Владимир Малик – Тайный посол. Том 1 (страница 61)
– Я полностью согласен с тобою, Якуб. А что скажут наши молодые друзья?
– Я Гамида не знаю, – сказал Драган, – но, конечно, я всегда с вами.
– Присоединяюсь к вашему союзу, – произнес Арсен. – У меня тоже есть что сказать этому выродку! Дайте только на ноги встать!
– Через две недели ты будешь вполне здоров, Арсен. Раны затянутся, а сил тебе не занимать! Да они и прибывать будут с каждым днем, – успокоил казака Якуб.
– Итак, решено: все наши помыслы, все усилия направим на то, чтобы уничтожить паскудника Гамида! – сказал Младен. – Драган, предупреди наших людей в Сливене, пусть следят за каждым его шагом!
– Он очень осторожен, собака, – ответил Драган. – Сиднем дома сидит. А если и выходит, то с охраной.
– Ну что ж, возьмем вместе с охраной. Пойдем всем отрядом! Если же не удастся поймать, рассчитаемся на месте! Никаких других действий против врага не предпринимать, пока не покончим с этим негодяем! – Младен протянул руку, и сразу же три руки протянулись навстречу и сплелись в крепком пожатии. – Клянемся: пока жив наш враг, мы не отступим от этого уговора! Если смерть сразит кого-нибудь из нас, другие отомстят Гамиду и за него!
– Клянемся!
3
Прошел месяц. Арсен поправился, набрался сил на гайдуцких харчах и горном приволье. На щеках заиграл румянец, а в глазах появился жизнерадостный блеск.
Не узнать было и его друзей. Роман ходил гоголем. К его пшеничному чубу и ярко-синим глазам очень шел гайдуцкий наряд: белый кожушок с черно-красной вышивкой и узкие белые штаны, заправленные в мягкие юфтовые сапоги. Арсен шутил: «Ты, Роман, как девица! Хоть замуж выдавай!» Пожилой Грива стал степеннее, еще кряжистей и крепче. А пан Мартын, ощутив, как снова в жилах заиграла кровь, незаметно для других принял свой обычный высокомерный вид. Гордо задирал голову, а старательно подстриженные усы, прежде взлохмаченные и опущенные книзу, молодецки закручивал вверх.
Но в гайдуцком стане было не до радости: тяжело болела Анка. В последнее время ей стало совсем плохо.
Сразу после разгрома в Чернаводе и встречи с сыном она долго тосковала, прихварывала. Густая сизая изморозь покрыла ее пышные волосы, под глазами обозначились глубокие синие тени. Однако летом и осенью, пока было тепло, она еще держалась на ногах. Но когда над Планиной прошумели холодные осенние дожди, а потом закружились, завыли метели, женщине стало намного хуже. Жаловалась на боли в левом боку, на одышку, мерзла, несмотря на то, что в хижине с утра до ночи топилась печь. Златка не отходила от матери, поила ее горячим козьим молоком с горным медом, давала снадобья, приготовленные Якубом, обкладывала ноги мешочками с горячими отрубями и песком.
Воевода Младен еще больше осунулся и постарел.
Однажды весь стан всполошился. Слух о том, что Анке стало еще хуже, мигом облетел хижины, и гайдуки высыпали наружу. Арсен и Драган зашли в дом воеводы. Здесь пахло настоями трав и зеленой хвоей, раскиданной по земляному полу.
Анка лежала на высоко взбитых подушках, тяжело дышала. У нее в ногах сидела Златка. Якуб подогревал над огнем какое-то ароматное питье.
Драган с Арсеном остановились у порога.
Воевода, склонившись к жене, шептал:
– Анка, Анночка, что это ты надумала?.. Подожди весны – тепла, солнца! Я возьму тебя на руки, подниму на высокую гору, оттуда вглянешь на всю Болгарию. Может, милые виды ее вдохнут в тебя новые силы, а теплый весенний ветер с Белого моря отогреет твою кровь… Не болей так, моя дорогая! Не причиняй мне и Златке, и всем нашим друзьям горя! Анка!
Он опустился перед кроватью на колени, взял бледные исхудавшие руки жены, прижал их к щекам. Плечи вздрагивали от рыданий, которые он не мог сдержать усилием воли.
Златка мокрым платочком тщетно вытирала слезы. Якуб перестал помешивать в горшочке, закусил губу.
Вошедшие опустили головы.
Анка улыбнулась болезненно, виновато.
– Младен, любимый мой! Не видать мне больше наших милых гор, нашей Планины… И не вынесешь ты меня на высокую гору… Разве что мертвую… чтобы я вечно смотрела на родную Болгарию… Но и оттуда я не увижу своего сына… своего Ненко. А мне так хочется встретиться с ним… в последний раз… Хочу насмотреться на него… перед смертью. За жизнь не имела возможности насмотреться…
Она умолкла и отвернулась к стене.
Младен растерянно оглянулся вокруг.
