Владимир Малыгин – Крылья Империи 2 (страница 9)

Белая сверкающая ярость полыхнула в мозгу, стирая условности и границы, и я шагнул вперёд, упрямо поднимая подбородок и не отводя взгляда от головы великого князя. Именно что от головы, лицо-то своё он так и не удосужился поднять и на меня посмотреть. Ничего, сейчас посмотришь!

– Милостивый государь! – я шагнул вперёд.

За моей спиной еле слышно охнул Кованько. Ещё бы ему не охать, ТАК обращаться к великому князю никто не смел, не было ещё такого. Но меня уже несло на волне яростного гнева и несправедливого облыжного обвинения:

– Потрудитесь встать, когда разговариваете с дворянином и офицером! Или вам в детстве основы воспитания не привили? Видимо, мне придётся исправить это упущение.

Похоже, великий князь впервые столкнулся с чем-то подобным, поскольку сильно растерялся от такого демарша. Он откинулся в кресле, ошарашенно на меня посмотрел, перевёл растерянный взгляд на сжавшегося за моей спиной полковника, медленно поднялся и с явным недоумением в голосе произнёс:

– Князь, вы в своём уме? Что вы себе позволяете?

– Я в своём! – отрезал. – А вот вы, видимо, нет! Кто вам дал право разговаривать со мной в подобном тоне? Или вы немедленно извинитесь, или я…

Сделал коротенькую, буквально секундную паузу, давая его высочеству шанс всё исправить. Но, нет, он этой секундой не воспользовался. Ну и ладно. Шагнул вперёд и швырнул на стол перчатки:

– …требую сатисфакции!

Охнул за спиной Александр Матвеевич, ухватил меня за локоть, потянул назад. Но меня сейчас и трактором с места не сдвинешь, поэтому и у Кованько ничего не получилось. Пальцы полковника бессильно соскользнули с сукна мундира, он отшатнулся, заторопился, захлебнулся словами:

– Простите его, Ваше высочество, поручик не в себе, вы же видите…

Александр Михайлович ошарашенно переводил взгляд с меня на перчатки, потом на полковника и снова на меня. Словно не верил глазам и вновь опускал глаза на стол, не веря увиденному. Но перчатки никуда не пропадали и, в конце концов, до его высочества стало что-то доходить. Он судорожно сглотнул, на горле дёрнулся вверх-вниз кадык, и князь сиплым голосом повторил:

– Вы в своём уме?

– Перчатки поднимите, – надавил голосом, бешенство в горле так и клокочет.

Великий князь протянул руку и отдёрнул её от лежащих на столе перчаток, словно обжёгся, поднял на меня глаза и… Отступил.

– Князь, вы неправильно меня поняли, – опомнился он и заговорил тем мягким голосом, которым разговаривают с душевнобольными. – Я ни в коей мере не хотел вас оскорбить. Дело в том, вы как офицер поймёте мои чувства, что мы на Памире к сегодняшнему дню уже потеряли несколько ваших выпускников. Причём потеряли вместе с самолётами. А ведь мы ещё не вели там никаких боевых действий. Подобные неоправданные потери кого угодно выведут из себя, даже меня. Ещё раз прошу понять, дело совершенно не в вас, вы для меня сейчас кем-то вроде громоотвода сработали, а в непонятном для меня факте гибели в горах нескольких выпускников, блестящих и перспективных офицеров. Именно по этой причине я и вызвал… Г-м, пригласил вас к себе, чтобы с вашей помощью попробовать разобраться во всех этих катастрофах. Что это, недоработка вашей Школы или вина самих лётчиков? Надеюсь, вы меня понимаете?

Кивнул, отвечать ничего не стал. Не настроен я пока отвечать. И идти навстречу тоже пока не готов, извинений-то его высочество не принёс. А всё выше сказанное всего лишь отговорки, пытается моё внимание таким образом переключить, заранее виноватым делает, оправдываться вынуждает. Не выйдет. Так и сказал:

– Ваше высочество, я прекрасно вас понял. Опустим пока всё то, что вы тут наговорили…

Кованько за моей спиной снова коротко вздохнул, как бы предостерегая меня от излишней горячности. Ишь, прямо миротворец. Давно в высоких кругах вертится, всем угодить желает.

– Но извинений я от вас так и не услышал, – договорил свою фразу.

– Вы так и не успокоитесь? – вздохнул великий князь и отрицательно покачал головой, глядя куда-то мне за спину. И уж точно не на полковника.

Обернулся. Охрана из двух казаков стоит, с меня злых глаз не спускает. Вооружены оба до ушей, но оружие почему-то к бою не приведено. Револьверы в кобурах, шашки в ножнах, даже нагайки за голенищами сапог. Посмотрели, глазами посверкали, но ослушаться не посмели, тут же за дверью скрылись. Интересно, мелькнула мысль, как узнали, что тут заварушка наметилась? Подслушали или князь сигнал подал? А и какая мне разница!

– Прошу понять и забыть это недоразумение, – всё-таки нашёл в себе силы извиниться Александр Михайлович.

