Владимир Малыгин – На боевом курсе (страница 22)
Дальше. Ковров. Производство пулемётов уже по вашему личному поручению, Мария Фёдоровна. Подходящий завод выкуплен, но нет ни необходимого оборудования, ни квалифицированных рабочих. Одно старьё, извините за выражение. Если немедленно не прекратить призыв на военную службу квалифицированных рабочих, то в скором времени производства вообще встанут. Или будут выпускать сплошной брак.
И ещё одно, не менее важное. Как вы наверняка знаете, с началом войны прекращены поставки проката из Швеции. Откуда мы всё это будем брать, не имею представления, это не моя епархия. Не ко мне вопрос…
И последнее. Вот здесь отдельно представлены все сведения о производящихся на данный момент аэропланах в России. У меня всё…
— Благодарю, Владимир Фёдорович. Присаживайтесь. Сергей Викторович, что вы на это скажете?
Поднимаюсь из-за стола, несколько ошарашенный всем услышанным. Похоже, что-то этакое грандиозное затевается. Отрадно чувствовать себя причастным к будущим свершениям, сладкое ощущение, но и понятное опасение присутствует. В этих производственных делах толку от меня, как от того козла. Нет, что-то подсказать я, само собой разумеется, могу, недаром в наши головы со школы столько разнообразной информации вбивали. Глядишь, что и пригодится в действительности. Так, что я могу на всё услышанное сказать?
— К сожалению, не все эти имена мне знакомы. Но если соберётся рабочая группа по моторам, то кое-что рассказать смогу. Принцип работы двигателя внутреннего сгорания знаю, конструкцию помню. Поэтому и подскажу, и даже кое-что нарисую. Двигатель сделаем. Важно другое. Всё это производство потребует огромных денежных вложений. То же самое касается и самолётостроения. Только здесь всё будет гораздо сложнее. Вряд ли удастся объединить инженеров…
— А зачем их объединять? Пусть продолжают работать каждый на своём месте. А направление этой работы мы будем задавать. Александр Михайлович этим с удовольствием займётся, — тут же уточнила Мария Фёдоровна. — И насчёт денежных вложений. Предоставьте это нам.
— Хорошо. И самое главное. Если с площадями ещё можно что-то решить, используя так сказать административный ресурс, то где брать необходимое оборудование, как уже правильно упоминал Владимир Фёдорович? И квалифицированных специалистов? Мотор-то мы придумаем, а кто его воплощать в металле будет? И это я ещё не говорю о сырье и комплектующих. Цветной металл, подшипники и многое другое…
— Можно же задействовать связи Нобеля? И мне пока ещё никто не запрещает воспользоваться своим положением и завезти всё потребное через Данию. Но тут вы правы, нужно всё обдумать. Возможно, получится привлечь нужных людей. Кстати, по людям… Владимир Фёдорович, вы подготовили список компетентных и, главное, лояльных нам служащих и военных? Тех, на кого сможем в дальнейшем рассчитывать?
— Дело не простое, но работаю. Перепоручить сейчас никому нельзя, приходится самому собирать нужную информацию, — склонил голову в извиняющемся поклоне Джунковский. — Вот собираюсь ещё раз с Сергеем Викторовичем по этому поводу поговорить.
— Ничего. С вашими возможностями и связями справитесь. А потом легче будет, когда единомышленники появятся. И Сергей Викторович вам обязательно поможет? — вроде бы как с просьбой в голосе обратилась ко мне Мария Фёдоровна. Только ни о какой просьбе и речи быть не может. Подобные просьбы равносильны приказу.
— Слушаюсь, Ваше… Простите, Мария Фёдоровна.
— И, Владимир Фёдорович, не затягивайте. Времени, как вы поняли, уже нет, тянуть нельзя. Завтра желательно увидеть первые реальные результаты ваших поисков.
— Постараюсь, — вновь склонил голову Джунковский.
— Господа, на сегодня всё. Больше мы с Александром Михайловичем вас не задерживаем, — легко поднялась на ноги императрица, заставив при этом и нас с генералом встать со своих мест. Это не император, тут как-то само собой получилось. Ответила лёгким кивком головы на наши поклоны и прошуршала платьем мимо меня, обдала ароматом дорогих духов и вышла. Великий князь обогнал Марию Фёдоровну быстрым шагом, открыл перед ней дверь, пропустил, закрыл за собой тяжёлую резную створку.
— Продолжим, Сергей Викторович? — вернулся за стол генерал.
— Продолжим, — вздохнул я. Похоже, мой обед и ужин вновь отдаляются. — Владимир Фёдорович, разрешите полюбопытствовать?
Джунковский поднял голову от разложенных перед ним бумаг, с интересом посмотрел на меня.
— А что это за сафьяновая шкатулка?
— Не знаю, — сразу же ответил генерал. Улыбнулся и ещё раз повторил, — Правда, не знаю. Об этом нужно было лично Марию Фёдоровну спрашивать. Удовлетворены моим ответом? Если больше вопросов нет, тогда начнём?
