Владимир Малик – Тайный посол. Том 1 (страница 69)
Ловкий маневр Арсена вселил в сердца его друзей и гайдуков новую веру в их спасение. И даже в то время, когда казак спрыгнул с коня, давая возможность Златке спастись, никто не сомневался в том, что ему удастся уйти от спахиев.
Тем временем Драган и Златка быстро приближались к гайдуцкой засаде. За ними по пятам гнались враги.
Гайдуки лежали за скалами, сжимая в руках оружие. Ни шороха, ни звука… Только шелест ветерка над головами да цокот копыт по каменистой дороге нарушали мертвую тишину.
Воевода Младен притаился за скалой рядом со Спыхальским и Романом. Ему казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Руки до боли в суставах сжимали янычарку, но он не замечал этого. Взгляд сопровождал двух передних всадников, рассчитывая тот момент, когда они проскочат засаду и можно будет отсечь преследователей огнем.
У Спыхальского лицо густо покрылось потом, дрожал острый кончик колючего уса. Голубые, слегка навыкате глаза подернулись стальной синевою.
Роман почти не дышал. Левый глаз зажмурил, а правый не сводил с мушки, держа на ней переднего преследователя, в любое мгновение готов был нажать на собачку.
Наконец Драган и Златка вихрем промчались мимо гайдуков. Нарастал гулкий топот погони.
– Огонь! – крикнул воевода.
Прогремел залп. Эхом отозвался в горах. Дико заржали, падая через голову, раненые лошади. Полетели наземь всадники. Вопли и крики заполнили ущелье… Уцелевшие всадники торопливо разворачивались.
Драган и Златка быстро спешились и вскоре, бледные, взволнованные, подбежали к гайдукам. Кто-то повел их взмыленных жеребцов в безопасное место.
– Отец, спаси, спаси Арсена! – воскликнула Златка, падая в объятия воеводы.
Младен прижал к груди дочку. Плечи его вздрагивали от только что пережитого волнения.
Всадники отступили и сбились в кучку на расстоянии, недосягаемом для пуль. К ним подскакал Гамид. Не спеша подтягивались те, кто отстал. Вскоре воевода насчитал около полусотни вражеских аскеров, которые, судя по всему, готовились к бою.
– Не беспокойся, доченька. Все будет хорошо, – сказал воевода. – Арсен – отважный юнак и не дастся в руки врагам. Иди отдохни. А мы должны как следует встретить незваных гостей…
Отряд занимал выгодное для обороны место. Высокие скалы и нагромождение каменных глыб, лежавших вдоль дороги, надежно прикрывали гайдуков от пуль. Справа и слева от дороги вздымались обрывистые кручи, тоже занятые гайдуками. Позади них, по направлению к Старой Планине, поросшие кустарником и лесом, пролегли две долины, удобные для отступления.
Не имея представления о количестве гайдуков, спахии не торопились наступать. Они ожидали подкрепления. Из Сливена поодиночке мчались всадники. Вскоре прибыл небольшой янычарский отряд Сафар-бея. К вечеру Гамид имел около сотни воинов и только тогда отдал приказ о наступлении.
Часть спахиев пошла вдоль дороги, прячась в расщелинах, кустах и за скалами. Другая часть – бо́льшая – осталась на месте. Десятка два воинов полезли на склоны, чтобы обойти гайдуков сбоку.
– Спокойно, друзья! Подпустите врагов поближе – и тогда цельтесь точно! Чтоб ни одна пуля не пролетела мимо! – поучал своих соколов воевода. – Нас меньше, но за нами правда! Да живея Болгария!
Затрещали с обеих сторон выстрелы. Заклубились в долине сизые дымки. Тягостно повизгивали в воздухе оловянные пули.
Гайдуки берегли порох и поэтому, выполняя приказ воеводы, стреляли редко. Зорок глаз горца, тверда его рука! То в одном, то в другом месте вскрикивали раненые спахии, а то и замертво падали на холодные камни. После первого же приступа Гамид недосчитался больше десятка своих воинов. Столько же было ранено и отправлено в Сливен.
Как только наступило затишье, Яцько отложил в сторону мешочек с порохом (он заряжал янычарки для Романа и Гривы), заткнул за пояс два ятагана и незаметно шмыгнул в кустарник. Осторожно, чтобы ни одна ветка не шелохнулась, пробрался ущельем на противоположную часть горы и быстро засеменил в тыл врагам. Его все время беспокоила мысль об Арсене. Где он? Удалось ли ему уйти от преследователей? Может, он схвачен или убит? Если бы был живой и на свободе, то давно бы пришел в расположение гайдуков. Значит…
К вечеру Яцько, проделав немалый крюк по горам, оказался на склоне, откуда был виден как на ладони весь лагерь Гамида. Паренек лежал в кустах за камнем и следил за врагами, которые, как он скоро понял, готовились провести здесь ночь.
6
А в это время Арсен, связанный по рукам и ногам, лежал в яме под скалой, которая закрывала его от Яцька. Неподалеку сидел долговязый аскер и следил за пленным. Арсен не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Ему оставалось лишь одно: думать. И он вспоминал события последнего часа.
