Владимир Малик – Тайный посол. Том 1 (страница 44)
Но увы! Крюки так глубоко вмурованы в потолок, что ни один из них не поддавался его сильным рукам. Нет, без лома не вырвать! Пустая затея. А Сафар-бей в любую минуту может вернуться… Разве что попробовать на излом? Он обеими руками ухватился за крайний крюк, уперся ногами в стену и начал гнуть. Железо чуть-чуть подалось. Тогда он налег сильнее, так, что кровь застучала в висках, задрожали от напряжения ноги.
Ну, разом – у-ух!
Крюк подался еще немного. Теперь – в другую сторону! Ну, сильнее!.. Жми! Так!.. Иде-ет!.. Почти неощутимо, но сгибается…
Навалившись на крюк, Арсен весь дрожит от нечеловеческого напряжения, срывается и падает на земляной пол. Некоторое время лежит, переводя дух, а потом снова встает, хватается руками за крюк, подтягивается, упирается ногами в стену…
И снова срывается.
Становится жарко. Пот заливает глаза. Арсен сбрасывает одежду, остается в одной сорочке. И снова принимается за работу. Проходит час, второй… Крепкий кованый крюк поддается нехотя. Гнется с трудом… но гнется. Вперед – назад… Вперед – назад! С каждым усилием он подается все больше и, кажется, легче. Но сил уже не хватает, чтобы доломать до конца…
Стало совсем темно.
Уставший узник в изнеможении сползает на пол. Еще бы немного – и крюк сломался бы. Но сил совсем не осталось. В глазах – кровавый туман. Арсен прислонил голову к стене и не заметил, как полузабытье перешло в сон.
Крепок казацкий сон! Забылось все: и опасность, и Сафар-бей, и Гамид, и то, зачем прибыл сюда. Ничто до самого утра не нарушало его.
Только грохот окованных железом дверей разбудил Арсена. Он вскочил на ноги. Невольно зажмурился от яркого света, ворвавшегося со двора, прикрыл глаза рукою. В проеме двери стояли двое.
«Эх, проспал!» – до боли зашлось сердце.
Тускло блеснул согнутый крюк, словно укоряя за беспечность, что не успел доломать вчера.
Первым спускался Сафар-бей, за ним тяжело переваливался Гамид. Следом два аскера несли веревки, плети, ведро с водой.
– Ну, как себя чувствует пан купец? – злорадно усмехнулся Сафар-бей. – Будешь сам говорить или заставишь нас потрудиться для этого?
Арсен молчал.
– А-а, ты уже и руки успел освободить! Связать его! Да покрепче!
Янычары устремились к Арсену. Но увидев тяжеленные кулаки узника, заколебались, замешкались. Гамид, выхватив саблю, заспешил им на помощь, но Сафар-бей придержал его за руку:
– Нет, нет, нужно взять живьем!
Янычары вновь бросились на Арсена, повисли на нем, поднатужившись, свалили на землю, связали.
– Подтащите к крюку! – приказал, переводя дух, Сафар-бей. – Подвесьте!
Янычары перекинули веревку через крюк, потянули книзу повиснув на ней. Острая боль пронзила вывернутые плечи, вырвала глухой стон у Арсена…
– Ну, теперь ты у нас запоешь, гяур! – прошипел Гамид.
– Будь моя воля, ты у меня и заплясал бы! – через силу выдавил казак, желая лишь одного: быстрого конца.
– Слава Аллаху, не мы в твоих руках, а ты в наших! – замахнулся Гамид и с силой начал хлестать плетью, приговаривая: – Это тебе, раб, за побег! Это за мое разоренное гнездо! Это за то, что я тебя ненавижу!..
Плеть падала на плечи, на спину, на голову. После каждого удара на коже вздувались кровавые рубцы. Арсен стиснул зубы, чтобы не закричать, закрыл глаза.
– А это, раб, за моих домочадцев, убитых тобою!.. Гяур! Паршивая свинья!.. – неистовствовал Гамид, все больше зверея и тяжело дыша.
Сафар-бей стоял рядом. У него широко раздувались ноздри. Подрагивал в руке кнут. Запах крови опьянял его.
– Обожди, Гамид-бей! Не то – убьешь его! А мне тоже хочется потешить руку! – воскликнул Сафар-бей, заметив, как после сильного удара вздрогнул всем телом пытаемый.
Гамид опустил плеть, рукавом вытер пот с лица. Но прежде чем он успел что-либо ответить, наверху послышался топот ног. По выщербленным ступеням в темницу спустился запыхавшийся янычар.
– Письмо от бейлер-бея!
Сафар-бей разорвал шнурок с печатью, развернул свиток и подошел к светильнику. Сердце его постепенно успокаивалось.
– Иди! – приказал он янычару, а затем, когда тот захлопнул за собою дверь, повернулся к спахии. – Послушай, Гамид-бей, что пишется в этом послании…
И начал читать вслух: «Сафар-бею, бюлюк-паше отдельного военного отряда. Хранить в тайне. Вскоре непобедимые войска нашего наияснейшего падишаха будут по пути на Украину переходить через Балканы. Необходимо обеспечить полную безопасность на перевале Вратник. Приказываю по получении этого письма немедленно выступить в поход и уничтожить разбойника Младена с его гайдуками. На подкрепление высылаю вспомогательный отряд Исмаил-аги, а также передаю в твое, бюлюк-паша, распоряжение отряд спахиев Гамид-бея, о чем сообщи ему лично».
