Владимир Ляленков – Последняя просьба [сборник 1982, худож. M. Е. Новиков] (страница 99)

— Ребята, волчонок!

Теперь все четверо смотрели на Серого.

— Давайте поймаем его!

— Давайте! Только осторожно. Окружим его. Заходи со всех сторон.

Люди разошлись. Один снял куртку, нес ее в руках. Серый старался следить за каждым из них, за их ногами, руками. Не успел сообразить, что к чему, как все четверо бросились к нему с разных сторон. И тут он заметил их глаза. О ужас! Глаза их выражали то же самое, что и глаза мальчишек, когда те, играя в войну, захватывали его в плен! Серый оскалился, заметался. Люди вдруг прижали его, куртка закрыла небо. Жесткие пальцы сдавили шею, горло. Он завизжал, рванулся что было сил. Хватил зубами палец, другие на секунду ослабли. Он вырвался.

— Держи, держи! — вопили голоса вслед.

Ударил выстрел. Серый подскочил и влетел в лес. Только в полдень догнал волка с волчатами. Они дремали в ложбинке. Ждали его. Виновато виляя хвостом, скуля от боли, обиды, он втиснулся между волчатами. Стал лизать ранки на спине. Старый волк сердито наблюдал за ним. Фыркнул и отвернулся, как бы сказав: «Так тебе и надо, дураку этакому. Наперед умней будешь!»

Старый волк не то что не любил людей — он ненавидел их лютой ненавистью. В молодости он пробовал состязаться с ними в ловкости, хитрости. Порой удавалось провести их. Но они каким-то образом разгадывали его уловки. В конце концов заманили в яму, куда посадили поросенка. Набросили сверху сеть, замотали в нее. Приволокли в деревню и заперли на ночь в сарай, чтобы утром отвезти в город. С невероятным трудом он перегрыз веревки прорыл лаз под стеной и унес ноги.

Сегодняшний случай с Серым напомнил ему ту ночь, яму, сети, сарай… От злости он вскочил, защелкал зубами. Завертелся на месте, рыча, не зная, на ком выместить злобу. Серый лизал ранки. Они были неглубокие, боль проходила. Волк подскочил к нему, схватил за шиворот, потрепал и отшвырнул. Походил туда-сюда, вздыхая и рыча от злости и раздражения, что от Серого пахнет псиной. Успокоился немного. Побежал дальше. Волчата тотчас за ним. А Серый не знал, что ему делать. Бежать за волком? А вдруг тот, обозлившись, разорвет его? Возвращаться обратно? Куда? Там люди на дороге.

Волчата давно скрылись. Серый стоял. И тут впервые за свою коротенькую жизнь он испытал дикий ужас перед неизвестностью. Вдруг сейчас из-за куста выскочит человек и бросится на него? Из-за какого куста? Вот из-за этого! Нет, вот из-за этого! Из-за другого! Кустов много. Серый завертелся, ища спасения. Завизжал, тявкнул и помчался за волчатами.

Ни волчата, ни Серый не привыкли к длительным переходам. Уставали, часто присаживались. И волчата первыми присаживались. Волк страшно сердился на них, но кусал Серого. Обижал и другим: поймает рябчика, глухаря, зайца — волчатам выделит по кусочку, а ему ничего не давал. Серый пользовался только скудными объедками. И просить нельзя было: волк так посмотрит на него, так зарычит, показывая желтые клыки, что Серый отходил в сторонку и сидел, глотая слюни. Так старый лесной разбойник воспитывал Серого. И многому потом научился от него Серый.

Чем больше продвигались они на север, тем заметней менялась природа. Исчезали деревья с широкими листьями. Запах цветущей черемухи пропал. Ранняя травка становилась все меньше, меньше. Стали встречаться подснежники, но не голубые, а почему-то белые. Чаще встречались болота, большие и маленькие. Наконец Серый впервые увидел снег, но не чистый и белый, а слежавшийся, твердый и грязный. Поздно вечером лес оборвался, они выбежали к бескрайнему болоту. Моросил дождь. Не позволял рассмотреть, что творится там, вдали от берега. Оттуда лишь отчетливо доносился монотонный шум: покрякиванье, хлопанье крыльев. Старый волк с видимым удовольствием послушал эти звуки, поводя носом. Побегал туда-сюда по берегу. Ничьих следов не обнаружил. И так уж остался доволен всем, что, обнюхав в очередной раз Серого, не укусил его и даже не фыркнул с отвращением. И они пошли тихо, очень тихо, в потемках, по грязной тропинке, местами залитой холодной водой, к острову.

Бесшумно пробрались на него. Теперь уже не впереди, а вокруг них изредка шлепали крылья по воде. Тихо покрякивали утки, тревожно переговаривались басистые гусаки. Серый и волчата залегли в кустах можжевельника. А старый волк тотчас отправился на охоту. Он умел охотиться, и впоследствии Серый великолепно научился этому делу.

