Владимир Макарычев – И снова в бой! (страница 11)

Тут снова раздался крик: «Помогите!» Военные повернули головы на зов о помощи. В углу дома на скрипучем диване жена мужика отбивалась от пытавшегося её взять силой второго мобилизованного, того, что моложе. От вожделения он кряхтел, но из-за спиртовых паров никак не мог добиться своего.

Морпехи, не сговариваясь, разделились. Сержант одним ударом ноги сшиб с хозяина дома одного подлеца, майор схватил за шиворот и сдёрнул с дивана второго, одновременно проведя ему хук в солнечное сплетение. Молодой тут же согнулся, схватившись одной рукой за живот, а второй подтягивая стремящиеся упасть к стопам форменные штаны.

Мародёры узнали гвардии майора и неотлучного от него гвардии сержанта. О них в войсках ходили легенды. Зарвавшиеся и потерявшие человеческий облик мобилизованные в один голос завопили: «Мы не виноваты! Это всё водка!»

– Фамилии? – обратился к мобилизованным гвардии майор.

– Рядовой Бочкарь.

– Рядовой Гозиев, – поспешили представиться мобилизованные.

– Да какие вы рядовые, вы – преступники, – бросил со злобой Бурков. Он сделал короткую паузу и, всё больше наполняясь гневом, продолжил: – Мы пришли помочь селянам, освободить их от гнёта националистов. А вы что делаете? Эх вы, паскуды, это же настоящее предательство! Точно, вы не свои, вы – враги!

Кадровых военных тошнило от этих горе-защитников Отечества. Они столько сил и времени потратили на то, чтобы завоевать доверие у жителей близлежащих сёл, и тут такое. Всё насмарку. Как эти простые люди после всего случившегося будут относиться к нашим войскам? Чем измерить вред, нанесённый нашей стране и авторитету армии?

– Так, сержант, убрать эту нечисть с моих глаз. Выведите их на задний двор и действуйте в отношении предателей, как велят законы военного времени! – приказал гвардии майор Александр Бурков, окончательно приняв решение.

– Есть по законам военного времени! – ответил Ренат и направил дуло автомата на жавшихся друг к другу мобилизованных.

– Ну-ка встали и пошли, – скомандовал сержант.

– Товарищ майор, товарищ майор, – запричитали преступники в форме. – Как это – по законам военного времени?

В ответ гвардии майор сохранял холодность и молчание. У него не было жалости или даже тени сочувствия к этим нелюдям.

Сержант повёл Бочкаря и Гозиева на задний двор, а мужичок с женой бросились к майору Буркову. Они искренне благодарили российского офицера за то, что он пришёл на помощь и спас их от беды. Их глаза округлились от неожиданности и волнения, когда послышался сначала один, затем второй выстрелы.

– Закон военного времени строг, но справедлив! – убеждённо произнёс майор и добавил, собравшись уходить: – Вы уж простите нас, если сможете.

В это время на дворе раздался призывный звук сигнала машины. Это подъехал Володя, словно почувствовав, что он нужен начальнику.

– Извините! – заключил гвардии майор и направился на выход из дома.

– Да, дела! – тихо произнёс майор, забираясь в машину, где его уже ждали подчинённые.

– Товарищ гвардии майор, куда едем? – спросил водитель Буркова.

– Куда? Туда! В штаб, а затем в расположение мобилизованных. Поехали!

Прибыв на место дислокации мобилизованных, Александр Бурков распорядился, чтобы сержант и матрос-водитель ожидали его в машине, а сам направился в курилку, где собралось почти всё подразделение. Он прикурил сигарету, глубоко затянулся и стал о чём-то говорить с обступившими его мобилизованными. Бурков постепенно раскалялся, о чём говорила его крепко сжатая в кулак свободная рука. Эту особенность майора сержант Турсанов подметил ещё на Кавказе, когда Бурков вернулся из госпиталя после своего первого ранения.

В финале беседы лицо гвардии майора стало словно каменным, а затем ожило, наполнившись умиротворением, когда он на прощание стал жать руки мобилизованным ребятам, с которыми уже завтра мог стать плечом к плечу на боевом рубеже.

– А предатели Бочкарь с Гозиевым – то дрянь людишки были. Я так и предполагал, – отметил майор, забираясь в уазик.

– А теперь куда? – задал свой бесконечно повторяемый вопрос водитель Володя.

– Теперь давай к этим, ну, к трудным… – не мог подобрать нужное слово Бурков.

– К бывшим зэкам, что ли? – подсказал сержант.

– Вот-вот! Именно что бывшим…

В здании, бывшем некогда гостиницей, экс-заключённые пока держались несколько обособленно от остальных пацанов. Майор с сержантом поднялись на второй этаж и пригласили старшего, в смысле, самого авторитетного из них, поговорить тет-а-тет.

– Чего? Какой ещё тэтэт? – с вызовом ответил один из самых молодых добровольцев из «зоны».