Нет, не удовлетворён, и при случае обязательно этот вопрос Марии Фёдоровне задам. Очень уж мне любопытно стало, что это за шкатулка такая, почему император так среагировал. А сейчас нужно собраться, напрячь память, ещё раз припомнить всё то, что недавно пришло в голову. Не один я пашу как вол. У Владимира Фёдоровича глаза красные от недосыпа, щёки ввалились и даже усы обвисли. Так что работаем!
Просидели мы на галерее почти до самой темноты. И разговор наш мы прервали только из-за того, что я начал в своих воспоминаниях сбиваться. Да и голова от такого напряжения сильно разболелась. Ладно я, а вот когда Джунковский своими служебными делами заниматься собирается? Или он вообще не спит? Нет, я так не могу, мне хоть на несколько часов, но голову уронить на подушку необходимо.
Вышел на улицу, знакомый автомобиль уже у выхода поджидает. Порывом ветра бросило в лицо холодные капли мороси, освежило. Испортилась погода.
В гостинице первым делом сразу в ресторацию отправился. Измученный организм пора подкреплять. На удивление, после плотной еды даже тупая головная боль куда-то пропала. В холле прикупил пару газет, поднялся в номер. Пусто, Михаила нет, снова убежал куда-то по своим молодым делам. А у меня в этот раз даже здоровой зависти нет, до того устал, что только одна мысль в голове — завалиться в кровать поскорее. И даже газеты на потом оставил, до того разговорами и воспоминаниями вымотался.
С утра погода окончательно испортилась. Отдёрнул тяжёлые шторы, выглянул в окно. По серому небу сплошной пеленой чёрные облака несутся, цепляются лохмами за колокольни. Приоткрыл створку, обрадованный ветер сразу же горсть холодных капель в лицо бросил, довольно взлохматил волосы. За спиной громко зашуршали полетевшие со стола на пол так и не прочитанные газеты, заволновались растревоженные сквозняком шторы. Пора утепляться.
На заводе вместо посещения мастерских пришлось подниматься в директорский кабинет и снова разговаривать. И здесь вопросы подняли нужные. Ускоренными темпами ведутся работы по новому проекту. Это так я переделку моего самолёта обозвал. Всем понравилось и выражение прижилось. Очень уж интересно Сикорскому посмотреть на практические результаты моих нововведений. Как будто мне самому не интересно, что из всего этого получится. Заодно решили вопрос с размещением заказа на изготовление первой партии бомб для Муромцев. Нужно же будет на практике отрабатывать бомбометание и прицеливание? А также заказали тормозные диски и барабаны с колодками. Сборку готовых изделий будем проводить на нашей базе своими силами. Осталось дело за малым, получить необходимые патенты на изобретения. Но Глебова со вчерашнего дня никто не видел, значит, он как раз этим делом и занимается. Ну и докладывает, само собой, кому нужно обо всём увиденном у нас и услышанном. Кстати, нужно будет уточнить у Джунковского, кому именно он докладывает. Вдруг кому-то не тому?
Больше всего удивил Шидловский своим решением. Представил проект создания отдельного отряда «Муромцев». И уже написал прошение с просьбой возглавить эту группу в действующей армии. А ведь насколько я помню, подобное решение он принял на год позже? В той реальности? Запутался. В этой же, чёрт побери! Это что же получается, действительно что-то меняется? Пришлось горячо поддержать это его решение. Очень порадовало то, что за основу будущего отряда будет браться новый, полностью переделанный по подобию моего, самолёт.
Сразу пришлось поднять знакомый для меня и от этого не менее больной и тяжёлый вопрос с обеспечением будущего отряда авиабомбами. Это здесь хорошо, в столице, когда рядом все нужные производства находятся. Первая партия она быстро закончится, а что дальше? А на фронте? Вот если бы наладить постоянный выпуск? Опять же сразу нужно решать вопрос с доставкой их к самолётам, где бы они не находились. И не менее насущная проблема насчёт пулемётов. Где их брать? Выкупать, как сделал я? То есть доставать любыми способами? А где? У кого? Этот вопрос тоже лучше сейчас решить, пока все, как говорится «под боком». И кадры… Инженеры и стрелки. Без подготовленных кадров никуда. Верная гибель. Нам ведь не только летать нужно, нам ведь и победы одерживать желательно. И от врагов отбиваться. Хоть пулемётные курсы открывай. И, если уж не получилось на самолёты торпеды подвешивать, то обязательно нужно компенсировать это дело увеличенной бомбовой загрузкой. А где столько бомб брать? А? А воздушная разведка? На всю армию всего лишь пять! Пять фотоаппаратов! Как я сумел выяснить. И что? Снова приобретать оборудование за свой счёт? И учить воздушных наблюдателей им пользоваться. Но это ещё уточнить необходимо. Вроде бы в Гатчинской авиашколе что-то подобное затевалось. А кто у нас самый главный шеф всей русской авиации? Правильно, великий князь Александр Михайлович. Вот его и нужно озадачить. Поэтому все вопросы и нужно решать заблаговременно, пока самолёты находятся в столице и нужные люди рядом.