Владимир Малик – Тайный посол. Том 1 (страница 78)
– Батечку, ей-богу, ничего! – забормотал Минка. – Пусть меня гром разразит, если брешу!.. Я думал, люди из Немирова… От Юрия Хмельницкого или от Многогрешного… А оказалось…
– Ты слышал, что они здесь говорили?
– Слышал…
По тому, как у Чернобая сверкнули глаза, парень понял, что напрасно проговорился. Руки его задрожали.
– Кому об этом рассказывал? Только правду!
– Никому. Пусть у меня язык отсохнет, если брешу!
– Побожись!
– Разрази меня Господь, никому!.. Что я – маленький?
– Хорошо. Иди.
Парень повернулся и шагнул к двери. В тот же миг в руке Чернобая блеснул ятаган – и слуга, не успев вскрикнуть, свалился на пол. Чернобай наклонился над ним и ударил еще раз – в сердце. Потом вытер ятаган об одежду убитого и снова сел на скамью.
Через некоторое время в сенях послышались шаги. Чернобай встал, высек огонь, зажег свечу. Потом приоткрыл дверь:
– Это ты, Митрофан?
– Я, – послышалось в ответ.
– А Хорь с тобою?
– А как же.
– Входите!
Пахолки робко вошли в светлицу. После поездки за Днепр они крепко спали и теперь, услышав о нападении на крепость и погоне, в которой они не участвовали, не знали, зачем позвал их хозяин. Увидев на полу труп, остановились. Митрофан перекрестился:
– Неужели Минка?
Чернобай не ответил. Закрыв за ними дверь, подтолкнул их на середину комнаты и стал напротив.
Пахолки почувствовали опасность. Митрофан, как стреноженный конь, неловко переступал с ноги на ногу. Хорь, маленький, юркий, норовил спрятаться за долговязого товарища. Но Чернобай прикрикнул на него:
– Чего вертишься, как дерьмо в проруби? Перед кем стоишь, стервец? Забыл?
Хорь замер, лихорадочно соображая, откуда ждать беды. Митрофан придурковато смотрел на хозяина. Его неповоротливый ум не мог сообразить, что произошло. А Чернобай вдруг ошеломил обоих неожиданным вопросом:
– Куда девали Звенигору?
Митрофан вытаращил глаза:
– Какого Звенигору?
– Не прикидывайся дурнее, чем ты есть на самом деле, болван! – закричал Чернобай. – Того казака, которого я приказал посадить на кол, а потом кинуть в озеро!
– А-а… – Митрофан повернулся к Хорю, будто упрекая его: «Видишь, я же говорил тебе!».
Хорь подобострастно улыбнулся, виновато опустил глаза:
– Мы продали его Али, хозяин.
– Продали Али? Да как вы посмели, мерзавцы?
– Митрофан подбил… Говорил: хозяин заработал хорошо, а мы разве не люди? Я и не хотел, а он пристал… Угрожал…
Митрофан еще больше вытаращил глаза. Лицо его побагровело от гнева. Он аж задохнулся, услыхав, как Хорь сваливает свою вину на него, и не мог ничего сказать в свое оправдание. Будучи человеком небольшого ума, он чаще орудовал кулаками и потому, не долго думая, двинул Хоря по уху. Тот отлетел к окну и выхватил пистолет. Прогремел выстрел. Митрофан вскрикнул, схватился за грудь и медленно осел на пол.
Чернобай же неподвижно стоял у стола, только зорко следил за каждым движением Хоря, держа пистолет на взводе. Хорь бросился к Митрофану, лежащему рядом с Минкой, заглянул в лицо.
– Готов!
Чернобай зловеще усмехнулся.
– И ты думаешь, что этим спас свою мерзкую шкуру? – тихо спросил он. – Думаешь, я так и поверил, будто это Митрофан подбил тебя продать Звенигору татарину?
Хорь позеленел. Рухнул на колени – пополз к хозяину, пытаясь обхватить его ноги руками. Но Чернобай резко оттолкнул холопа.
– Ты, Хорь, хитрый. Но и тебе пришел конец! Твоя хитрость могла стоить мне жизни.
