Владимир Малянкин – Фиалка. Материнское сердце (страница 1)

Владимир Малянкин

Фиалка. Материнское сердце

Пролог: Гости из прошлого

1941 год. Окрестности Минска. Октябрь.

Лес горел.

Немецкие снаряды рвали землю, поднимая в небо чёрные фонтаны дёрна и дыма. Где-то кричали раненые, где-то строчил пулемёт – уже наш, отбивающийся.

Капитан Дмитрий Лисовский полз по-пластунски, зажимая рукой разодранную щёку. Кровь текла сквозь пальцы, капала на пожухлую листву, смешивалась с грязью.

– Сюда! – крикнул кто-то. – Товарищ капитан, сюда!

Его затащили в воронку. Трое бойцов – чумазые, обессиленные, смотрели на него с надеждой.

– Что делать будем? – спросил молодой лейтенант с простреленной рукой.

Лисовский не ответил. Он смотрел на небо, где кружил немецкий разведчик, и думал об одном: об отце.

Григорий Лисовский. Полковник. Предатель. Расстрелян своими же в сорок первом за то, что продал немцам карты минных полей. Дмитрий тогда был мальчишкой, его не тронули – пожалели, отправили в тыл. Но клеймо "сын предателя" въелось в кожу намертво.

– Прорываемся к своим, – хрипло сказал он. – Других вариантов нет.

Они вылезли из воронки и побежали.

Лес. Час спустя.

Лисовский остался один.

Он отполз в чащу, спрятался под корнями поваленного дерева и просто лежал, глядя в серое небо. В голове крутилось одно: "За что? Я не предатель. Я не он. Почему я должен умирать за его грехи?"

Вдруг воздух вокруг загудел.

Тонко, противно, как комариный писк, только в тысячу раз громче. Лисовский зажал уши, скорчился, но звук проникал сквозь пальцы, сквозь кожу, сквозь кости.

А потом земля под ним исчезла.

2027 год. Подмосковье. Тот же лес, но другой.

Лисовский открыл глаза.

Над ним было чистое, голубое небо. Пели птицы. Пахло прелой листвой и… бензином? Он приподнялся.

Вокруг стояли деревья, но за ними виднелись дома. Высокие, стеклянные, невиданной архитектуры. По дороге, мимо леса, проезжали странные машины – бесшумные, разноцветные, без лошадей.

– Твою мать, – выдохнул Лисовский.

– Тихо, тихо, – раздался голос сбоку.

Лисовский рванул пистолет, но рука наткнулась на пустоту – оружие осталось там, в прошлом.

Из-за дерева вышел человек. Лет сорока, в странной одежде – куртка с блестящей молнией, штаны из плотной ткани, кроссовки. Обычное лицо, ничего примечательного. Но глаза… глаза смотрели так, будто видели Лисовского насквозь.

– Где я? – спросил Лисовский.

– В будущем, – спокойно ответил человек. – В 2027 году. Если точнее.

– Кто ты?

– Меня зовут Виктор. Я ждал тебя.

– Ждал? Откуда ты знал?

Виктор усмехнулся.

– Потому что твой отец был в списке. Потому что тебя не добили те двое из будущего. И потому что у нас есть общий враг.

Лисовский молчал, переваривая.

– Какие двое? Какое будущее?

– Женщина. Снайпер. Позывной «Фиалка». И её муж, Владимир. Они убили твоего отца. Они уничтожили нашу сеть. И теперь они живут здесь, в этом времени. Счастливо, с ребёнком, в своём доме.

Лисовский побледнел.

– Они здесь?

– Здесь. И мы найдём их. Вместе.

Виктор протянул руку. Лисовский посмотрел на неё, потом на этот странный новый мир, на дома, на машины, на чистое небо без самолётов.

– Зачем мне это? – спросил он.

– Месть, – просто ответил Виктор. – Справедливость. Возможность вернуть всё, как должно быть. Ты хочешь, чтобы твой отец жил? Чтобы война шла по-настоящему, а не закончилась в сорок первом?

Лисовский молчал долго. Потом взял протянутую руку.

– Что я должен делать?

– Учиться, – улыбнулся Виктор. – Жить в этом мире. А потом – убить Фиалку. И всех, кого она любит.

Они пошли по лесной тропинке. За деревьями виднелись дома, машины, люди. Новая жизнь. Новый враг. Новая война.

А в кармане у Лисовского лежала старая фотография отца, которую он носил с собой всю войну.

Теперь она стала клятвой.

Глава 1. Тихая гавань

2027 год. Их дом за городом. Июль.

Юлия проснулась от того, что кто-то настойчиво пинал её изнутри.

– Доброе утро, Максим, – прошептала она, поглаживая живот. – Ты бы потише, а? Мама поспать хочет.

В ответ – ещё один толчок. Сильный, уверенный.

– Характер у него, – раздался сонный голос сбоку. – Весь в тебя.

Владимир лежал на спине, глядя в потолок с блаженной улыбкой.

– А я думала, в тебя, – Юлия повернулась к нему. – Такой же упрямый.

– Я не упрямый, я настойчивый. Разница есть.

– Ага, – фыркнула она. – Как скажешь.

Он придвинулся, обнял её, положил руку на живот.

– Привет, пацан, – сказал он серьёзно. – Это папа. Если ты будешь пинать маму, я тебя научу пинать мяч. Договорились?

В животе снова толкнулось. Владимир засмеялся.

– Согласен!

Юлия смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется чем-то тёплым, густым, почти осязаемым. Она даже не знала, что так бывает.

– Володь, – сказала она тихо.