь он явно догадался, что мне могли предложить Юсуповы и забеспокоился. Ну хоть вида не подаёт. Тут же его успокоил:

— Нет, на заводишко мы не поедем. Меня наверняка там попробуют писаки перехватить. Тебе, Николай Александрович, я доверяю и уверен, что все дела на стройке идут по графику, — вздохнул и спросил. — У тебя планы какие?

— Так тебя увидеть, твоя светлость, — усмехнулся Второв. — Обрадовать весточкой о том, что фабрика наша никуда не делась и можно продолжать намеченные работы. Ещё станки привезли. Так что хорошо бы тебе, Николай Дмитриевич, своими глазами посмотреть, куда что разгружать станем.

— А не станем мы здесь ничего разгружать, — рубанул в ответ, и Николай Александрович опешил:

— Как это, не станем? И куда денем? Это что же, зря столько денег потратили?

— Зато опыта набрались, — зло и резко ответил на его возмущённый вскрик.

Впрочем, Второв сразу же спохватился, толкнул извозчика в спину и приказал ему ехать. На вопрос «Куда?», грозно рявкнул:

— Прямо! — возок дёрнулся, и промышленник завалился на спинку сиденья. Повторил ещё раз свой вопрос. — Если не станем, то куда тогда денем?

Повернулся ко мне, не дождался ответа и потребовал:

— Изволь объясниться, Николай Дмитриевич.

— А что тут объяснять? Видел же, что мне здесь, в столице, дороги нет. И палки нам в колёса ставить будут непрестанно. И никакие твои деньги не помогут, прогорим. Поэтому заканчиваем те работы, за которые уже уплатили и едем в Москву. И чем быстрее, тем лучше.

— Поехать-то можно прямо сейчас, — испытующе поглядел на меня Второв. — Там и без нас всё доделают. А не жалко тебе истраченных понапрасну денег, Николай Дмитриевич? Моих денег.

— Жалко, — не стал скрывать правду. — Между прочим, деньги там не только твои, но и мои тоже. Но что поделать, коли так сложилось. На будущее нам с тобой просто умнее нужно быть и на меня ничего не записывать.

— Неужели от своей доли откажешься? — вскинулся промышленник.

— Ещё чего! — усмехнулся. — Свою долю деньгами возьму. В процессе.

— Тоже правильно, — покачал головой Николай Александрович и с сожалением в голосе воскликнул. — Эх, столько сил и средств впустую!

— Почему впустую? — не согласился с ним. — Земля никуда не денется, сам же говоришь, что на себя всё переписал. Так что то, что задумали, пусть достраивают. На что денег хватит, конечно же.

— Зачем?

— Пригодится. Развернём здесь какое-нибудь другое производство. Что-нибудь не менее прибыльное придумаю.

— А если государь и это отберёт? — задумался компаньон. — Может, лучше будет всё с самого начала на какого-нибудь иностранца записать? Если что, есть у меня один такой подходящий.

— На тебя всё запишем, — отрезал. — И никаких иностранцев!

— Хорошо, хорошо, будет тебе, — пошёл на попятную компаньон. — А если государь…

— А я не государю служу, Николай Александрович, — оборвал его.

— А кому же тогда? — удивился промышленник.

— Отечеству! — отрезал. — И давай больше эту тему не поднимать.

— Как скажешь, — он задумчиво покосился на меня.

— И не переживай так, — приободрил я его. — сказал, что придумаю, значит, придумаю.

— Верю, — подобрался Второв. — Знаешь, Николай Дмитриевич, а ведь я в тебя верю. И знаю, что обязательно придумаешь. И средства наши возвернутся, и потери окупятся. Потому-то и иду дальше с тобой.

— Положим, идёшь ты со мной потому, что славы и известности тебе захотелось, — приопустил его на землю. Озвучил то, что он сам мне не так давно говорил. — И деньги мы не потеряли. Ни копеечки. Всё, что сейчас у меня, — посмотрел на внимательно слушающего меня Второва и уточнил. — У нас отобрали, всё и вернут. Не скажу точно когда, но вернут. Единственное, с чем можно точно распрощаться, так это с недополученной прибылью.

— Да верно всё, можешь не напоминать, — проворчал компаньон. — Просто всё было так близко и внезапно оказалось недосягаемо далеко. Говоришь, вернут до копеечки? Ну, кроме прибыли? А когда, не знаешь…

Протянул компаньон и покосился на спину навострившего уши извозчика:

— Ты чего замер, болезный? Почему остановился? Тебе сказали, погонять, так погоняй!

— А некуда больше погонять, ваша милость, — полуобернулся возчик. И указал кнутом вперёд. — Ить дальше можно только налево или направо. А прямо всё, тупик.

— Тогда разворачивайся, — сориентировался Второв. Привстал, огляделся, глянул искоса на меня и приказал. — Так через мост на вокзал и гони.

Лошадка всхрапнула, разворачивая сани, возчик щёлкнул кнутом, разгоняя невесть откуда набежавших огольцов, а компаньон мой снова нырнул под меховую полость.

— Так когда вернут-то? Скоро хоть?

— Не скажу, что скоро, — взмахом ладони остановил вскинувшегося компаньона. — Но вернут обязательно. Так что, Николай Александрович, когда-нибудь перевернётся и на нашей улице грузовик с конфетами.

— Какой ещё грузовик? — не понял Второв.

— Это автомобиль такой у нас будет, — посмотрел вдаль. И на полном серьёзе добавил. — Большой. На котором можно будет разные грузы перевозить…

И снова вагон первого класса несёт меня в Москву. В дороге разговаривали только о будущем деле. Ничто другое моего компаньона и в данном случае спонсора не волновало. И слава Богу, потому что ещё раз вспоминать произошедшее со мной не хотелось совершенно. Толку-то с этих воспоминаний? Нервы себе помотать? Так их и без этого найдётся, где потратить. Впереди дел много, поберечься бы нужно.

Перед отправлением Николай Александрович задержался на телеграфе и отдал необходимые распоряжения своим людям. Насчёт продолжения строительства на фабрике и перенацеливании прибывших станков на Москву. Пока на свой адрес.

Единственное, так это уже в вагоне Второв обмолвился, ехидно так спросил:

— М-да, Николай Дмитриевич, и где вы намереваетесь доходы хранить?

Сначала не понял, что конкретно он имеет в виду, поэтому уточнил:

— Доходы? Какие доходы?

— Как какие? Будущие? Которые вы намереваетесь с предприятий деньгами получать.

— А вы разве не собираетесь? Что-то в альтруизме я вас не замечал, — удивился вновь поднятой теме.

— Собираюсь, конечно же, — с каким-то снисходительным удивлением посмотрел на меня Второв. — Но, потом. Сначала всё в расширение производства пущу. И только когда выйдем на постоянный положительный результат, тогда и…