– Прости меня, добрый господин! – всхлипнул Хорь. – Не иначе – дьявол попутал! Но, клянусь Богом, я еще прислужусь… Только не убивай!.. Вспомни, сколько раз я спасал тебе жизнь… Я всегда служил тебе верой и правдой. Ну, а раз согрешил – позарился на деньги… Каюсь…
Он снова подполз к хозяину и, плача, целовал его вымазанные в глине сапоги.
Чернобай молчал. Лишь после нескольких минут раздумий схватил Хоря за сорочку и поставил перед собой. Свеча, мерцая, освещала перекошенное от страха лицо пахолка желтым призрачным светом, и от этого оно казалось неестественно зеленым, мертвенным, безобразным. Чернобай с омерзением оттолкнул парня от себя;
– Ладно, Хорь… Я помилую тебя…
Из груди парня вырвался радостный стон.
– Но не думай, что я тебя прощаю… Ты должен заслужить прощение! Слушай внимательно… Ты проберешься в Запорожье, вступишь в сечевое товариство. А там улучишь удобный случай и прикончишь Звенигору… Он тебя в лицо знает?
– Нет, не знает.
– Вот и хорошо. Это поможет нашему замыслу… Да не оттягивай! Пока он жив, я не могу оставаться в Чернобаевке. Сегодня же отправлюсь в Крым, к Али… Я буду ждать известия от тебя… Слышишь?
– Слышу… Все будет сделано, как приказываешь, хозяин.
8
Только в полночь Арсен остановил отряд на ночлег. Казаки стреножили лошадей и пустили их пастись в долине, а сами, расстелив киреи[125], улеглись спать. Не спали лишь Арсен, Роман, Спыхальский, Грива да Иваник. Иваник оказался хорошим и хозяйственным человеком. Быстро нарвал сухой полыни и, умостив ее под кустом, застлал попонами.
– Милости просим, девчата… Это, знаете-понимаете… тово, не перина, но как-никак мягонько будет. Поспите до утра, если нас не всполошит погоня… Но, думаю, до этого не дойдет! Мы им, знаете-понимаете, задали жару! Будут знать, с кем связались, – больше носа не сунут!
Слушая хвастливое бурчанье Иваника, Арсен улыбался в темноте. Он радовался, что все закончилось удачно. Стеха не попала в татарскую неволю, никто из односельчан не пострадал… А то, что Чернобай сумел сбежать, не очень беспокоило запорожца. Настанет время – и попадется в западню!
Другие мысли одолевали его. До поры до времени не делился ими с товарищами, а теперь решил – откладывать больше нельзя.
– Утром я оставлю вас, – сказал друзьям тихо. – Вы поедете в Дубовую Балку, а я в Запорожье…
– Арсен, что ты надумал? – удивился Роман.
– Так нужно. Я должен немедленно везти фирман!
– Так ты и дома не побыл! А как же Златка, Младен, Якуб?
– Я скоро вернусь. А Златке, Младену и Якубу у моих будет хорошо… Да и вы будете с ними.
– Э-э, нет, брат, так негоже.
– Не уговаривай меня, Роман. Я должен побыстрей добраться до Сечи!
– Тогда и мы с тобой. Дорога далекая и опасная. Не так ли, пан Мартын?
– Еще бы! Полсвета отмахали вместе, так неужто тутай бросим тебя одного!.. Да и, правду сказать, меня всю жизнь подмывало хоть едным глазом глянуть на прославленную Сечь Запорожскую. А тутай такая оказия, панове! А?.. Вдруг я – шляхтич польский – да стану казаком запорожским! Вот это будет метаморфоза, панство! Да ради этого я готов хоть на край света… Перун ясный!
– Однако ж, пан Мартын, я думал ты спешишь к пани Вандзе на свой хутор…
Наступила пауза. В темноте не видно было выражения лица Спыхальского. Но все услышали тихий, сдерживаемый вздох.
– Поспеем с козами на торг! – буркнул пан Мартын. – Пани Вандзя ждала меня пять лет, подождет еще…
– Ну что ж, друзья, если вы решили твердо, то поедем вместе! Скажу вам, чертяки вы мои дорогие, что рад этому! Да еще как рад!