Владимир Малянкин – Пролиферации Вариантов (страница 4)

Восхищение Андрея привело к тому, что он получил работу, но стал зависим от архитектора Бориса Ильича, который (как мы узнаем позже) окажется тираном. Трагедия Андрея привела к увольнению, но через месяц он откроет свое маленькое дело, потому что ему нечего будет терять.

Варианты имеют свойство заканчиваться. И только в момент окончания варианта становится ясно, был ли он «хорошим».

Природа же, в лице фикуса и белки, остается беспристрастным судьей. Она не выбирает за человека. Она лишь отражает его состояние, как вода отражает луну: искаженно, если рябь, и идеально, если штиль.

В следующей главе мы, вероятно, посмотрим на «третий вариант» – Андрея, который не вышел из дома. И увидим, как отсутствие выбора – это тоже выбор, и самый пугающий из всех.

Глава 3. Лифт, который помнит

Рассуждение автора: О вертикальном времени

До сих пор мы двигались по горизонтали: утро, парк, аллеи. Но есть места, где время течет вертикально. Лифт – одно из них. Замкнутое пространство, зеркала, трос, соединяющий «верх» и «низ». В лифте человек остается наедине с собой, но в зеркалах он видит не себя, а себя возможного.

Автор утверждает: если в обычной комнате варианты расходятся, как круги по воде, то в лифте они схлопываются. Потому что лифт – это машина перемещения. А перемещение – это всегда акт выбора: «я еду наверх» или «я еду вниз». В случае с пролиферацией вариантов лифт становится местом, где два «я» могут занять одну кабину, даже если в паспортных данных у них одно имя.

Место действия: Бизнес-центр «На Литейном». 18:00 вечера.

Прошло восемь часов с момента утреннего раскола.

Вариант «Восхищение»: Андрей получил работу у архитектора Бориса Ильича. Он подписал договор, ему выделили стол в углу общей комнаты. Коллеги улыбались. Весь день он чувствовал легкое головокружение от удачи, и ему казалось, что даже лампы дневного света светят теплее обычного.

Вариант «Трагедия»: Андрей был в том же бизнес-центре, но на четвертом этаже, в отделе кадров компании, куда он опоздал утром. Ему отказали, но попросили забрать оригиналы документов, которые он оставил на ресепшене. Весь день он провел в депрессивном блуждании по городу, и только в шесть вечера, сжав зубы, зашел в холл, чтобы забрать папку.

Они не знали о существовании друг друга. Но судьба-кукловод (или, как называет это автор, «гравитация вариантов») свела их в одной точке.

Часть первая. Холл. Разные стороны.

Описание интерьера (холл бизнес-центра):

Холл был выдержан в стиле «дорогой минимализм». Пол из полированного камня отражал светильники, как черная вода – луну. Стойка ресепшена из белого мрамора напоминала саркофаг. За ней сидела девушка с идеальной укладкой, которая, казалось, никогда не моргала. Пахло кофе из автомата и дорогим пластиком.

В центре холла, как артерия, уходили вверх две кабины лифта. Левая кабина была «четной», правая – «нечетной».

Андрей-Восхищение подошел к левой кабине. Он нажал кнопку вызова и посмотрел на свое отражение в полированной двери. Отражение улыбалось. Мысль: «Хороший день. Первый день новой жизни».

Рядом с ним стояла женщина лет пятидесяти в строгом костюме. Она нервно перебирала ключи. Андрей улыбнулся ей.

– Хороший вечер, – сказал он.

Женщина мельком глянула на него, и уголок ее губ дрогнул.

– Не то чтобы, – ответила она. – Но спасибо.

Андрей-Трагедия вошел в холл через минуту. Он шел, глядя в пол, чтобы не встречаться взглядами с охраной. Его ботинки были грязными, шнурок развязался. Он направился к стойке ресепшена, но девушка показала ему на правую кабину.

– Вам на четвертый, – сказала она тоном, не терпящим возражений. – Правая.

Он подошел к правой кабине. Кнопка вызова уже горела. Он встал, сутулясь, и уставился в стену.

Авторская ремарка:

Обратите внимание: они стоят спиной друг к другу, разделенные пространством холла, но их ритмы начинают синхронизироваться. Левая кабина приходит первой. Андрей-Восхищение заходит. Женщина с ключами заходит следом. Через двадцать секунд приходит правая кабина. Андрей-Трагедия заходит один. Они движутся вверх параллельными шахтами, разделенные бетонной стеной в полметра. Но лифты – это сообщающиеся сосуды.