Спрыгнув с коня, он быстро полез на гору. Краем глаза заметил, что Златка крепко держится в седле и во весь дух мчится за Драганом. Это придало ему сил. Он продрался сквозь густые заросли дрока и вдруг оказался перед высокой каменной стеной. Как он не обратил на нее внимания! Мог же прыгнуть в другую сторону! Снизу к нему уже лезли спахии с выставленными вперед ятаганами.
– Сдавайся, гяур! – кричали наперебой.
Арсен побежал вдоль стены, высматривая, нет ли местечка, где можно было бы взобраться наверх. Но ничего подходящего не оказалось. Зато из кустов выскочили еще несколько воинов и бросились ему наперерез. Он остановился, тяжело дыша. Сжал в руке пистолет. Однако выстрелить не удалось: с полка сдуло порох, вспышки не вышло.
Его схватили сразу трое. Потом подбежали еще двое. Он пытался освободиться, вырваться из их рук, но нападающие оказались ловкими и сильными людьми – повалили его, связали.
Увидав плененного казака, Гамид зашипел от радости. Подскочил – запустил руку за пазуху архалука…
Арсен иронически улыбнулся:
– Напрасно ищешь, ага!
– Молчи! Ни слова! Убью!! – заверещал Гамид, не желая, чтобы воины узнали о пропаже султанского фирмана, и вывернул Арсену карманы.
Но и там ничего не нашел.
Гамид отослал воинов вперед.
– Где фирман, урус?
– Я его спрятал, ага. Видишь – при мне его нет…
– Где спрятал? Или кому передал?
– Нет, не передавал. Поищи вон там, под горой. Может, удастся найти. – Казак насмешливо повел глазами.
– Ты что мне голову морочишь? Говори правду, если хочешь жить!
Арсен прекрасно понимал, что жить ему только до тех пор, пока Гамид не утратит надежду возвратить себе фирман. Поэтому с самого начала повел себя так, чтобы у Гамида теплилась надежда добиться своего.
– Я и говорю правду. Фирман я запрятал. Давай, Гамид-бей, договоримся: я тебе фирман возвращаю, ты мне – жизнь!
Несмотря на трагичность положения, он не мог сдержать горькой улыбки, вспомнив, что невольно повторил слова Гамида, которые тот произнес какой-нибудь час назад в хане Абди-аги… Какая все-таки хитроумная штука – жизнь! Не успеешь глазом моргнуть, как она повернется к тебе другой стороной и преподнесет такой сюрприз, которого никак не ждешь… Гамид сразу повеселел:
– Я обещаю тебе это. Давай фирман!
– Э-е, ага, найди кого поглупее! Так дела не делаются!
Тут прозвучал гайдуцкий залп. Погоня за Драганом и Златкой прекратилась. Всадники откатились назад. А Гамид, приказав одному из аскеров, подъехавшему только что, стеречь пленного как зеницу ока, помчался к своим воинам…
И вот лежит он недвижимой колодой в холодной и мокрой от талого снега яме и смотрит на рябое, изрытое оспой лицо своего сторожа.
– Эй, ага-джан, – обращается Арсен к нему, – видишь, меня заливает водой… Вытащи меня на сухое!
– Не утонешь!
– Но простужусь, дурная твоя голова! Меня освободят, и я тебе эти слова припомню…
Часовой заморгал. Он не знал, кто перед ним. Дорогая одежда подтверждала, что стережет он не обычного пленника. Собственно, если вытянуть его на сухое место, какая в том вина? И он выволок пленника повыше, положив на солнце под глыбой ноздреватого известняка.
Отсюда видны были дорога, группа спахиев на ней и продолжавшие прибывать из Сливена конники. В отряде янычар промелькнуло лицо Сафар-бея. Бюлюк-паша был хмурый, казался озабоченным. Увидев Арсена, осадил коня.
– Ты? – удивился он.
– Да, Сафар-бей. Это я. Благодаря твоей милости…
Сафар-бей молча отвернулся, ударил коня. Помчался вслед за воинами.
Вечером, после неудачного наступления на гайдуков, Гамид приказал разбить лагерь и выставить усиленные дозоры. Запылали костры. Спахии и янычары не обращали внимания на близость гайдуков: перевес был на их стороне. Из Сливена прибыли подводы с припасами, и проголодавшиеся люди накинулись на еду.
Гамид и Сафар-бей подошли к Арсену. На их лица падал отсвет костра. Гамид жестом руки отпустил часового.
– У тебя было время, гяур, подумать о своей судьбе, – бросил Гамид. – Скажи, где фирман, и я отпущу тебя!
– Слишком хорошо я тебя знаю, Гамид, чтобы поверить твоим словам.
– Тогда – болтайся на ветке! Эй, люди!
– Погоди, Гамид-бей, – вмешался Сафар-бей. – Повесить никогда не поздно… Казак и вправду имеет основания не верить твоим обещаниям. И его можно понять: он хочет выторговать себе жизнь за фирман.
– Но его же нет при нем! Я уверен, что он успел передать фирман гайдукам…
– Тогда мы можем предложить им обмен. Думаю, что игра стоит свеч. Если мы не хотим иметь неприятностей от бейлер-бея, вернее, если ты не хочешь иметь неприятности, так как я здесь ни при чем, то мы должны раздобыть тот фирман, чего бы это нам ни стоило! Гайдуки пойдут на такой обмен. Казака они ценят, как мне известно, достаточно высоко, а содержание фирмана для них уже не тайна.