Столь же богатыми были предновогодние базары и ярмарки и в Киото, и в Осака, и в других больших городах. «Под Новый год Осака все равно что ярмарка, где можно купить что душе угодно, — писал Ихара Сайкаку… — По пышности и великолепию Осака почти не уступает Эдо»[574].
В Токио в период Эдо и на рубеже XIX–XX вв. (как, впрочем, и в настоящее время) наибольшей известностью пользовалась ярмарка в районе Асакуса, располагавшаяся около буддийского храма Каннон. Проводилась она с 17-го по 19-е число 12-го месяца и называлась первоначально «Ярмарка года» (Тосино ити). Богатство, красочность, популярность этой ярмарки принесли ей большую славу. О ней писали поэты и прозаики, ее изображали художники — мастера гравюры, о ней вспоминают путешественники. Ярмарка 12-го месяца в Асакуса стала своеобразным символом предновогоднего Эдо, а затем Токио, да и вообще символом наступающего праздника Нового года.
Прежде всего, ярмарка поражала своей многолюдностью. Не случайно в период Эдо о ярмарке в Асакуса бытовала поговорка: «Выбравшись из толпы, попадешь в еще большую толпу». По мнению Э. Гюмбера, на предновогоднюю ярмарку к храму Каннон стекалось около трех или четырех миллионов жителей города, предместий и провинций[575]. Каждого поражало на ярмарке разнообразие товаров, при этом взгляд каждого выхватывал что-то свое. Интересно сравнить изображение ярмарки в Асакуса на гравюре Хиросигэ, относящейся к середине 50-х годов XIX в., и описание Э. Гюмбера, сделанное в начале 60-х годов XIX в.
Характер ярмарки прекрасно передан на гравюрах художников школы укиё-э, посвященных Эдо. Безбрежна, как море, толпа людей, заполнивших улочки, ведущие к храму. На гравюре Хиросигэ «Асакусская ярмарка» («Асакуса ити») из серии «Более шестидесяти видов провинций» (1853–1856) мы видим уголок ярмарки, расположившейся на центральной улице, которая ведет к главным воротам храма Канцон. Несмотря на вечерние часы — на небе уже загорелись первые звезды, — толпы людей прохаживаются среди нескольких торговых рядов. Многие, уже нагруженные товарами, медленно двигаются к выходу. На переднем плане в самом крупном масштабе Хиросигэ изобразил изделия, столь необходимые в хозяйстве накануне Нового года: приспособления для провеивания риса, деревянные ведра с высокими ручками (каждый стремится купить новое ведро, оно будет использовано во время обряда набирания «молодой воды» Нового года), большие керамические плоские чаши (мотиами), на которых по окончании новогоднего праздника поджариваются кусочки моти, украшающие новогодний алтарь. В отдельных лавочках торгуют кадомацу, симэкадзари; тут и там высятся горки домашних синтоистских божниц (камидана), на которых будут установлены угощения для Божества Нового года. В руках покупателей шест с водруженной на нем большой маской Окамэ; пучки миниатюрных луков со стрелами (хамаюми), к которым прикрепляются дощечки с изображением воина, — новогодние подарки для мальчиков. В лавочках торгуют апельсинами дайдай и креветками эби — украшениями для новогоднего алтаря… На город спускается вечер. Красные бумажные фонари, соперничая с зажигающимися на небе звездами, освещают праздничную толпу. Жизнь ярмарки не замирает…[576].
А вот как описана ярмарка в Асакуса Э. Гюмбером. «Большая годовая ярмарка Асакуса-тера (Асакуса-дэра; имеется в виду буддийский храм, посвященный Каннон. — Примеч. авт.) служит чем-то вроде всеобщей выставки японского населения, его вкусов, промышленности, нравов и развлечений»[577].
Что только не представлено на ярмарке! В продуктовых лавочках торгуют солеными и сушеными овощами, рыбой, имбирем, различными видами сакэ. В посудных рядах представлена керамика со всей страны — здесь фарфор с Кюсю и керамические чайники из Сацумы. Книжные магазинчики торгуют отличной бумагой, на которой принято писать поздравления, народными картинками, лубками, свитками, гравюрами. Богата коллекция маскарадных париков, масок чудовищ, драконов, змей. Разнообразна детская посуда и мебель, удивительны маленькие ларчики, сплетенные из соломы и бамбука, глиняные фигурки-игрушки, изображающие кошек, собак, кроликов, забавны движущиеся игрушки: черепахи, качающие головой, птицы, взлетающие на воздух, если посвистеть в дудочку, приделанную к их клеткам. В птичьем ряду продаются голуби, перепела, фазаны, а также медвежата, собаки и обезьянки. Неподалеку выступают труппы фокусников, акробатов, дрессировщики, съехавшиеся со всей страны, здесь и артисты из Кореи (подробнее см.[578]).
На ярмарке всегда торговали предметами, необходимыми в каждом доме по случаю наступающего новогоднего праздника, сувенирами.