– Что ты скажешь на это, Гамид-бей?
Тот тут же ответил:
– Что у нас будет большая война с казаками и московским царем. Но это давно уже не тайна. Еще в Аксу, когда я получил приказание направиться в Стамбул, я понял, что речь идет о большой войне… Ну, что ж, – нам давно пора стать твердой ногой на северном берегу Черного моря. Украина даст нам хлеб, скот и рабов. Ради этого мы и поднимаем меч против Севера… Итак, как я понял, мы должны сегодня же выступить на Чернаводу!
– Без всяких сомнений!
– Тогда нечего терять время! Кончай этого! – И Гамид-бей кивнул в сторону подвешенного на веревках казака.
Арсен открыл глаза и будто сквозь кровавый туман смотрел на своих палачей. Оба приближались к нему. Сафар-бей начал не спеша закатывать рукава, обнажая до локтей руки и одновременно играя плетью. Зловещая улыбка исказила его красивое лицо.
– Ну, самозваный купец, рассказывай, с какой целью прибыл в Сливен! И поторапливайся! У нас нет времени: сейчас выступаем на разбойников Младена!.. Обещаю тебе легкую смерть, если во всем сознаешься!.. Ну, говори: откуда знаешь Момчила Крайчева? Кто надоумил спасать его? Кто подослал тебя сюда? Ну же!
Он схватил Арсена за чуб и запрокинул ему голову назад. Два взгляда скрестились, как два меча.
В это мгновение Арсен вдруг увидел на руке Сафар-бея давно зарубцевавшийся, но заметный шрам – три светлых луча, шедших от локтя к запястью. Его будто обожгло огнем. Вдруг куда-то отошла, исчезла боль, пронизывавшая все тело, задрожало сердце, а в мозгу сверкнула, как молния, безумная мысль: неужели это Ненко, сын Младена и Анки, брат Златки? О Боже, неужели это он?
Сафар-бей замахнулся плетью.
– Ну, отвечай, неверная собака!
И тогда Арсен простонал:
– Ненко! Неужели это ты, Ненко?
Сафар-бей отшатнулся, словно от удара по лицу.
– Как ты сказал? Ненко? – спросил он странным, будто деревянным голосом. – Откуда ты знаешь это имя? О Аллах экбер! Говори же!
Перемена, происшедшая с ним, была столь разительной, что Арсен понял: перед ним действительно Ненко, сын Младена… Он помнит свое прежнее детское имя!.. Но осталось ли что-нибудь в его памяти, кроме имени? Какие еще сохранил он воспоминания детских лет?..
– Развяжи меня, Сафар-бей… Я все объясню, если здесь не будет…
Он не успел досказать: «не будет Гамида». Прогремел выстрел – ему огнем обожгло висок. В глазах казака поплыли разноцветные круги, и он провалился в черный сумрак.
В подземелье медленно расходился едкий пороховой дым.
Арсен повис на веревках. Из упавшей на грудь головы закапала на пол кровь.
– Зачем ты стрелял, Гамид-бей? – закричал смертельно побледневший Сафар-бей. – Зачем ты убил его?
Он сжал кулаки, весь напрягся.
– А-а, чего возиться с собакой! – Обрюзгшее лицо Гамида передернулось, то ли от замешательства, то ли от злобы. – Туда ему и дорога! Паскудный раб!..
– Что ты наделал, Гамид-бей? Этот гяур знал какую-то тайну, которая меня преследует с тех пор, как я помню себя!
– Чепуха! Не обращай внимания на нелепые детские сны! Прикажи вынести и закопать эту падаль!
Сафар-бею было очень досадно. Он понимал, что это не детские сны преследуют его всю жизнь, а воспоминания о давно прошедшей жизни, о детстве, о родных, о родине, наконец. Кто он? Откуда? Кто его родители? Нет-нет, да и шевельнется, бывало, в голове эта мысль – узнать, кто он. Имя Ненко накрепко засело в памяти, и когда он услышал его из уст этого необычного пленника, то был просто ошеломлен этим, и, конечно же, ему захотелось сразу узнать тайну, которая мучила его всю жизнь. И вот – выстрел Гамида…
– Ах, Гамид-бей, Гамид-бей, что ты наделал! – еще раз воскликнул он и с досадой швырнул в темный угол подземелья ненужную теперь плеть.
Гамид взял его под руку – потянул к выходу.
– Успокойся, джаным! Нашел о чем горевать! Гяур уже мертв, а нам пора идти! Или забыл о приказе бейлер-бея?
– Нет, не забыл, – вяло согласился бюлюк-паша. – Нам действительно пора выступать!
Они вышли во двор.
– Ходжа, играй сбор! – приказал Сафар-бей аскеру с зурной на боку. – А ты, Джаббар, слушай: останешься в крепости, присмотришь за моими гостями. Вместе с Али. Он будет за старшего – я дал ему все указания. А сейчас спустись в подвал. Там на крюку висит мертвый гяур. Закопай его за стеной, в овраге. Ну, айда!