Часть вторая. Левая кабина. Восхищение (и эхо трагедии)

Кабина левого лифта была облицована зеркалами. Свет мягкий, приглушенный.

Андрей-Восхищение нажал кнопку «7». Женщина с ключами нажала «5». Двери закрылись. Лифт поехал.

– Выглядите вы, знаете, не как все здесь, – сказала женщина, разглядывая Андрея. – Обычно все ходят с лицами, будто похороны планируют. А вы светитесь.

– У меня сегодня первый день, – признался Андрей. – И всё сложилось невероятно. Я утром помог одному человеку, и он предложил работу.

– Помогли? – женщина усмехнулась. – Сейчас редкость. Обычно проходят мимо.

На пятом этаже двери открылись. Женщина вышла, обернулась:

– Держитесь. И не дайте этому месту вас сломать.

Двери закрылись. Андрей остался один.

И тут произошло странное.

Он стоял в тишине, смотрел в зеркало, и вдруг его собственное отражение дрогнуло. Не как в воде, а как испорченное видео. На секунду вместо его улыбающегося лица он увидел в зеркале свое же лицо, но с опухшими глазами, сжатыми губами и грязным воротником.

Андрей моргнул. Отражение снова стало его.

– Что за… – прошептал он.

В этот момент лифт дернулся. Не между этажами, а между реальностями. Свет на секунду мигнул.

Андрей-Восхищение услышал звук. Это был не скрип тросов. Это был голос. Собственный голос, но сдавленный, почти плачущий, доносящийся из стен.

– …забрать документы и уйти. Просто забрать и уйти. Никто не смотрит. Я невидимка…

Андрей прижался спиной к зеркалу. Холод прошел сквозь пиджак.

– Кто здесь? – спросил он вслух.

Голос из стены ответил:

– Я здесь. Я всегда здесь. Но тебя… тебя не должно быть.

Лифт остановился на седьмом этаже. Двери открылись. Андрей выскочил в коридор, дрожащими руками схватился за стену. В ушах стучало. Мысль, пришедшая в голову, была рваной: «Это галлюцинация. Это от переутомления. Не думай об этом».

Но автор знает: это было не переутомление. Это было пересечение. Левая кабина и правая кабина в этот момент находились на одной высоте (между пятым и седьмым этажами), и временные течения прорвали бетон.

Часть третья. Правая кабина. Трагедия (и эхо восхищения)

Андрей-Трагедия зашел в правую кабину. Зеркала здесь были те же, но свет казался ему желтым, больничным.

Он нажал кнопку «4». Двери закрылись. Он стоял, сгорбившись, и не смотрел в зеркала, потому что не хотел видеть свое лицо. В голове крутилась одна и та же мысль, заевшая пластинка: «Опоздал. Не помог. Пролил кофе. Уволен. Опоздал. Не помог…».

Лифт поехал медленно, как ему казалось, слишком медленно.

На третьем этаже лифт должен был остановиться, но не остановился. Кнопка «4» горела, но цифры на табло застыли.

– Да что ж такое, – прошептал Андрей и нажал кнопку «стоп». Бесполезно.

И тут он увидел.

В зеркале напротив, прямо за его собственным отражением, проявилось второе. Оно было размытым, как фотография, сделанная дрожащей рукой, но черты были его. Однако выражение было другим. Это отражение улыбалось. У него был свежий воротник, чистые волосы, и глаза смотрели с теплотой, как у человека, который только что пил кофе в парке и кормил белку.

Андрей-Трагедия попятился, ударился спиной о панель.

– Ты кто? – выдохнул он.

Отражение не открывало рта, но он услышал внутри своей головы голос, чистый и спокойный:

– Я – это ты. Тот, кто помог. Тот, кто не прошел мимо.

– Это неправда, – сказал Андрей, тряся головой. – Я прошел мимо. Я опоздал. Всё кончено.

– Ничего не кончено, – ответил голос из отражения. – Посмотри на свет.

Андрей поднял глаза. Лампы в лифте мигнули, и на секунду свет стал не желтым, а ровным, золотым, как в парке утром. Тепло разлилось по груди. Плечи распрямились сами собой.

Лифт дернулся. Табло показало «4». Двери открылись.