– Ша-а, – сказал, медленно вставая с койки, «солидный» мужик, руки которого были испещрёнными наколками.

– Пошли, майор, перетрём, коль надо.

– Ребята, вы здесь подождите, – обратился Бурков к сопровождавшим его морпехам, – а мы тут рядом пройдёмся, потолкуем.

Майор со своим авторитетным визави ходили во дворе по кругу и о чём-то оживлённо беседовали.

Когда они сближались со скамейкой, на которой присели сержант с водителем, то последние могли слышать обрывки разговора.

– Мы, конечно, ещё полностью не отвыкли от своих бывших «уставов», но сюда пришли не из-под палки, а по своей воле, – пояснял ситуацию авторитет.

– Знаешь, майор, мы хоть и были зэками, но Россия и нам не чужая. А заезжих фраеров-наёмников и нациков всяких упоротых мы винтить будем не хуже твоего, поверь. Мы же теперь штурмовики, так что, сам понимаешь, для нас свобода и смерть рядом ходят.

– Ну ладно, убедил, – стал завершать разговор по душам офицер. – Но смотри, если твои местных обидят, то даю слово морпеха, что вам несдобровать. Понял?

– Да что тут понимать, и наше слово не фуфел, дорогого стоит.

– Ну что, по рукам?

– По рукам!

– Ну давай, бывай. И победы всем нам! – прощаясь, сказал Бурков.

– И свободы! – добавил авторитет.

Офицер и его люди уже направились к машине, когда их окликнул бывший «сиделец»:

– Слышь майор, а тех двоих уродов твои наказали?

– Ну народ, и всё-то они знают, – заметил в ответ Бурков, лихо забираясь в машину.

И, прежде чем захлопнуть дверь, негромко доверительно крикнул:

– Знаешь, это они сами себя наказали. А законы военного времени – это лишь перст справедливости и не более. А на войне как на войне.

– Ну всё, поехали…

– Да, сержант, завтра рано утром прибудет прокурорская машина, так ты этих двоих обделавшихся со страха «жмуриков», что запер в сарае после «расстрела», доставь в штаб, но только так, чтоб сильно не светиться.

– И ещё, по посёлку поползли слухи… Ну так пусть, в целях профилактики, всем видимость кажется явью, чтоб другим неповадно было. Расстреляли так расстреляли. Лады?

– Есть, товарищ майор! Всё будет сделано в лучшем виде.

И двое в поле воины

Повернув резко вправо в районе посёлка Мирный, внедорожник выехал на дорогу, ведущую к конечному пункту маршрута. Объёмный багажник и опущенный задний ряд сидений автомобиля были забиты картонными ящиками и эластичными мешками с гуманитарной помощью, заботливо собранной прихожанами храма Феодора Тирона, который располагается на территории воинской части в Севастополе.

Настоятель храма отец Василий на крутых поворотах дороги придерживал рукой верхние коробки и поправлял при этом съезжавший на бок крест на длинной цепочке, надетый поверх облачения священника. Одна из коробок так и стремилась завалиться между водителем-прихожанином и пассажиром в сане служителя культа. Эти мелкие неудобства не могли повлиять на духоподъёмное настроение, царившее внутри внедорожника. Не отражался на настрое везущих гуманитарный груз и однообразный унылый пейзаж за стеклом машины. Убранные поля, перемежающиеся степными пустошами, одинокие деревца да редкий кустарник – вот и вся картинка за окном на большей части дороги.

У здания, где проживали офицеры и военнослужащие-контрактники, а также располагался штаб, отца Василия и его спутника встретил замкомандира одного из батальонов усиления по военно-политической работе.

Сухощавый, невысокого роста майор представился и предложил гостям попить чайку с дороги и обсудить организационные вопросы по распределению гуманитарной помощи и проведению духовных бесед с военнослужащими батальона, которые несли свою нелёгкую службу по разбросанным вдоль побережья озера Донузлав точкам.

Когда вышли на свежий воздух, священник обратил внимание на лицо офицера, на котором в свете дня легко читался налёт утомлённости. По простоте душевной отче не удержался и спросил:

– Товарищ майор! А что это у вас вид такой… – на секунду замялся отец Василий, подбирая слова. – Ну, с печатью усталости, что ли.

– А что тут удивительного, – спокойно, без тени смущения, ответил майор. – Это нормально, ведь мы полночи гоняли по озеру БЭКи.

– Безэкипажные катера? – удивился священник.

– Ну да, – буднично подтвердил замполит.

К этому времени подчинённые майора уже закончили перегрузку большей части привезённой «гуманитарки» в служебный уазик. Майор открыл переднюю дверь, приглашая гостя в кабину, а сам уселся за руль.

Когда машина тронулась с места, батюшка попросил замкомандира батальона подробнее рассказать о ночном бдении.

– Да что там рассказывать, – тихо сказал майор и пожал плечами.

– Хотя вон она … участница ночных гонок, – произнёс военный, и показал рукой в сторону стоящей у технического здания «шестёрки» белого цвета.