Владимир Малик – Тайный посол. Том 1 (страница 82)
К группке запорожцев быстро подошел незнакомый стрелец, и Арсен замолчал. Стрельцу было лет тридцать, но небольшая темно-русая бородка и такой же темно-русый чуб, выбивавшийся из-под шапки, делали его старше, солиднее. Он поздоровался и обратился к Арсену:
– Я хочу сообщить вам кое-что о вашем друге…
– О Романе? Кто ты такой? И почему заботишься о нем?
– Не удивляйтесь, братья, – приветливо улыбнулся незнакомец. – Меня зовут Кузьма Рожков… Я сопровождал полковника Гордона и видел, как схватили вашего друга и, как оказалось, моего земляка Романа Воинова… Я, чтобы вы знали, как и он, туляк.
– Ты и раньше знал Романа?
– Нет, да разве в этом дело? Я знаю Трауэрнихта и слышал о нем еще дома… Афанасий Иванович Трауэрнихт – офицер толковый, но с крепостными обращался, как с собаками… И узнав, что Роман пустил на его дом красного петуха, я дал себе слово сделать все, чтобы помочь земляку.
Запорожцы теснее окружили стрельца. У Арсена загорелись глаза. Неожиданный помощник был очень кстати.
– Где сейчас Роман?
– Его бросили в погреб. Вон там, за конюшнями, в конце двора.
– И часовых поставили?
– А как же.
– Как можно его освободить?
– Этого я пока не знаю. Надо разведать, подумать…
– А тем временем немец замучает Романа!
– Не замучает. Вы слышали, что сказал мой полковник?
– Гордон?
– Да. Справедливый шотландец. И воин хороший… Он заступится за Романа.
– Гм… – Арсен задумался. – Все дело упирается в то, что мы должны немедленно ехать дальше. Что же делать? Может, мне остаться, а вы поедете? – посмотрел он на товарищей.
– Нет-нет, ты должен ехать, Арсен! – зашумели казаки. – Ты раздобыл фирман, ты читаешь по-турецки! Да и многое рассказать сможешь… А кроме всего, попросишь воеводу за Романа. Может, прикажет выпустить.
– Если надо кому-то остаться, то пусть это буду я, – сказал Грива. – Стрелец мне поможет, и мы к вашему приезду что-нибудь разузнаем.
– Что ж, это хорошо, – подтвердил Кузьма Рожков.
Сошлись на этом.
Договорившись о месте следующей встречи, запорожцы попрощались с Гривой и со стрельцом, вскочили на коней и помчались к Калиновому или, как теперь стали называть его, Московскому мосту через Тясмин.
3
Тяжелые думы одолевали боярина Григория Григорьевича Ромодановского. Как только остается он один в своем роскошном походном шатре, не дает ему покоя одна мысль: о сыне Андрее, который вот уже много лет мается в татарском плену. Все попытки и старания выкупить его закончились ничем. И боярин не без оснований подозревает, что в задержке его сына заинтересованы не татары, которые были бы не прочь получить за знатного невольника большой выкуп, а турки. Вероятно, сам султан.
Обхватив голову руками, опершись локтями на небольшой походный столик, боярин молчаливо сидит в сумерках. Он хочет отдохнуть, старается не думать о сыне Андрее, но не в силах отогнать неотступные горькие мысли.
За пологом шатра послышался шум. Вошел начальник стражи:
– Ваша светлость, прибыл гетман Самойлович.
Ромодановский провел рукой по лицу, сгоняя с него застывшую печаль, расправил плечи:
– Проси!
В шатер вошел Самойлович, плотный, высокий, в богатом малиновом жупане и горностаевой шапке, украшенной красивым павлиньим пером и драгоценными камнями. Левой рукой придерживал саблю, сверкающую серебром и самоцветами.
– Челом тебе, боярин Григорий Григорьевич! Рад видеть тебя во здравии!
– Спасибо. Милости прошу, ясновельможный гетман. Садись, будь гостем!
Гетман тяжело опустился на диван.
– Не гостить я приехал… Придется снова воевать. Сирко прислал гонцов. Запорожцы привезли очень важное письмо султана: турки снова идут, чтобы овладеть Чигирином!.. Как в прошлом году!..
– Мы это предвидели.
– А теперь знаем достоверно. Князь Голицын настаивал, чтобы мы двинули войско под Киев. Он полагал, что именно туда на этот раз направят турки свой главный удар…
– Но мы, пан Иван, оказались дальновиднее.
