Владимир Малик – Тайный посол. Том 1 (страница 80)

– Рад это слышать, батько, – скромно ответил Арсен. – Но то – дело прошлое… Турки не оставили намерения завладеть Украиной. Султан Магомет снова готовит поход. Более грозный, чем в прошлом году!

Сирко внимательно посмотрел на казака.

– Сведения у тебя надежные?

– Да. Мне удалось вместе с моими друзьями-болгарами раздобыть султанский фирман. – С этими словами Арсен вытащил из-за пазухи тугой свиток плотной бумаги и подал его кошевому.

Сирко развернул желтоватый лист, покрытый узорчатым турецким письмом, прижал ладонями к столу, долго всматривался в него.

– О чем пишет султан?

Арсен прочитал фирман и перевел слово в слово. Сирко слушал молча. На его высоком загорелом лбу легла между бровями глубокая морщина. Очевидно, кошевого глубоко потрясло услышанное, но он пытался скрыть это. Мужественное лицо Сирко, которому так шли густые длинные усы, подковкой охватившие чисто выбритый крутой подбородок, оставалось непроницаемым.

Некоторое время он молчал. Свернув свиток, Арсен смотрел на кошевого и старался отгадать его мысли и чувства.

– Так вот оно как, – наконец тихо промолвил Сирко. – Значит, этим летом не менее двухсот тысяч турок и татар будут топтать наши степи, жечь села и хутора, разрушать города!.. А кто может сказать, скольких наших людей они убьют, искалечат, потянут в нечестивую агарянскую неволю!.. Бедная моя Украина, чем ты провинилась перед Богом, что он насылает на тебя напасть за напастью! Сколько горя изведала ты и сколько еще падет его на твою несчастную голову!.. Вот уже сорок лет, со времен гетмана Якова Острянина, я не выпускаю сабли из рук… Походы великого Богдана… Булава Винницкого полковника… Кошевой славного Низового товариства… Непрерывные войны с крымчаками… Чувствую, что не те уже силы у меня. Слабеет зрение, медленнее бьется сердце… Боже! Ниспошли на меня свою благодать: сохрани в моих руках силу ровно настолько, чтобы отвести от моей любимой отчизны опасность, а глазам сбереги зоркость, чтобы мог я увидеть, как побежит Кара-Мустафа с остатками своего войска с земли нашей! А потом хоть и упокой мя, Господи!

Арсен затаил дыхание. Никогда не приходилось ему так близко и так остро, как теперь, почувствовать душу этого необыкновенного, могучего человека. Давно возглавляет Сирко на Сечи запорожцев в их смертельной борьбе с султанами и ханами. Десятки больших боев и сотни мелких стычек, выигранных им, принесли ему славу непобедимого воина. Враги боялись даже имени Сирко. Часто показывали казакам спины, не вступая в бой, если узнавали, что перед ними Урус-Шайтан, или Русский Черт, как прозвали его басурманы…

Земляки же называли его Ганнибалом и грозой крымчаков-людоловов. И правда, сотни и тысячи пленников с Украины, Московской Руси, Польши освобождал с казаками Сирко, перехватывая в степи перегруженные добычей хищные конные отряды татар; десятки улусов, городков и крепостей в Крыму, в Ногайской и Буджакской ордах он сжег, разрушил в отместку за грабительские набеги на Украину; не раз на легкокрылых чайках[128] вырывался на просторы Черного моря, громил галеры и сандалы, освобождая невольников! Потому-то его имя и наводило на врагов ужас, а земляками прославлялось и воспевалось в думах-сказаниях и песнях. Запорожцы безгранично верили своему вожаку и искренне любили его. Каждый из них не раздумывая пошел бы за ним хоть к черту в самое пекло!

После паузы, словно устыдившись своего душевного порыва, Сирко досадливо поморщился, грубовато сказал:

– Тьфу, распустил нюни, старый пустомеля!.. Арсен, сынку, – Сирко вновь обнял казака, – спасибо тебе от всего коша за известие, которому и цены нет! Твои старания, твои мучения окупились сторицей в прошлом году и, верю, окупятся этим летом… Мы предполагали возможность нового турецкого нападения и теперь, убедившись в этом, сделаем все, чтобы Кара-Мустафа сломал себе шею на Чигирине, как и паша Ибрагим!.. Надо немедленно уведомить об этом гетмана Самойловича и воеводу Ромодановского. Поедешь сам – отвезешь султанский фирман. Может, гетман-скряга раскошелится и наградит запорожца-горемыку сотней золотых! Да еще, чего доброго, сам царь-батюшка пришлет подарок – и сразу станешь богатеем… Конечно, не говоря уже о нашем подарке… От коша…

– Что ты, батько! И так я сколько твоих денег растранжирил! Ни одного золотого не привез домой… – И казак рассказал Сирко, как спасался с друзьями от Гамида и его аскеров.

– Что упало, то пропало, – успокоил его кошевой. – Деньги – вещь наживная, были бы только мы живы да здоровы… А в дороге они просто необходимы, сам знаешь!..