Однако со временем ярмарка в Асакуса особенно прославилась продажей ракеток хагоита для новогодней игры девочек, девушек и молодых женщин в волан ханэцуки и даже стала именоваться Ярмарка хагоита (Хагоита-ити). Ракетки, которые продавались на этой ярмарке, отличались (и отличаются поныне) яркими декоративными украшениями. Трапециевидной формы ракетка и ее ручка вырезались из одного куска светлого дерева; та сторона, которой подбрасывали маленький шарик, только расписывалась, а на обратной стороне из разноцветных шелковых тканей и бумаги, из окрашенных нитей и шнурков, из изящных бумажных цветов, папье-маше и картона создавались поясные портреты и целые картины. Вначале любимыми сюжетами были Семь богов счастья, изображение цветов и птиц; позднее — портреты актеров театра Кабуки в их наиболее прославленных ролях, на некоторых хагоита воссоздавались сцены из пьес театра Кабуки, имевших наибольший успех в прошедшем сезоне. Из героев и героинь пьес театра Кабуки чаще других изображали молодую красавицу с веточкой струящейся бледно-лиловой глицинии в руке; на голове у этой девушки — черная зонтикообразная шляпка, также расписанная узорами, составленными из глициний. Этот же цветок повторялся в росписи ее кимоно и в рисунке, нанесенном на бумагу, служащую фоном. Это Фудзи мусумо (Девушка-глициния), героиня пьесы театра Кабуки с тем же названием.
Часто на хагоита изображали мужчину с блестящей красной или белой гривой волос. Это персонаж из пьесы «Танец льва» («Кагами дзиси»). Любимым был образ монаха-отшельника ямабуси из пьесы «Книга пожертвований» («Кандзинтё»).
Размеры продававшихся хагоита колебались — от 18 см до 2 м, хотя ракетка, используемая во время игры, имеет размер 50 см. Уже давно все эти богато декорированные хагоита (изготовление которых представляло и представляет собой особый вид декоративно-прикладного искусства) покупали не только для игры, по, прежде всего, на счастье, как праздничный сувенир, создающий особую атмосферу радости, надежд, того настроения, которые отличают любой праздник и особенно характерны для Нового года. Бытовала традиция дарить эти красочные хагоита в семьи, где есть дочери.
Со временем приобретение дорогих хагоита стало считаться престижным. Во многих домах на Новый год устраивались своеобразные выставки нарядных ракеток.
Японский Новый год невозможно представить без моти — круглых хлебов-караваев (иногда лепешек) различных размеров. Моти готовили в основном из клейких сортов риса. В северных префектурах страны на тесто для моти использовали просо и другие зерновые. Японские этнографы полагают, что это более древний способ приготовления.
В прошлом в последние дни 12-го месяца, чаще всего в 25-26-й, деревни оглашались монотонным, но приятным каждому жителю звуком — стуком деревянных пестов. Он был предвестником приближающегося новогоднего праздника, он как бы говорил о том, что в домах начинали готовить моти. Все, что связано с моти, наполнено для каждого японца особым смыслом. Караваи на Новый год — это, прежде всего, пожелание богатства, процветания, доброго урожая в наступающем году. Это приветствие Божеству Нового года, от благосклонности которого зависят счастье и удачи в будущем. С глубокой древности круглые караваи моти ассоциировались также с круглыми зеркалами — атрибутами богини Аматэрасу.
Для приготовления моти — а надо отметить, что ручной способ их приготовления — дело очень трудоемкое, — в деревнях начиная с двадцатых чисел 12-го месяца объединялось несколько семей. Часто члены так называемых боковых семей (бункэ) собирались для этой цели в доме главной семьи (хонкэ) патронимии.
Помещение, где готовили моти, украшалось симэнава. Симэкадзари вешали около очага, на котором парили рис, украшали ими ступки, в которых готовили тесто.
Сначала рис отваривали, затем еще горячим его быстро перекладывали в большие деревянные ступы. Ступы высотой 50×70 см обычно выдалбливались из целого ствола дерева. Переложенный в ступы рис отбивали пестами.
Песты для приготовления моти обязательно делали из дерева, их форма в каждом районе была своя. Наиболее распространенными были песты в форме палки длиной около 2 м, вырезанные из одного куска дерева; встречались песты, сделанные в виде молотка: короткий широкий пест крепился к ручке.
В некоторых местах моти готовили, отбивая рис в ножных деревянных крупорушках, по своей конструкции напоминающих корейские. Одну из них нам довелось увидеть в марте 1982 г. в г. Такахаси (префектура Окаяма), в этнографическом Музее народного быта города Такахаси. Он посвящен культуре и быту жителей префектуры Окаяма, г. Такахаси и его окрестностей в эпоху Мэйдзи (основан в 37-м году Мэйдзи, т. е. в 1905 г.). Ножная крупорушка представляла собой сложное сооружение, основными компонентами которого были ступа и деревянный рычаг с пестом на конце; рычаг приводился в движение людьми, наступавшими на его противоположный конец. На такой крупорушке работало сразу несколько человек: двое-трое одновременно наступали на рычаг и приводили в движение пест; двое-трое ритмично подкладывали горячий рис и вынимали готовое тесто.