– Да, Чигирин – это ключ ко всей Украине. И, прежде всего, к Правобережной. И мы хорошо сделали, что восстановили городские валы, усилили гарнизон. Теперь в крепости сорок пять пушек, достаточно пороха и ядер, а также других припасов. Сегодня я приказал отправить из Великих Сорочинцев обоз селитры. Из Миргорода, Лубен и Полтавы гонят стада скота, везут пшено, муку, солонину… Переправы через Днепр в наших руках. Мы всегда сможем подбросить подкрепление осажденным. И людей у нас в этом году больше, чем в прошлом. Со мной – пятьдесят тысяч казаков!
– Мне сообщили, что к нам идет князь Касбулат Черкасский с калмыками и донскими казаками. Тогда государевых людей будет больше семидесяти тысяч. А с казаками – сто двадцать…
– Думаю, нужно подтянуть под Чигирин и запорожцев. Сирко, оставив в Сечи гарнизон, приведет десять тысяч опытных в нападении и обороне воинов. Если у турок будет даже двести тысяч, то и тогда мы с Божьей помощью сможем успешно противостоять им!
– Война – это игра, пан гетман. И выиграет тот, кто с самого начала захватит больше козырей…
– Один из них – в наших руках и ждет позволения войти в шатер.
– Запорожцы?
– Да.
Ромодановский хлопнул в ладоши. Вошел старшина.
– Введи гонца из Запорожья, – приказал Самойлович. В шатер вошел Арсен Звенигора. Поклонился:
– Челом тебе, воевода! Челом тебе, ясновельможный гетман!
– Покажи, казак, боярину письмо султана. Прочитай! – приказал гетман.
Арсен развернул фирман. Перевел.
Ромодановский внимательно выслушал, порывисто встал, обнял казака.
– Спасибо, добрый молодец! – Затем обратился к гетману: – Необычайная удача! Я распоряжусь немедленно отослать это письмо царю… Что нам стало из него известно? Во-первых, наши прошлогодние знакомцы Ибрагим-паша и хан Селим-Гирей низвержены с их высоких постов и сосланы на остров Родос. Во-вторых, великим визирем назначен Асан Мустафа, которого называют Кара-Мустафой. Это умный и жестокий воин. Конечно, он не захочет разделить участь Ибрагим-паши и сделает все, чтобы добиться победы. В-третьих, как и в прошлом году, турки идут на Чигирин. Для нас знать сие очень важно. Если мы до сих пор колебались и не знали, где сосредоточить силы, то теперь, благодаря этой вести, картина прояснилась, и мы сможем действовать наверняка. Но, по сравнению с прошлым годом, расширяются общие цели войны. Султан уже замахивается не только на Чигирин, а хочет захватить Киев и далее Левобережную Украину. Однако Мустафа-паша сможет этого добиться лишь в том случае, если уничтожит наше войско под Чигирином. Поэтому наша задача – не допустить сдачи города или же, по крайней мере, сохранить боеспособность нашего войска… Наконец, у султана есть еще одна цель – уничтожить Запорожскую Сечь. Недавние набеги запорожцев на турецкие и татарские тылы, надо полагать, не на шутку встревожили султана.
– Нет сомнений, нам очень повезло, – согласился Самойлович. – И я уже должным образом наградил запорожцев.
Ромодановский отстегнул от пояса свою дорогую саблю, протянул Арсену:
– Спасибо, казак. Знаю от гетмана, что ты не один привез этот фирман… Я прикажу выдать из казны каждому по десять золотых червонцев.
Арсен с достоинством поклонился:
– Премного благодарен, воевода. Но если можно, вместо золотых червонцев, окажите милость одному из моих товарищей… Он вместе со мной привез это письмо из самой Турции.
– Что с ним?
– Его бросил в тюрьму полковник Трауэрнихт.
– Как это так? Трауэрнихт проявил самоуправство!.. За что он его арестовал?
Арсен смело взглянул в глаза боярину. Понимал, нужно говорить правду, так как только правда может помочь освободить Романа.
– Он был крепостным полковника… Несколько лет назад бежал от него на Дон.
Ромодановский нахмурил брови. Взялся левой рукой за бороду и начал накручивать ее на указательный палец. Это было признаком того, что воевода чем-то весьма недоволен.
– Так о чем же тогда речь? Полковник просто вернул себе то, что ему принадлежит!
– Но это же человек, а не вещь… Низовое товариство приняло его к себе, он стал запорожским казаком!