Владимир Малянкин – Илон Сибирский (страница 2)

, чтобы не путаться. – Ты рот свой инженерный закрой до поры. Твоя задача – кнопки нажимать и чтоб работало. Остальное – наше.

– А чего тогда технолог ваш нажимал, что утонул? – не удержался я.

В машине повисла тишина. Даже двигатель, казалось, перестал тарахтеть.

– Он не нажимал, – медленно, с расстановкой, сказал Руслан Б. – Он упал. Сам.

– С моста? – уточнил я.

– С лестницы. Которая над чаном.

– Высокая лестница?

– Высокая.

– А чан глубокий?

Руслан Б. развернулся ко всем своим массивным корпусом. От него пахло семечками и какой-то смутной угрозой.

– Слышь, Маск, – прошипел он. – Ты сейчас либо заткнешься, либо я тебя высажу прямо здесь, и ты пешком пойдешь назад через промзону. А там, знаешь, собаки голодные бегают. Не декоративные, а бойцовские. Которые падаль жрут.

– Ладно-ладно, – я поднял руки. – Молчу. Я вообще глухонемой с рождения. Просто пальцами показывать буду.

Колян хихикнул, но быстро заткнулся под взглядом Руслана Б.

Мы свернули с основной дороги в какие-то ворота, которые открывались с помощью пульта, но пульт не работал, поэтому Руслану Б. пришлось выйти и пнуть их ногой. Ворота открылись. Символично.

За воротами начиналась территория завода. Называлось это ООО «СибТехПром» или что-то в этом роде. Вывеска висела криво, одна буква «Б» отвалилась, так что читалось «СибТехПром» без «Б» – «СибТехПром». Тоже символично.

Территория: два цеха, одна котельная, которая дымила так, будто там жгут покрышки (спойлер: так и есть), и куча бочек. Бочки везде. Желтые, зеленые, ржавые. Из некоторых торчали шланги, из некоторых – торчало ничего.

– Приехали, – сказал Руслан Б. – Выходи.

Мы вышли. Мороз сразу вцепился в лицо. Я закурил, чтобы согреться, но сигарета тут же промерзла до фильтра.

Из цеха вышел мужик. Типичный начальник цеха: ватник, шапка-ушанка, усы как у Буденного, взгляд как у человека, который видел, как разлагается экономика, и ему это понравилось.

– Колян, здорово, – кивнул мужик. – А это кто? Эксперт?

– Эксперт, – подтвердил Колян, кивая на меня. – Лучший в городе. Маск, блядь. Сам Илон.

– Илон, значит, – мужик оглядел меня с ног до головы. Видок у меня был тот еще: куртка с чужого плеча, джинсы, которые помнили Ельцина, и кепка с надписью «Адидас», где буквы стерлись, так что читалось «Дидас». – А чего такой молодой? Предыдущий эксперт тоже молодой был. А теперь он в чане.

– Я слышал, – осторожно сказал я. – Несчастный случай?

– Ага, – мужик сплюнул на снег. – Лестница скользкая была. Я же говорил им, резину постелите. Не послушали. Ладно, пошли, покажу хозяйство. Меня, кстати, дядь Витя звать. Можно просто дядя Витя.

Мы пошли в цех.

Внутри было тепло. Даже жарко. И воняло так, что у меня глаза защипало. Знакомый запах. В детстве я часто ездил к бабке в деревню, и у соседа был самогонный аппарат. Вот этот запах – брага, дрожжи, перегар и надежда на легкие деньги – был именно тем, чем тут пахло.

– Чем занимаетесь? – спросил я, хотя уже понял.

– Да так, – дядя Витя развел руками. – Народные промыслы. Жидкость для омывателя стёкол делаем. Незамерзайку. Ну и… сопутку.

– Какую сопутку?

– Разную, – отрезал Руслан Б., который зашел следом. – Ты давай, смотри оборудование.

Оборудование было – песня. Три огромных чана (два пустых, один – вот этот самый, фатальный), куча труб, задвижки, насосы советского образца, и всё это соединено проводами, которые, кажется, помнили еще Ленина.

– Автоматизация, – мечтательно сказал дядя Витя. – Нам бы чтоб само считалось. Сколько налили, сколько слили, сколько убежало. А то щас всё на бумажке. А бумажка, она, знаешь, гореть может.

– И тонуть, – добавил я.

Дядя Витя вздохнул.

– И тонуть. Ладно, смотри.

Я подошел к щитку управления. Это был кошмар электрика. Провода торчали пучками, некоторые были просто скручены между собой и замотаны синей изолентой. Рядом с изолентой валялся окурок, приклеенный на жвачку. Жвачка, судя по виду, была там уже несколько лет.

– Вы это серьезно? – спросил я. – Тут же всё на соплях держится. Одно короткое замыкание – и вы взлетите на воздух вместе с вашей незамерзайкой.

– Не взлетали пока, – философски заметил Руслан Б.

– А технолог ваш где упал?

Дядя Витя махнул рукой в сторону лестницы. Лестница вела на площадку над третьим чаном. Чан был накрыт крышкой, но не плотно. Из-под крытки сочился пар.

– Можно глянуть? – спросил я.

– Смотри, – пожал плечами дядя Витя. – Только там ещё… ну, это… не убрали до конца.

Я полез по лестнице. Ступени были скользкими. Не ото льда – от какой-то маслянистой жидкости. Резины действительно не хватало. Добрался до площадки. Заглянул под крышку.

Чан был почти полон мутной жижей. Оттуда разило спиртом так, что можно было опьянеть просто стоя рядом. На поверхности плавало что-то… ну, не знаю. Тряпка, наверное.

Или не тряпка.

Я присмотрелся. Это был носок. Мужской, серый, с резинкой. В носке что-то было. Что-то круглое и… нет, не надо было смотреть дальше.

Я слез вниз быстрее, чем залез.

– Ну что? – спросил Руслан Б., поигрывая желваками.

– Там… – я сглотнул. – Там это… носок.

– Носок? – переспросил дядя Витя.

– С пальцами, – выдохнул я. – Внутри.

Руслан Б. и дядя Витя переглянулись.

– А, это, – махнул рукой Руслан Б. – Это технолога. Он когда падал, ногу сломал. Видать, оторвало. Мы искали, да не нашли. Думали, в трубу унесло.

– Вы охренели?! – заорал я. – У вас там труп в чане плавает! Вернее, не труп, а часть трупа! А вы тут незамерзайку делаете! Её же люди в машины заливают! В салон! И дышат этим!

– Так она ж техническая, – спокойно сказал дядя Витя. – Не питьевая. А носок… ну, профильтруется. У нас фильтры знаешь какие? Немецкие.

– Немецкие? – переспросил я.

– Ну, из Германии. Три года назад купили. Секонд-хенд, но работают.

Я закрыл глаза. В голове пронеслась вся моя жизнь. Университет, который я бросил, потому что там учили «маркетингу», а не делу. Работа на дядю, где я паял платы для охранных систем за копейки. И вот это. Части тела в незамерзайке.

– Ладно, – сказал я, открывая глаза. – Где моя схема? Буду смотреть вашу автоматизацию.

– Вот это правильный настрой, – одобрил Руслан Б.

Дядя Витя принес схему. Она была нарисована от руки на обоях. Обои были с цветочками.

– Это вы сами чертили? – спросил я.

– Ну да, – гордо сказал дядя Витя. – Я в молодости на БАМе работал, электриком. Чего там чертить-то? Три фазы, ноль, земля.

– Земли тут нет, – заметил я, глядя на щиток.

– А она и не нужна, – отмахнулся Руслан Б. – Земля она вон, под ногами.