– Но это же, милая, невозможно сделать, – сказал он тихо. – Ненко – янычар. Он в Сливене… Ты не можешь поехать к нему, а он…
В хижине повисла долгая мрачная тишина. Потрескивали дрова в очаге, гудело в трубе. Слышалось хриплое, прерывистое дыхание больной.
– А он… может прибыть сюда! – раздался вдруг голос Арсена.
Анка встрепенулась, подняла голову.
– Как?
Младен удивленно, с укоризной взглянул на казака. Но Арсен и не заметил этого.
– Мы привезем его сюда!
Воевода быстро поднялся. В его глазах вспыхнул гнев.
– Арсен, ты понимаешь, что говоришь? – И, понизив голос до шепота, добавил: – Ты обезумел! Ожидание, надежда придадут больной силы. Эти дни она будет жить надеждой на встречу… Но если Ненко не приедет, это убьет ее!
– Он приедет! Не может не приехать! А не захочет – силой привезем его!
– Как же это сделать! Вас сразу же схватят в Сливене! Там полно войск! Кроме того, мы подвергаем опасности свой новый стан…
– Младен, это… моя последняя просьба к тебе, – тихо произнесла Анка.
Воевода опустил плечи, помолчал. Потом махнул рукой:
– Ладно.
4
День был ветреный, холодный. Вместо мелкого снега, шедшего в горах, здесь, в глубоких ущельях Синих Камней, сеялась с неба надоедливая морось. Пронизывающие колючие иглы секли лица. Гайдуки кутались в грубошерстные епанчи[116], глубже натягивали на головы шапки. Вздрагивали и фыркали мокрые кони.
Драган дал знак остановиться. Четыре всадника спешились, завели лошадей в узкое мрачное ущелье, привязали к низкорослым деревьям. Возле них остался Стоян. Он обнял всех уходящих:
– Удачи, друзья!
Когда стемнело, Драган, Якуб и Арсен вошли в город. Узким переулком, залитым жидкой, чавкающей под ногами грязью, добрались до базарной площади. Драган оглянулся и, убедившись, что вблизи никого нет, постучал в ставни большого высокого дома. Двери быстро открылись, показался хозяин.
– Кто тут? – спросил, присматриваясь к темным фигурам.
– Бай Димитр, поклон от воеводы, – прошептал Драган, заходя в сени.
– Прошу в дом, друзья, – так же тихо ответил хозяин и, прикрыв за собой дверь, закричал: – Майка, майка, дай нам что-нибудь подкрепиться!..
Хозяину, Димитру Ганчеву, на вид можно было дать лет пятьдесят. Движения его неторопливы, степенны, но в глубоко посаженных глазах светились юношеская сила и твердая строгость.
Когда на столе появилась тушеная баранина, Димитр впервые улыбнулся.
– Знал бы Сафар-бей, что у него под боком четверо гайдуков говорят сейчас о нем! Взбесился бы!.. Ну и ну! Кто бы мог подумать, что он – сын воеводы Младена!
– Что удалось узнать, бай Димитр? – спросил Драган.
– Выведал все, что надо. Сафар-бей расквартировал своих головорезов в янычарских бюлюках, а сам остановился у богатого спахии-онбаши.
– Это хорошо. В бюлюках его труднее было бы взять.
– Дом онбаши тоже усиленно охраняется. Сафар-бей повсюду выставил стражу.
– Вот как!
– Но рядом с онбашой живет мой старый приятель Станко. Этого не предусмотрел чорбаджия, – улыбнулся Димитр. – Правда, пришлось немало потрудиться, чтобы уговорить Станко помочь нам. Он оставит на ночь ворота незапертыми, а также выставит из сарая лестницу – ею вы воспользуетесь, чтобы перелезть через каменную стену, которая отделяет усадьбу онбаши от двора Станко. А с той стороны спуститесь по веревочной лестнице – я приготовил…
– Спасибо, бай Димитр.
– Теперь смотрите внимательно. – Бай Димитр взял из очага головешку и начал быстро рисовать на краю стола. – Это дом онбаши. С улицы в него только один вход, – там всегда стоит янычар… Второй часовой – на углу возле ахчийницы. Третий, конный, все время разъезжает между ними. Очевидно, для того, чтобы не заснули или не отлучились куда-нибудь… Остальные янычары – более десятка – живут в одной из комнат дома, но они обычно ложатся рано. Зато сам Сафар-бей засиживается допоздна.
– У входа в его комнату часового нет?
– Внутри дома нет. А вот в саду, куда выходят окна комнаты Сафар-бея, после того, как чорбаджия ложится спать, обязательно выставляют одного янычара. Поэтому опаздывать нам нельзя.
– Еще раз спасибо, бай Димитр. Думаю, все будет хорошо. Теперь выслеживайте второго зверя – Гамида. Этого нелегко будет захватить. Но взять должны! Веди нас, бай Димитр!
5
Якуб пересек улицу и остановился напротив большого двухэтажного дома онбаши. В окнах мигал трепещущий свет свечей. Перед дверями стоял дежурный янычар.
– Вургун! Стой! Кто такой? – заступил он дорогу Якубу.