Владимир Малянкин – Инженеры слова (страница 2)
Я защитил. На четверку. Потому что комиссия тоже считала, что механика – прошлый век.
Диплом ушел в архив.
А я уехал в Сирию.
Глава 3. Сирия. Практика
Первый боевой вылет беспилотника я встретил на крыше штаба.
«Орлан-10» уходил в разведку, стрекоча, как кузнечик.
Красиво. Технологично. Современно.
А через неделю я чинил сбитый дрон, который наши сняли с линии фронта.
Внутри – дешёвые китайские платы, склеенные на коленке. Процессор за три доллара. Аккумуляторы от старого ноутбука. Камера с разрешением как у мыльницы двухтысячных.
– И это летает? – спросил я техника.
– Летает, – ответил тот. – И бомбит. И разведывает. И глушилки наши обходит, потому что у него частота скачет, как блоха. Мы ставим «Поле-21» – он перескакивает. Мы включаем «Красуху» – он уходит на другую частоту. Он дешевый, Соколов. Его не жалко. Он одноразовый. А наша техника – дорогая. И ее жалко.
Я смотрел на обгоревшие платы и думал: «Дед, ты был прав. Цифра врёт. Но она и убивает».
Однажды наш «Панцирь» сбил свой же беспилотник.
Система опознавания «враг-свой» дала сбой на жаре.
Экипаж успел катапультироваться, но машина рухнула в море.
Два миллиарда рублей – на дно. Из-за перегрева процессора.
Я стоял на пирсе, смотрел на масляное пятно и думал: нужна система, которой плевать на перегрев. Которой плевать на помехи. Которая будет работать, когда всё вокруг сдохнет.
Механика.
Только механика.
Глава 4. Встреча. Завет
Я приехал к деду сразу после Сирии.
Он лежал в палате на третьем этаже, худой, седой, но глаза те же – колючие, живые, с хитринкой.
– Сашка, – прошептал он. – Живой.
– Живой, дед.
– Рассказывай.
Я рассказал.
Про дроны, про китайские платы, про «Панцирь», упавший в море.
Про то, как электроника сбоит на жаре и на морозе.
Про то, как гибнут люди из-за того, что какой-то конденсатор не выдержал температуры.
Дед слушал молча, только пальцами теребил край одеяла.
– Знаешь, Сашка, – сказал он, когда я закончил. – Я на войне понял одну вещь. Люди боятся нового. Они думают, что технологии решат всё. А технологии решают только то, что мы в них заложили. И если мы заложили дурь – получим дурь. Цифра – она как лошадь: пока дорога ровная – скачет красиво. А как яма – сбрасывает седока.
Он помолчал, собираясь с силами.
– Ты должен помнить: самая крутая технология – это голова. И руки. Остальное – приложение. Железо не врет, Сашка. Железо можно починить кувалдой и зубилом. А цифру – нет. Если цифра сдохла, нужен программист с ноутбуком. А если программиста убили? А если ноутбук разбит? А если питания нет? Что тогда?
Я молчал.
– Тогда, – дед приподнялся на локте, – тогда приходит время механики. Которая работала в сорок третьем, работает сейчас и будет работать всегда. Запомни это.
Через месяц деда не стало.
Я остался один с его словами.
И с его верой в меня.
ЧАСТЬ 2. УЗЕЛ
Глава 5. Серёга. Призыв
Серёга получил повестку утром, когда собирался на пары.
Физико-математический факультет, третий курс, радиофизика.
Он как раз перечитывал учебник по теории колебаний, когда в дверь постучали.
Мать заплакала сразу. Отцу хватило сил выйти на балкон и закурить.
– Сынок, – мать вытирала слёзы фартуком. – Может, в больничку сходишь, скажешься?
– Мам, – Серёга обнял её. – Нельзя. Сама знаешь. Там ребята воюют, а я тут отсиживаться буду? Я физик. Я там нужнее.
Он собрал рюкзак: тёплые носки, зарядка, фотография родителей.
И учебник по физике.
– Ты чего учебник тащишь? – спросил отец, затягиваясь сигаретой.
– Пригодится, – Серёга улыбнулся. – Там, знаешь, тоже мозги нужны. Не только автомат. Особенно когда дроны летают.
Отец хлопнул его по плечу.
– Возвращайся.
– Вернусь, пап. Я ещё не всё придумал.
Он не знал тогда, что придумает главное именно там.
Глава 6. Кременная. Физика боя
Первый бой Серёга запомнил на всю жизнь.
Не потому, что было страшно (хотя страшно было до дрожи), а потому, что он впервые увидел, как дрон убивает человека – и понял, почему это произошло.
Они стояли на позиции. Серёга был прикомандирован к связистам – помогал настраивать аппаратуру, чинить рации, разбираться в частотах.
Старшина, дядька лет сорока с усталыми глазами, показал ему небо:
– Слышишь?
Звук был похож на жужжание огромной мухи. Низкое, вибрирующее, противное.