Он подошел к столу, достал из ящика бархатный кошелек.

– Здесь немного, но хватит, чтобы десяток запорожцев не знали нужды в дороге до Чигирина… А теперь – слушай. Сначала заедешь в Чигирин, покажешь фирман окольничему Ржевскому – он решит, что надо делать. Это опытный воин… После прошлогоднего штурма, когда Чигирин наполовину был разрушен, он обновил стены, починил городские ворота, пополнил запасы. А если узнает, что вскоре придется снова встречать нежданных гостей, то подготовится еще лучше! Из Чигирина мчись в ставку гетмана. За Днепр. Думаю, там же встретишь и воеводу Ромодановского… У них и оставишь фирман – пусть отошлют царю… Но должен сказать тебе, что ни к первому, ни ко второму я особой приязни не чувствую… Гетман спит и видит в своей руке рядом с гетманской булавой еще и пернач кошевого. Однако всем известно, что рука та – слабая, хотя и загребущая, и пернач кошевого ей оказался бы не под силу… А с Ромодановским у меня давние счеты. Когда он захотел было закрепостить наших слобожан, я с запорожцами и слобожанами во времена Степана Разина малость потрепал его людей под Белгородом, и он затаил зло. Коварно схватил меня, заковал в кандалы и сослал в Сибирь… Рассказываю тебе об этом для того, чтобы знал, как держаться с ними обоими, чтобы отстаивать нашу Сечь. Пока речь идет о войне с Портой и Крымом, гетман и воевода считают запорожцев надежными союзниками, но как только война затухает, они оба стараются прибрать нас к рукам…

– Что же мне делать?

Сирко пристально посмотрел на казака.

– Самойлович будет стараться заставить запорожцев примкнуть к его войску, чтобы сообща защищать Чигирин… Необходимо исподволь убедить Ромодановского, чтобы не соглашался с гетманом, по-умному доказать ему, что мы не можем бросить Сечь на произвол судьбы. Если враг захватит нашу крепость, он этим самым откроет дверь в нашу хату. Ведь каждому ясно, что Сечь – надежная защита Украины от крымских ханов и турецких султанов. И пока существует смертельная угроза с юга, должна существовать и наша Сечь-матушка!.. Стало быть, здесь мы принесем больше пользы общему делу, нападая на тылы турецкого войска и угрожая Крыму, нежели присоединившись к левобережным полкам.

– Понимаю, батько!

– Ты дома уже побывал? – вдруг спросил кошевой.

– Один день всего.

– Мало. Но сам знаешь, какое время настает… Поэтому, повидав гетмана и воеводу Ромодановского, возвращайся назад! Будешь здесь нужен. А сейчас – иди! Выбери себе надежных попутчиков и ожидай. Я приготовлю письма – позову тебя…

2

С горы, от Субботовского шляха, Арсен и его товарищи увидели Чигирин и придержали коней.

Слева, на крутом известняковом холме, возвышается мрачный старинный замок. Он вознесся так высоко, что кажется, плывет в бездонном синем небе, как исполинский корабль. Сходство с кораблем ему придавала и остроносая форма, и целый ряд пушек, которые выглядывали черными жерлами из узких бойниц, и высокий, острый как мачта, шпиль смотровой башни.

Справа, под Чигиринской горой, которая звалась в народе Каменной, раскинулся город, обнесенный земляным валом с дубовым палисадом на нем. Вместо многих домов – руины или пепелища. Это следы прошлогодней турецкой осады.

Вдали, за городом, изгибаясь крутым коленом из-за Чигиринской горы, узкой блестящей лентой вьется по зеленому лугу Тясмин. За речкой темнеет в легкой дымке густая чигиринская дубрава.

Однако казакам некогда было любоваться прекрасным видом, и они погнали уставших коней к Крымским воротам.

Двор коменданта был запружен военным людом.

Казаки спешились, привязали коней к коновязи. Метелица пошел раздобыть сена, Секач и Товкач ринулись на поиски съестного, а Арсен со Спыхальским, Гривой и Романом Воиновым направились к большому каменному дому коменданта. Арсен решил, что было бы не по-товарищески самому вручать высоким военачальникам сообща привезенный из Турции фирман. Потому и пошли все вместе.

Молодой, бравый стрелецкий старшина, которому Арсен рассказал о цели их приезда, на минуту задумался.

– Коменданта, окольничего Ржевского, нет сейчас в городе, – произнес он наконец, не зная, как быть. – Разве что провести вас к полковнику?

Арсен рассудил, что у него нет оснований отказываться. Ведь они привезли такое известие, которое нужно широко разгласить среди войска и народа. Потому и ответил:

– Давай к полковнику!

Старшина ввел их в большой пустой зал. Только у одной стены стояла длинная широкая скамья, на которой сидели несколько дежурных стрельцов с протазанами[129]. Две двери вели в соседние комнаты. Из-за одной из них доносился шум голосов. Старшина одернул на себе кафтан и скрылся за этой дверью.