Сделал вид, что удовлетворился услышанным. На извинение это, честно сказать, мало походило, но уже сам факт подобного много значил. Наклонил голову, прищёлкнул каблуками, но просто промолчать всё-таки не сумел, оставил за собой последнее слово:

– Ваши извинения приняты, инцидент исчерпан.

– Раз так, то давайте всё-таки вернёмся к основной теме, из-за которой я вас и пригласил, – теперь великий князь не бросался словами, а более тщательно выбирал формулировку. – И заберите уже свои перчатки со стола. А то выглядит всё это…

Великий князь поморщился, словно лягушку увидел. Или проглотил, больно выражение лица у него было этакое, соответствующее.

– Хорошо, – подхватил перчатки, отошёл от стола на шаг. – Что же касается катастроф, так и здесь предварительно уже можно сделать кое-какие предположения.

– Какие же? – не удержался от вопроса князь. И вернулся в своё кресло. Спохватился, предложил и нам присесть, указал на стоящие у стола стулья. – Прошу вас, господа.

– У них нет опыта полётов в высокогорье, – высказал своё предположение, присаживаясь вслед за полковником на стул.

Александр Матвеевич, молчит, отдал всю инициативу в разговоре мне, да и что он, по большому счёту, сказать может? Ничего. На самолётах летать, это не на воздушных шарах в небо подниматься и от направления ветра зависеть, здесь у него тоже опыта мизер. И он это прекрасно понимает, я точно знаю.

А я больше чем уверен, что причина всех катастроф именно в этом, в сложных условиях полёта. Ещё ошибка в управлении может быть, но это, опять же, из-за недостатка опыта в таких полётах.

– Объясните, – удивился Александр Михайлович. – Вы же их обучили, дипломы выдали, звания повысили. И что получается? Они летать не умеют? Так, по-вашему? Тогда чему вы их учили?

– Учили летать на равнине, взлетать и садиться, – принялся объяснять. – А высокогорье требует особых навыков, условия там более сложные, непростые. Длина разбега другая, скорости тоже отличаются от обычных в более высокую сторону…

– Это почему же? – внимательно слушает меня великий князь.

И Кованько на ус мотает. Пусть мотает, ему потом всё это придётся курсантам объяснять.

– Почему? – задумался. Нужно же простыми словами всё объяснить. – Высокогорье же, воздух разреженный.

Не уловил проблеска понимания в глазах князя и пояснил ещё проще:

– Плотность низкая, у крыла подъёмная сила меньше. Значит, чтобы добиться обычных результатов, как на равнине, нужно скорость увеличивать. Значит, растёт и расход топлива. Плюс разбег на взлёте и пробег на посадке тоже становится длиннее.

Ещё проще объяснить вряд ли сумею. По крайней мере, без подготовки.

– А почему вы курсантов этому не обучали? – внимательно смотрит на меня Александр Михайлович.

– Обучали, – возражаю. – Но это теория. Без практики она пуста. Что мы и увидели, когда до дела дошло. Больше катастроф не случается?

– Нет, – задумывается великий князь.

– Вот, – вздыхаю с явным облегчением в голосе. И поясняю взглянувшему на меня князю. – Лётчики набрались реального опыта, и дело пошло на лад. Есть и ещё одна загвоздка. Ориентирование в горах тоже сильно отличается от ориентирования на равнине. Возможно, кто-то заблудится и не долетит до аэродрома вылета, будет вынужден совершить аварийную посадку. В горах такая посадка редко заканчивается благополучно. И сразу, предупреждая ваш вопрос, отвечу, что и этому мы учили, но, опять же, без практики никуда.

– Так что же теперь, кровью платить за знания? – нахмурился великий князь.

– И кровью тоже, – вздохнул. – Опыт не просто так зарабатывается. Учиться нужно на чужих, а не на своих ошибках. Этому мы тоже учим наших слушателей.

– Хорошо, я вас понял, – Александр Михайлович перебирает на столе бумаги, потом, видимо, находит нужную и поднимает на меня глаза. – Это вы посоветовали господам Ефимову и Уточкину открыть в Одессе и Севастополе школы, подобные вашей?

– Да, я, – и не думаю отрицать.

– Зачем?

– Больше школ, больше выпускников, – пожимаю плечами. – Ведь самолётостроение не стоит на месте. Сколько уже выпускается самолётов на Путиловском заводе? А если такой завод будет не один? Уверен, что очень скоро появятся другие аппараты, многомоторные, с большей грузоподъёмностью и дальностью полёта. Более того, если самолёты поставить на поплавки, то можно использовать их с воды. Это значительно увеличивает возможности авиации и её боевого применения.

– До меня дошли слухи, что вы намереваетесь открыть ещё один завод в Москве? – его высочество внимательно наблюдает за моей реакцией.

За спиной раздался скрип, ножки стула чиркнули по паркету. Оглянулся через плечо, командир мой взглядом в сторону вильнул. Та-ак. А ведь никто не знал о моих планах, кроме Кованько! Ну, полковник…