Вокруг острова было множество маленьких островков. Глубина воды между ними не доходила волку до брюха. Совершенно бесшумно он пробирался с островка на островок. На фоне серого горизонта отчетливо виднелись силуэты спящих птиц. Он подкрадывался, прыгая, одним ударом челюстей пересекал горло. Держал добычу в зубах, покуда она не переставала биться. Затем призывно тявкнул. Волчата и Серый прибежали, все вместе таскали дичь к центру острова, в густые кусты можжевельника…

К утру дождь перестал моросить. Из-за болота выползло солнце. Осветило болото, остров. На острове стояла мирная тишина. Ничто не говорило о ночной охоте.

Старый волк лежал на полянке в кустах. Вокруг него валялась добыча. Только на этом острове он позволял себе роскошь — выспаться вволю и спокойно поваляться после сна. Ведь сюда человек не заглядывает. А зверей, кроме медведя, он не боялся. Да и косолапого боялся относительно: не дрожал от страха, учуяв его, спокойно обходил стороной.

Если не дразнить мишку, он не тронет тебя. Так что бояться нечего, и волк блаженствовал. Изредка покой нарушался свистом и хлопаньем крыльев только что прилетевших с юга птиц. Ничего не зная о случившемся прошлой ночью, они опускались на воду. Оглядевшись, плыли к берегу, на мель, где кормились.

Заслышав шум стаи, волк открывал один глаз. Лениво провожал взглядом птиц. Облизывался, предвкушая охоту. Из опыта он знал, что каждую ночь необязательно охотиться, потому что, хотя их и четверо, все равно всю добытую дичь не съедят. Она начнет портиться, и часть ее пропадет. Но справиться со своей натурой не мог. Каждую ночь ходил на охоту.

Он раздобрел. Левое веко совершенно закрыло глаз, Прошлогодняя шерсть сошла окончательно. Волк чувствовал себя прекрасно. И не только не ворчал на Серого, а даже позволял ему и волчатам играть с ним.

Они нападали на него. А он, страшно скаля зубы, сверкая глазами, отбивался от них. Но не кусал.

В конце птичьего перелета волчата и Серый тоже охотились ночью. И Серый сам поймал маленькую утку.

Десять дней прожили они на острове. Окрепли, набрались сил. Перелет кончился.

Они вернулись в лес. И до самой осени Серый прожил со старым волком. Усвоил, например, что вкуснее и глупее рябчика нет птицы в лесу. Особенно легко охотиться на рябчиков, когда они летают стайками. Заслышишь их свист, сразу ищи поблизости местечко, где растет ягода. Ложись там под ветку, заройся в траве. И лежи неподвижно, будто ты колода. Рябчики прилетят, начнут клевать чернику или бруснику. Обязательно один из них подлезет к твоему носу. Хватай его, но не вскакивай. Продолжай лежать. Некоторые улетят. Многие останутся. Тут уж наметь одного, прикинь расстояние. Прыгай и хватай. А двух рябчиков вполне достаточно утолить голод.

Усвоил Серый и то, что в лесу ему некого бояться, кроме человека и медведя.

Силу медведя пришлось испытать на собственной шкуре. Получилось так. Он целый день охотился за глухарями. Отбился от своих. Глухарь привел его к болоту. Серый и про глухаря забыл, когда увидел что-то огромное, косматое, топтавшееся на болоте. Медведь ел клюкву. Набрав целую пасть ягод, поднимал морду и жевал. При этом глаза его закрывались, он мотал головой, недовольно ворчал. Видимо, ягоды были кислые. Подвигаясь по болоту, медведь наткнулся на три тонкие березки. Обнюхал их. Схватил одну березку передними лапами и сломал ее. Постоял раздумывая. Сломал вторую, третью. Вдруг сел, начал чесать под мышками и живот. И хотя медведь был велик, но все действия его и вид нисколько не испугали Серого. Наоборот, ему захотелось поозорничать и припугнуть этого неуклюжего великана. Он высунулся из травы и зарычал. Медведь скосил на него глаза. Продолжал чесаться. Серый прыгнул, отскочил вправо. Защелкал зубами. Медведь рявкнул, опустился на все четыре ноги. Смотрел на Серого, будто говорил: «Ты что это, спятил?» Серый же взвизгнул, начал носиться вокруг медведя, стараясь быть позади него, делая вид, что хочет укусить. И тут-то произошло неожиданное: медведь вдруг поджался, сделался меньше. Прыгнул и так хватил Серого лапой, что тот взлетел в воздух, ударился о землю. И, растеряйся он на секунду, желтые клыки разорвали б его на части.

Позже он заметил, что старый волк обходит медведя стороной. Правда, без особого страха. Без такого панического ужаса, который овладевал старым волком, едва он улавливал запах человека. Волк поджимал хвост, начинал метаться. Выбирал направление и уходил. Даже бросал добычу, если не мог унести!

Постепенно и Серым начал овладевать панический ужас, как только он замечал человека. И, видимо, Серый со временем превратился бы в настоящего волка. И никогда б ему не испытать человеческой ласки, любви, если бы старый волк в один прекрасный день не оставил на произвол судьбы волчат и Серого. Попросту говоря, старый волк покинул их.