Владимир Малянкин – Убийство на 33 оборотах (страница 2)

Вдоль всей стены тянулись полки. На них должны были стоять пластинки – тысячи пластинок, как говорили соседи. Но полки были пусты. Только в углу валялась одна-единственная, разбитая вдребезги.

Дед подошёл ближе, стараясь не наступать на пол.

– Интересно, – пробормотал он. – Очень интересно.

Бабушка закончила разговор.

– Полиция будет через час. Сказали ничего не трогать и ждать на улице.

– Час? – удивился Лёва. – Это сколько же у них времени?

– Столько, – вздохнула бабушка. – Участковый у нас один на весь район, а сейчас он на вызове в соседней деревне. Драка там.

Дед задумчиво оглядывал комнату.

– Час, значит. Ну что ж. Выходим.

Они вышли на крыльцо. Лёва выдохнул только на свежем воздухе. Руки всё ещё тряслись.

– Дед, а чего он… ну, того? Убили его?

– Похоже на то, – мрачно ответил Борис Иванович. – Только за что? И главное – куда пластинки делись?

Бабушка села на лавочку у крыльца и достала свой неизменный блокнот.

– Я в понедельник вечером видела, как он с кем-то разговаривал у калитки, – сказала она. – Мужчина, пожилой, в очках. Машина серая, «Лада», номера московские.

– Ты запомнила номер? – спросил дед.

– Частично. Три цифры: 7, 3 и 1. Буквы ММ.

Лёва смотрел на бабушку и чувствовал, что его мир переворачивается. Обычная бабушка, которая печёт пирожки и вышивает крестиком, только что выдала детали, которые не всякий очевидец запомнит.

– Ба, а ты Шерлок Холмс, что ли?

Бабушка поправила платок и улыбнулась.

– Нет, Лёвушка. Я библиотекарь. А библиотекари, милый, за сорок лет работы запоминают, кто какие книги брал, когда вернул и что при этом говорил. Это профессиональное.

В этот момент у Лёвы зазвонил телефон. Он глянул на экран – одноклассник Колян из Москвы.

– Лёва, ты где? Я тебе пять раз писал, ты не отвечаешь!

– Колян, тут такое дело… – начал Лёва и осекся. Рассказывать? Не рассказывать?

– Какое дело? Ты чего голосом дрожишь?

Лёва посмотрел на бабушку с дедом. Дед задумчиво крутил в руках старую милицейскую рацию, бабушка что-то записывала в блокнот.

– Колян, я потом перезвоню, – сказал он и сбросил звонок.

– Правильно, – кивнул дед. – Меньше народу – крепче сон. А теперь, Лёва, смотри сюда.

Он достал из кармана носовой платок, развернул его и показал то, что лежало внутри. Пуговица. Старая, латунная, с каким-то гербом.

– Где взял? – спросила бабушка шёпотом.

– В прихожей, под вешалкой, – так же тихо ответил дед. – Ваша полиция придёт, протрёт всё, и поминай как звали. А это улика.

Лёва почувствовал, что втягивается во что-то большое.

Очень большое.

И очень опасное.

– Дед, – сказал он, – а может, ну её, эту самодеятельность? Пусть полиция разбирается.

Дед и бабушка снова переглянулись. Теперь Лёва точно знал, что этот взгляд значит.

– Лёвушка, – ласково сказала бабушка. – Ты вон какой большой вырос, а простых вещей не понимаешь. Полиция у нас одна, а правда – она для всех одна. Если мы не поможем, кто поможет?

– А если убийца опасный?

– А мы осторожные, – усмехнулся дед. – Ладно, вон машина едет. Молчок про пуговицу. Вера, ты ничего не видела. Лёва, ты вообще не в курсе.

– А ты? – спросил Лёва.

– А я старый дурак, который полез не в своё дело и ничего не понял, – подмигнул дед.

Лёва хотел сказать, что старым дураком дед выглядит в последнюю очередь, но не успел. Во двор въехала видавшая виды полицейская «Нива».

Глава 3. Лейтенант, которому всё равно

Участкового звали Сергей Михайлович. Это был грузный мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и одышкой. Он вышел из машины, оглядел собравшихся и тяжело вздохнул.

– Ну и чего у вас?

– Там, – дед махнул в сторону дома, – сосед наш, Вадим Сергеевич. Мёртвый.

Участковый вздохнул ещё тяжелее.

– Точно мёртвый? Может, спит?

– Точно, Сергей Михалыч, – подтвердила бабушка. – Я в молодости в больнице работала, санитаркой. Мёртвых видела.

– Ладно, пойду гляну, – без энтузиазма сказал участковый и скрылся в доме.

Минут через пять он вышел. Лицо у него стало ещё более усталым.

– Ну да, мёртвый. Похоже, ударился головой. Вон, стул рядом валяется. Может, поскользнулся?

– А пластинки? – спросил дед.

– Что пластинки?

– У него коллекция была, тысяч пять пластинок. А сейчас полки пустые.

Участковый посмотрел на дом, потом на деда, потом снова на дом.

– Ну, может, продал?

– Кому? – вмешался Лёва. – В три часа ночи?

Сергей Михайлович перевёл взгляд на подростка, и в этом взгляде читалось: «А ты вообще кто такой?»

– Это правнук наш, – пояснила бабушка. – На лето приехал.

– А, ну понятно, – участковый махнул рукой. – Слушайте, граждане. Я сейчас вызову группу из города, пусть они разбираются. А вы пока идите по домам. Нечего тут.

– А пуговица? – не выдержал Лёва.

Дед бросил на него предостерегающий взгляд, но было поздно.

– Какая пуговица? – насторожился участковый.

– Да так, – быстро сказал дед. – Лёва, ты обознался. Это у меня на куртке пуговица оторвалась, я искал.

Участковый подозрительно посмотрел на них, но спорить не стал.