Владимир Малянкин – Эхо твоих снов (страница 5)

– Я не…

– Тсс. – Он приложил палец к моим губам. – Не говори ничего. Просто будь здесь. Со мной.

Его рука скользнула вниз, по шее, по ключице, остановилась там, где бешено колотился пульс.

– Ты боишься, – сказал он. Это не было вопросом.

– Да.

– Меня?

– Тебя. Себя. Этого.

– Чего?

– Того, что я хочу, чтобы ты продолжал.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Ветер выл, волны били в башню, а мы стояли и смотрели друг на друга.

– Тогда я буду продолжать, – сказал он.

Он подхватил меня на руки – легко, будто я ничего не весила – и понес внутрь маяка.

Я проснулась от собственного крика.

Сердце колотилось так, что, казалось, ребра треснут. Простыня сбилась подо мной мокрым комом. Я была вся мокрая – хоть выжимай.

Я села на кровати, обхватила голову руками и зарыдала.

Потому что это был просто сон.

Потому что я хотела, чтобы это было реальностью.

Потому что я не имела права этого хотеть.

Я просидела так до утра, глядя, как за окном сереет небо. А потом встала, сходила в душ, выпила кофе и поехала на работу.

Жить дальше.

Глава 3

В галерею я вползла ровно к девяти. Чудо, что не опоздала – всю дорогу бежала, в метро задыхалась, а на выходе чуть не сбила с ног какого-то деда с тростью. Дед матерился, я извинялась, но в голове было пусто и звонко, как в колоколе.

После той ночи – после сна с поцелуем – я не спала вообще. Лежала, смотрела в потолок и думала. О его губах. О его руках. О том, что было дальше – я помнила всё. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждое слово, которое он шептал мне в шею.

Я не имела права так думать. Я не имела права этого хотеть.

Но хотела.

– Ого, – раздалось над ухом, едва я плюхнулась на свой стул. – Алиска, ты чего такая зеленая? Заболела?

Ленка. Собственной персоной. Стояла в дверях моего закутка с чашкой кофе и плотоядно улыбалась.

– Не выспалась, – буркнула я, утыкаясь в монитор.

– Не выспалась она. – Ленка зашла и плюхнулась на стул для посетителей, который я принципиально не предлагала никому. – Рассказывай. Была у художника?

Я молчала.

– Была-была, я по роже вижу. – Ленка отхлебнула кофе. – Ну и как он? Псих? Нормальный? Приставал? Ты чего молчишь?

– Лен, отстань. Работать надо.

– Работать она будет. – Ленка понизила голос до заговорщического шепота. – Ты знаешь, что про него говорят?

Я замерла.

– Что?

– Ой, всего. – Ленка устроилась поудобнее, явно готовясь к долгому рассказу. – Я вчера специально про него почитала. Ты же знаешь, у меня подруга в «Собака.ru» работает, она мне все сливы дает. Короче, мужик он странный. Талантливый, это да. Его картины бешеных денег стоят. Но после того пожара…

– Что после пожара? – спросила я. Голос предательски дрогнул.

Ленка посмотрела на меня с подозрением.

– А тебе прям интересно? Или ты просто из вежливости?

– Интересно.

– Ну слушай. – Ленка отставила чашку и загибала пальцы. – Три года назад у него в мастерской сгорела девушка. Натурщица. Красивая такая, модельной внешности. Поговаривали, что она его любовница. Хотя он вообще ни с кем не встречался, затворник хренов. И вот ночью – пожар. Она внутри, он снаружи. Вытащить не смог, обжегся сильно, до сих пор, говорят, шрамы на руках.

Я вспомнила его руки. Длинные пальцы. Мозоли. Я не видела шрамов – или не обратила внимания.

– И что? – спросила я. – Несчастный случай?

– Официально – да. Несчастный случай, короткое замыкание. Но бабки у подъезда, сама знаешь… – Ленка понизила голос до шепота. – Говорили, что он ее убил. Что они поссорились, он ее ударил, она упала и ударилась головой, а он поджег мастерскую, чтобы скрыть. Но доказательств не нашли. И потом, он же сам полез ее спасать, обжегся. Если бы убил, не полез бы, логично?

– Логично, – кивнула я.

– А еще говорят, – Ленка прямо светилась от удовольствия, – что он после этого с катушек съехал. Вообще перестал с людьми общаться. Работает только ночью. Способен послать матом любого, даже заказчика. Девушек к себе не водит, хотя бабы вешаются – красивый, богатый, талантливый. Типа траур по погибшей носит.

– Траур? – переспросила я.

– Ну да. В смысле, может, и не траур, но осадочек остался. – Ленка посмотрела на меня внимательно. – А ты чего так побледнела? Испугалась? Не бойся, он маньяк только в интернете, в реале, говорят, просто мудак. Картину-то отдал?

– Сказал, послезавтра будет готова.

– О, уже прогресс. – Ленка хмыкнула. – Марина-то бешенная была, что ты поехала, а сейчас отмякла. Ладно, работать надо, поболтали и хватит. – Она встала, но у двери обернулась. – Алис, ты только аккуратнее с ним. Мужик он видный, а ты у нас девочка доверчивая. Не влюбись там случайно.

– Иди ты, – буркнула я.

Ленка засмеялась и ушла.

Я осталась одна в своем закутке. Монитор моргал, бумажки ждали, но я не могла заставить себя работать.

Не влюбись.

Смешно. Влюбиться можно в человека, с которым разговариваешь, который тебя замечает, который есть в реальности. А он? Он даже не спросил мое имя. Он смотрел сквозь меня. Он говорил "вы". Он отшатнулся, когда я дернулась от его прикосновения.

Я для него – пустое место. Очередная серая мышь из галереи, которая пришла за картиной.

А для меня он – человек из сна. Тот, кто целовал меня так, что подкашивались колени. Тот, чьи руки я чувствовала на своем теле.

Я сжала виски руками.

– Сдурела, – шепнула я. – Полностью сдурела.

День тянулся бесконечно. Я раскладывала бумажки, отвечала на дурацкие письма, носила кофе Марине. К пяти вечера голова раскалывалась, а глаза слипались.

– Алис, ты как? – Ленка сунулась снова. – Нормально? А то вид у тебя больной. Может, домой иди?

– Не могу. – Я потерла глаза. – Дел полно.

– Дела подождут. Иди, я Марине скажу, что ты отпросилась.

Я посмотрела на нее с благодарностью. Ленка была трепло еще то, но по-своему добрая.

– Спасибо.